Смерть с твоими глазами

Чёрный автомобиль мчался уже шестой час. Я сопротивлялась усталости, но на пару часов всё же провалилась в сон. Проснувшись, обнаружила ту же картину: на передних сиденьях Клаус и его приспешник за рулём, на задних - мы со Стефаном, чьё плечо я использовала как опору. Проверив телефон, насчитала тридцать пять пропущенных - в основном от Елены, Джереми и Деймона. Пару звонков от Кэролайн и Бонни. Написала Деймону кратко: "В чём дело?" Ответ пришёл мгновенно: "Где вы? Почему не берёте трубку? Срочно нужно поговорить." "В машине с Клаусом. Свяжусь позже." Каждое слово приходилось взвешивать - любая неосторожность могла навести на мысли о Елене. — О, наша спящая красавица проснулась. — Голос Клауса прозвучал нарочито громко. Я даже не удостоила его взглядом, продолжая изучать телефон. — Братец беспокоится? - он не унимался, намеренно провоцируя. - Или это звонит твой возлюбленный? Я демонстративно проигнорировала его слова, сосредоточившись на экране. В зеркале заднего вида заметила, как его улыбка стала напряжённой. — Намерена продолжать этот детский бойкот, Катерина? - в его голосе зазвучали металлические нотки. Я лишь холодно подняла бровь, не удостаивая ответом. — Ты что, язык проглотила? - раздражение прорвалось сквозь его обычно игривый тон. Без лишних эмоций я показала ему средний палец и вернулась к переписке. Деймон написал: "Немедленно перезвони." Я отложила телефон и обратилась к Стефану, полностью игнорируя Клауса: — Сколько ещё ехать? И куда именно? — О чудо! Она заговорила! - Клаус фальшиво ахнул, но в его глазах читалось раздражение. Я продолжила смотреть на Стефана, ожидая ответа именно от него. — Мы направляемся в Каролину, - сказал Стефан. — Конкретнее. — И Северную, и Южную, - на этот раз ответил Клаус, явно пытаясь втянуть меня в диалог. Я обратилась исключительно к Стефану: — Будем делать остановки? Мне нужно привести себя в порядок. — Неужели так сложно отвечать мне напрямую? - Клаус резко обернулся, его терпение лопнуло. Я наконец перевела на него ледяной взгляд: — Разговариваю с теми, с кем считаю нужным. Это не детский бойкот, а осознанный выбор. Оставшуюся часть пути я провела в молчании, отвечая на провокации Клауса лишь презрительными взглядами. Когда машина наконец остановилась, я вышла, тщательно избегая любого контакта с гибридом. В кафе он попытался усадить меня за свой столик. — Пообедаешь со мной, - это звучало как приказ. — Предпочитаю есть в одиночестве, - ответила я, направляясь к другому столику. Его рука резко сжала моё запястье. — Я сказал - со мной. Мы обменялись долгими взглядами - его наполненный гневом, мой абсолютно бесстрастный. Наконец я села, но не из-за его угроз, а просто чтобы прекратить этот бессмысленный спор. — Почему ты так упорно избегаешь меня? - начал он. — Полагаю, у меня есть на то причины, - ответила я, разглядывая меню. - Или ты ожидал, что после всего случившегося я буду рада твоей компании? — Я дал тебе выбор. — Иллюзия выбора - не то же самое, что свобода. — Я отложила меню. — Если тебе нужно что-то конкретное, говори. В противном случае у меня нет желания вести светские беседы. Его глаза вспыхнули злостью, но я сохраняла ледяное спокойствие. Когда он попытался запугать меня жестокой и кровавой демонстрацией с официанткой, я лишь холодно констатировала: — Типично. Когда аргументы заканчиваются, остаётся только жестокость. Встав, я бросила на стол деньги за несостоявшийся обед. — Не трать своё время и моё. Если тебе нужно что-то деловое - говори со Стефаном. Лично у нас с тобой нет тем для разговоров. Выйдя из кафе, я глубоко вдохнула ночной воздух. Эта холодная отстранённость требовала усилий, но была необходимой защитой. Любая слабина - и он воспользуется ею. А я не могла себе этого позволить. Я молча заняла своё место в машине, скрестив руки на груди в ожидании. Когда Клаус наконец появился, он коротко что-то сказал Гарри и мгновенно исчез в ночи. Водитель занял своё место и сухо проинформировал: — Клаус проследует отдельно. Нам направляться в "Гранд Хаят". Центр города, рядом с главной площадью. Лучший отель в... — Достаточно, — холодно прервала я, не глядя на него. — Можешь ехать молча. Гарри кивнул: — Как скажете. Клаус велел выполнять ваши распоряжения в его отсутствие. Это заявление заставило меня на мгновение нахмуриться, но я тут же взяла себя в руки. Сожаление о сказанном в кафе было бесполезной тратой нервов. В этот момент зазвонил телефон. — Деймон, — ответила я без предисловий. — Ты одна? — его голос звучал резко, без обычных саркастических ноток. — Да. В чём дело? — Что за идиотская идея была геройствовать? Я бы справился сам. — Ты умирал, — отрезала я. — У Стефана не было выбора. Я лишь выполнила свой долг. Не ищи нас. Позаботься лучше о ней и Джереми. Это всё. Я положила трубку, сознательно избегая дальнейших объяснений. Остаток пути провела, аналитически изучая городской пейзаж за окном — архитектуру, пешеходов, автомобили. Этот методичный осмотр помог сохранить хладнокровие. По прибытии я сухо приказала Гарри отнести вещи в здание. "Гранд Хаят" действительно соответствовал своей репутации — мраморные полы, антикварная мебель, дорогие гобелены. Но эта роскошь оставляла меня равнодушной. — Катерина Гилберт. Должен быть зарезервирован номер, — обратилась я к администратору без лишних слов. Девушка быстро проверила систему: — Да, мисс Гилберт. Гильермо проводит вас в номер 239. Приятного пребывания. Получив ключ-карту, я проследовала за носильщиком в лифт. Апартаменты на тринадцатом этаже были безупречны — просторная гостиная с панорамными окнами, спальня в нейтральных тонах, мраморная ванная комната. Но мой взгляд сразу упал на две коробки, аккуратно уложенные среди вещей. Первой я вскрыла большую коралловую коробку. Конверт от Елены содержал краткое послание: "Катерина, К твоему двадцать четвертому дню рождения желаю обрести то счастье, которого ты заслуживаешь. Каким бы трудным ни был путь — помни, семья всегда с тобой. С любовью, Елена." Под упаковкой оказалась позолоченная рамка с семейной фотографией — родители, маленький Джереми, юная Елена, тётя Дженна и я в тринадцать лет. Снимок, сделанный на одном из редких счастливых праздников. Елена знала, что моя копия была утеряна. Во второй, синей коробке лежал серебряный кулон — два переплетённых сердца, заключающих в себе лунный камень. Просто, но изысканно. Джереми всегда умел находить именно то, что нужно. Я медленно надела кулон на шею, ощущая прохладу металла на коже, и продолжила методично раскладывать вещи. Когда все необходимое на предстоящую неделю было разложено, я опустилась на кровать, надеясь наконец уснуть. Однако мой желудок напомнил, что последний прием пищи был почти сутки назад. Лежа, я пыталась убедить себя, что могу потерпеть еще пятнадцать минут, но в этот момент раздался стук в дверь. С неохотой поднявшись, я обнаружила сотрудника отеля с сервировочным столиком. — Мисс, ваш ужин. — Я ничего не заказывала, - холодно заметила я, бросив взгляд на его бейдж - Макс. — Ваш сосед распорядился, - пояснил он. Пропустив его внутрь, я заметила на столе синюю карточку. Вскрыв ее, увидела аккуратный почерк: «Приятного аппетита. Клаус.» Я сдержанно улыбнулась и приступила к еде, сохраняя внешнее равнодушие, хотя внутренне отметила его внимательность. Закончив ужин, я сразу отправилась в душ, стараясь не придавать значения этому жесту.

***

— Проснись, солнце, - голос Клауса проник сквозь сон. — Без завтрака не встану, - пробормотала я, уткнувшись лицом в подушку. — Как раз с завтраком, - ответил он, и я приоткрыла один глаз, увидев сервировочный столик. Решив, что еда стоит того, чтобы проснуться, я села, сохраняя отстраненность: — Что вдруг сделало тебя таким внимательным? — Не хочу слушать твои жалобы о голоде, - парировал он, усаживаясь у края кровати. Я заметила, как его взгляд скользит за моими движениями, что заставило меня внутренне напрячься. На подносе действительно был круассан - с шоколадом, как я люблю. — Откуда ты знаешь? - спросила я, стараясь скрыть удивление. — Я обращаю внимание на детали, - уклончиво ответил он, наблюдая, как я ем. Закончив завтрак, я сразу удалилась в ванную, оставив его одного. Поведение Клауса вызывало настороженность - эта чрезмерная внимательность, необъяснимые поступки. Никлаус Майклсон оставался загадкой, и я не собиралась позволять себе расслабляться, пытаясь ее разгадать. Я вышла из душа и увидела Клауса, который сидел на краю кровати, листая страницы моего дневника с неприкрытым интересом. Мое сердце бешено заколотилось, когда я осознала, что он держит в руках. — Клаус! — резко бросилась я к нему, но он мгновенно оказался у изголовья, продолжая читать. — Как ты посмел взять мои личные записи? — Очень познавательное чтение, — его губы растянулись в довольной ухмылке. — Оказывается, я произвел на тебя впечатление на той свадьбе? Я снова попыталась отобрать дневник, но он перебрался к окну. Сжав кулаки, я глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. — "Он был очень красив, до безумия интересен, а еще чертовски обаятелен" — с театральным пафосом зачитал он, бросая на меня насмешливый взгляд. — Не знал, что вызываю у тебя такой... интерес. В ярости я резким движением выбила дневник из его рук. Клаус лишь усмехнулся: — Пора ехать. Нас ждут. По пути к лифту я чувствовала его пристальный взгляд, словно физическое прикосновение. — Почему такая напряженная? — спросил он, когда мы оказались в лифте. — Находиться в замкнутом пространстве с тобой — не самое комфортное ощущение, — сквозь зубы процедила я. Остаток пути прошел в гнетущем молчании. Клаус сам сел за руль, и вскоре мы оказались на заброшенной поляне в глубине леса. Четверо вампиров стояли по стойке "смирно", явно ожидая нас. — Что здесь происходит? — настороженно спросила я, когда Клаус открыл мне дверь. — Вспомнил, как ты пыталась проникнуть в мой разум, — его голос звучал почти ласково, но в глазах читалась опасность. — Решил проверить, чему ты научилась с тех пор. Твой дневник... весьма информативен. Моя рука непроизвольно сжала ремень сумки, где лежал злополучный дневник. — Видишь их? — он кивнул в сторону вампиров. — Покажи, на что способна. Когда я продемонстрировала свою силу, заставив одного вампира корчиться от боли, Клаус лишь сухо бросил: — Больше. Я повернулась к нему, и в тот же момент остальные трое рухнули на землю с криками. Но гибриду этого было мало. — В дневнике описано заклинание, которое у тебя не получилось. Испытай его сейчас. — Я могу просто убить их, — попыталась я отказаться. — Это не предложение, — его голос стал ледяным. Сжав зубы, я подошла к первому вампиру. — Постарайся не двигаться, — шепотом предупредила я его, ощущая тяжесть в груди. Когда черные прожилки поползли по моим рукам, а вампир начал слабеть, я резко отпрянула. — Ты поглощаешь жизненную силу, такие ведьмы как ты, вы поглощаете жизнь людей, вампиров, кого захотите. За это вас не любили. Вы можете стать сильнее, убив кого-то. То что ты, только что не сделала и есть это.— пояснил Клаус, наблюдая за мной как ученый за экспериментом. — Теперь добей его. — Нет. Он мгновенно оказался рядом: — Я сказал — убей. — Я буду убивать, когда сама решу, что это необходимо, — твердо ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Не по твоей прихоти. Его ухмылка стала шире. В следующее мгновение голова вампира покатилась по земле. Не сказав ни слова, я развернулась и направилась к машине. Клаус последовал за мной, спокойно вытирая окровавленные руки поданной мной салфеткой. — Обиделась? — спросил он, когда мы тронулись. — Нет. — Ненавидишь меня? — Нет. Он бросил на меня долгий оценивающий взгляд: — Я хочу, чтобы ты была сильной. — Сила не в бессмысленных убийствах, Никлаус, — повернулась я к нему. — Сила — во власти, которую ты излучаешь. В страхе, который предшествует твоему появлению. В планах, которые опережают врагов на десять шагов вперед. У тебя есть все это. Убийство — лишь инструмент, а не суть. Он не ответил, но его молчание было красноречивее любых слов. Остаток пути мы провели в тишине, каждый погруженный в свои мысли. Вечером, сидя в номере, я вновь перечитывала записи о том злополучном заклинании. Ошибка ускользала от меня, как тень. Одно стало ясно — разобраться в этом мне поможет только он. Тот, кто знал о темной магии больше, чем кто-либо. Тот, кто сам был ее воплощением. Я замерла перед дверью номера Клауса, пальцы непроизвольно сжимаясь в кулаки. Мысль о том, что я добровольно иду к убийце своей семьи, вызывала тошнотворный ком в горле. Но любопытство и нужда в знаниях перевесили. Я постучала. Дверь открылась, и Клаус облокотился о косяк, его пронзительный взгляд будто сканировал меня. — Ты выглядишь так, будто пришла на собственную казнь, — усмехнулся он. — Входи. Я прошла внутрь, сохраняя дистанцию, и села на самый дальний край дивана. Его номер действительно почти не отличался от моего — та же холодная роскошь, та же искусственная уютность. — Помоги разобраться с заклинанием, — сухо сказала я, протягивая раскрытую книгу. Голос звучал ровнее, чем я ожидала. Клаус взял книгу, его пальцы на мгновение коснулись моих. Я едва сдержала вздрагивание. — Проблема не в словах, а в исполнении, ты не должна докасаться до человека, ты должна просто залезть ему в голову. — он отложил книгу. — Сильные вампиры не нуждаются в физическом контакте. — Как ты, — констатировала я, стараясь игнорировать, как его присутствие наполняет комнату почти осязаемым дискомфортом. — Продемонстрируешь? — Не сегодня. Ты слишком напряжена, — его взгляд скользнул по моим сжатым рукам. — Завтра. — Я не... — начала я, но он лишь поднял бровь. — Ладно. Завтра. Поднимаясь, я избегала смотреть на него. — Спокойной ночи, Никлаус. — Сладких снов, Катерина, — его голос звучал насмешливо-нежным, заставляя меня ускорить шаг.

***

Утро не принесло ясности. Я лежала, глядя в потолок, пытаясь разобраться в противоречивых чувствах. Этот первородный гибрид убил моих родных. Этот же гибрид сейчас был моим единственным учителем в мире, где я оказалась совершенно одна. — Доброе утро, — сказала я, когда он открыл дверь. Моя улыбка получилась натянутой, но его глаза все равно вспыхнули интересом. — Может отменим? — спросил он усмехаясь, беря куртку. — Ты обещал, — напомнила я, избегая прямого ответа. — Ладно, поехали, дорогуша. Дорога прошла в тягостном молчании. Я смотрела на темные ели за окном, их вершины, освещенные солнцем, напоминали мне, что где-то там, за пределами этого кошмара, все еще существует нормальная жизнь. — Сегодня будем только мы, — сказал Клаус, когда мы остановились на пустынном поле. Его внезапное приближение заставило мое сердце бешено забиться — не только от страха, но и от чего-то другого, чего я не хотела признавать. — Смотри мне в глаза. Что чувствуешь? — его голос звучал гипнотически. — Я... не знаю, — солгала я, хотя прекрасно осознавала, как сжимается живот от его близости. Внезапно напряжение ушло, сменившись странным спокойствием. Я резко отпрянула: — Прекрати это! Не лезь в мою голову! — Старайся настроиться на мою волну… успокойся, и думай о том что ты точно хочешь увидеть. — я сделала все как он сказал, выдыхая и открывая глаза. Я подняла их на гибрида, и смотрела, будто сквозь него. И у меня вышло. Я видела странные отрывки: Клаус ещё человек, он дерётся на мечах с Элайджей, а другие на это смотрят. Клаус в Англии, и его первое знакомство с Кэтрин. Клаус в двадцатые годы, но на этом я решила остановиться. Успех вызвал непроизвольную улыбку, и прежде чем я осознала, рот уже произнес: — Спасибо.

***

В день рождения день я старалась уделить время только себе, и у меня это отлично получилось. Под вечер я села смотреть телевизионные шоу, и почувствовала себя престарелой дамой. От этой мысли я улыбнулась, когда в дверь постучал Клаус с букетом пионов. — Как ты узнал? — спросила я, принимая цветы. Его осведомленность о моих предпочтениях была одновременно лестной и пугающей. — Я обращаю внимание на детали, — уклончиво ответил он, надевая мне на запястье изящный браслет. — Вижу, празднуется хорошо. — прокомментировал Никлаус, осматривая мой номер. На диване была большая тарелка с чипсами, а по телевизору шло одно из вечерних шоу. — Присоединиться можно? — Можно. — неуверенно ответила я. Когда мы устроились смотреть шоу, его постоянный взгляд заставлял меня чувствовать себя некомфортно и произвольно краснеть. Вопрос, который давно вертелся у меня на языке, наконец вырвался наружу: — Зачем ты все это делаешь? После всего... — Ты мне нравишься, — просто сказал он. — Разве добро и зло должны быть взаимоисключающими? Его слова повисли в воздухе, оставляя меня с еще большей путаницей в душе. Потому что самая страшная правда заключалась в том, что, несмотря на все, он мне тоже нравился. И это пугало больше, чем любое его злодеяние.

Конец второй части.