Смерть с твоими глазами

Прошло два месяца с моего дня рождения и начала наших странствий по штатам в компании Клауса и Стефана. Многое изменилось: Сальваторе стал другим, изменилась я, трансформировались мои отношения с Клаусом. Хотя нет, это не совсем верно - сам Майклсон оставался прежним, в этом и заключалась его притягательность. Да, между нами теперь были отношения. Трудно сказать, когда именно это случилось, но факт остаётся фактом - быть с гибридом... это как стоять за неприступной каменной стеной, которая никому не позволит переступить черту. Сейчас мы направляемся в Теннесси, и пока двое мужчин строят планы, я попытаюсь вспомнить, как же попала в эту ловушку под названием Никлаус Майклсон... ...Катерина громко стучала каблуками по асфальту, стараясь уйти как можно дальше. Клаус, пытаясь её догнать, едва не попал под машину. — Катерина! — его голос прозвучал неожиданно искренне. — Ты действительно не понимаешь намёков? — резко обернулась я, скрестив руки на груди. — Не сердись, красавица, — он улыбался так, будто не видел ничего предосудительного в своём поведении. — Тот парень всё равно тебя не стоил. — С чего ты взял, что можешь решать, кто меня "стоит"? — мои ноздри раздулись от гнева. — Я хочу поговорить с тобой. — А я — нет. Мы остановились у парковой скамейки. Клаус сел, его поза была нарочито беззащитной, когда он снизу вверх смотрел на меня: — Просто посиди со мной. Дай мне шанс — узнай меня получше. Прошу. — Его улыбка внезапно стала обезоруживающей. Не понимая, почему поддаюсь, я тяжело вздохнула и опустилась рядом. — О чём ты хочешь говорить? — спросила я, избегая его взгляда. — О тебе. Твоих мечтах, надеждах. Чего ты хочешь от жизни? Я горько усмехнулась. — Выкладывай уже настоящую причину. Я достаточно изучила тебя за этот месяц. — Именно за это ты мне и нравишься, — его глаза сверкнули, когда он протянул руку: — Позволишь? В голове пронеслись все "за" и "против". Сердце бешено колотилось, предупреждая об опасности. Но проигнорировав его ладонь, я поднялась: — Я об этом пожалею. Клаус торжествующе улыбнулся встал, ведя сеня в неизвестном направлении. Мы шли молча — он, вероятно, размышлял о своём решении, я — о том, как странно, что спустя всего месяц я уже доверяю этому гибриду. Когда мы остановились, его рука обхватила мою талию: — Держись крепче. Прежде чем я успела опомниться, мы уже стояли на крыше самого высокого здания в городе. Открыв глаза, я замерла — вечерний город раскинулся перед нами, как драгоценное ожерелье, последние лучи заката играли в стёклах небоскрёбов. Но Клаус смотрел не на город. Его внимание было приковано ко мне — к моему лицу, на котором впервые за всё время знакомства отражались неподдельные эмоции без намёка на привычную защиту. — Это потрясающе, — прошептала я. — Не самый лучший вид в моей жизни, — он привлёк моё внимание. — Будь возможность, показал бы тебе все сто столиц. — Сто столиц? — переспросила я. — Настолько они все красивы? — Неважно, — он приблизился. — Если ты оттолкнёшь меня сейчас, я пойму. Его губы коснулись моих прежде, чем я успела что-то сказать. Я ожидала, что оттолкну его — вместо этого сама углубила поцелуй. Через мгновение его улыбка коснулась моих губ, а руки прижали так близко, что между нами не осталось места даже для воздуха... Хлопок дверцы машины вернул меня в настоящее. Клаус вышел, а Стефан неспешно последовал за ним. Я автоматически отметила белый заборчик, но мысли были далеко, пока Клаус не вернулся, свернув шею водителю и выкинув его из машины. — Это было действительно необходимо? — возмутилась я, пересаживаясь на переднее сиденье. — Стефан задержится, — проигнорировав мой вопрос, сказал он, приближаясь с той самой ухмылкой. — Я не стану заниматься этим в машине. Мои слова утонули в его поцелуе. Месяц назад я бы пришла в ярость от такого поведения. Теперь же... Теперь я лишь закрыла глаза, позволяя себе эту слабость. Потому что Никлаус Майклсон, при всех своих ужасающих качествах, стал тем, перед кем я добровольно сложила оружие. И в этом заключалась самая опасная ловушка из всех, что он когда-либо расставлял.

***

Бар "Грязный Гарри" встретил нас затхлым запахом старого дерева, перегара и чего-то прогорклого. Я замерла у входа, чувствуя, как холодный металл пистолета под поясом давит на бедро. Клаус стоял слишком близко, его дыхание обжигало шею, когда он наклонялся ко мне: — Так, ты зайдешь, почувствуешь оборотня — подсядешь. Просто, правда? — Его пальцы ободряюще сжали мое плечо.— Удачи, красавица. — Ага, — я резко вздохнула и отошла, освобождаясь. — Как будто у меня выбор. Дверь захлопнулась за моей спиной с глухим стуком. Бар был полупуст — Стефан уже поработал, оставив посетителей в состоянии легкого транса. Их глаза скользили по мне стеклянными, невидящими зрачками. Я выбрала столик в углу, где свет неоновой вывески "Budweiser" отбрасывал кровавые блики на скатерть. Телефон в моих руках дрожал — не от страха, а от ярости. Я ненавидела эту игру, ненавидела, что снова выполняю его приказы. Но больше всего ненавидела себя за то, что где-то в глубине души мне нравилось быть частью его планов. Через пятнадцать минут дверь распахнулась, впуская порцию холодного ночного воздуха. Парень в красной клетчатой рубашке, запах которого ударил в нос смесью сосновой смолы и чего-то дикого, звериного. Оборотень. Мое сердце бешено заколотилось — не от страха, а от охотничьего азарта. Я поймала себя на мысли, что улыбаюсь, и тут же закусила губу. Это был его взгляд, его хищная ухмылка, которую я невольно копировала. — Привет, — голос звучал неестественно сладко, когда я скользнула на соседний стул. — Катерина. Он повернулся — карие глаза, веснушки, слишком белые зубы. Обычный парень, если не знать, что под кожей бьется сердце монстра. — Рей, — он улыбнулся, но зрачки сузились, как у кошки перед прыжком. — Рэй Саттон? — Я нарочито громко повторила, давая сигнал. Его плечи напряглись — он понял что попал в ловушку секундой раньше, чем за моей спиной раздался тот голос. — Мы повсюду тебя искали. — Клаус возник как из ниоткуда, его пальцы впились в мою талию, заявляя права. Я едва сдержала вздох — его прикосновения все еще вызывали мурашки. — Начали с Флориды, потом Мемфис... А теперь вот этот милый занюханный бар. Рей рванулся к выходу, но я взмахнула рукой — невидимая стена отбросила его назад. В глазах мелькнуло удовлетворение от собственной силы, тут же заглушенное горечью: я использовала силу, данную мне, как оружие в его руках. — Не спеши, приятель, — Клаус поднял бутылку пива, будто тост произносил. — Ты ведь только что пришел. Когда оборотень развернулся, он уперся взглядом в Стефана. Сальваторе стоял в дверях, его обычно спокойные глаза теперь были черными, бездонными. В руке он держал дротик, смазанный чем-то синеватым. — Вампиры, — прошипел Рей, ноздри раздулись. — Быстро соображаешь, — Клаус отхлебнул пива. — Он вампир. Она — он кивнул на меня — ведьма. А я... я нечто большее. Оборотень и вампир в одном флаконе. Я наблюдала, как лицо Рея искажается ужасом, и вдруг осознала — мне нравится его страх. Это осознание ударило как ледяной душ. Когда Клаус достал аконит, я отвернулась, притворяясь, что меня тошнит от запаха алкоголя. На самом деле меня тошнило от себя. — Вот что, Рэй, — Клаус подбросил пузырек с ядом, ловя его длинными пальцами. — Сыграем в игру. Правда или аконит? Я отошла к стойке, оставляя их развлекаться. В голове стучало: "Ты стала такой же, как они". Но когда Клаус бросил на меня взгляд — золотистый, горячий, полный одобрения — что-то в груди предательски сжалось. Туалет бара оказался грязной кабинкой с разбитым зеркалом. Я включила воду на полную, пытаясь заглушить звуки из зала. Новый телефон скользил в пальцах — старый я разбила в приступе ярости после того, как Клаус проснулся со мной в одной кровати. Номер Елены я помнила наизусть, как молитву. — Алло? — голос сестры прозвучал как удар в солнечное сплетение. — С днем рождения, милая, — я сжала раковину, чтобы руки не дрожали. — У нас все хорошо. Не ищи. Я... — Голос сорвался. Я хотела сказать "Я люблю тебя", но слова застряли в горле. Вместо этого я резко положила трубку. В зеркале на меня смотрело чужое лицо — слишком бледное, с тенистыми кругами под глазами. Я плеснула водой в лицо, смывая следы туши, но не могла смыть чувство вины. Когда я вернулась, Клаус разговаривал с какой-то блондинкой. Увидев меня, он резко оборвал ее, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на вину. Смешно — тысячелетний монстр и вдруг вина. — Деймон на хвосте, — прошипел Стефан, когда я подошла. — Я разберусь. Клаус засмеялся, но его пальцы впились в мою талию, когда он притянул меня к себе: — Почему ты все еще здесь? — Его дыхание обожгло шею. — Ты свободна. Я посмотрела на наши руки. — Ты никогда не отпустишь меня, — я улыбнулась, и это была и правда, и ложь одновременно. — Ты слишком большой собственник. Его смех прозвучал как рычание, когда он вел меня обратно к оборотню. Я шла, чувствуя, как что-то внутри разрывается на части. Но шаг за шагом. Все ближе к пропасти. Все ближе к нему. Три часа. Ровно столько потребовалось, чтобы сломать Рея. Я стояла в тени, наблюдая, как Клаус вальяжно обходит бильярдный стол, на котором лежал оборотень. Его движения были грациозны и опасны, как у хищника, играющего с добычей. Мое сердце бешено колотилось — не от страха, а от того странного чувства, которое я все еще не могла назвать. — Первый этап, — голос Клауса звучал мягко, почти ласково. — Ты выпьешь мою кровь. — Я... я сказал вам, где стая, — хрипел Рей. Его глаза метались между мной и Клаусом, ища спасения там, где его не могло быть. Клаус вздохнул, как взрослый перед капризным ребенком, и провел лезвием по запястью. Алый ручей струился по его бледной коже, и я невольно завороженно наблюдала, как капли падают на губы Рея. — Пей, — приказал Клаус, и в этом одном слове звучала вся мощь его тысячелетней воли. — Потом еще поблагодаришь меня. В этот момент дверь распахнулась, и вошел Стефан. Волна смерти, исходящая от него, ударила мне в грудь, заставив схватиться за край стола. Я едва успела проскользнуть в его сознание, прежде чем он заметил мое вторжение. В его мыслях царил хаос — образы Деймона, Елены, того, кем он был до того, как стал игрушкой в руках Клауса. — Второй этап, — Клаус повернулся к Рею, и резким движением свернул ему шею. Звук хрустящих позвонков заставил меня содрогнуться, но я знала — этот ужас уже стал частью меня. — Ты вернулся, — заметил Клаус, бросая взгляд на Стефана. — Ты сомневался? — голос Сальваторе звучал пусто, как эхо в пещере. Клаус рассмеялся, и этот звук, такой теплый и живой, странно контрастировал с окружающей жестокостью. — Я знал, что ты пройдешь проверку. Ты слишком привязан к брату, к прошлой жизни... — Его взгляд скользнул ко мне, — И считаешь себя обязанным Катерине. Стефан фыркнул, отходя в сторону: — Мне теперь наплевать на все. — Отлично сыграно, — Клаус приблизился к нему, как змея к птице. — Я тебе почти верю. Надеюсь, твой брат тоже поверит. — Он провел пальцем по горлу Стефана, оставляя кровавый след. — Кровь облегчит тебе задачу. — Она уже облегчила, — я сделала шаг вперед, чувствуя, как смерть окутывает Стефана плотным покрывалом. — От тебя за версту разит смертью Энди. — Проходя мимо них, я бросила последний взгляд на Клауса. В его глазах читалось одобрение, и что-то внутри меня предательски сжалось от этого. — Нам пора. Я не могу сдерживать сущность Рея вечно.

***

— Вы уверены, что это здесь? — Я озиралась по сторонам, цепляясь взглядом за каждую тень. Лес вокруг был густым, влажным от недавнего дождя. Ветки цеплялись за мои волосы, словно пытаясь удержать. Стефан замер, прислушиваясь: — Да, я слышу их. Мы шли четыре часа, и теперь приближались к развязке. Рей в моих руках был тяжелым грузом — в переносном смысле. Я чувствовала, как его сущность бьется внутри, как пойманная птица, и знала — скоро придется выпустить ее на волю. Когда мы вышли на поляну, первое, что я заметила — глаза. Десятки пар глаз, сверкающих в темноте, как у волков. Они окружили нас полукругом, и в воздухе повисло напряженное молчание. Клаус шагнул вперед, и я невольно последовала за ним, вставая по правую руку. Его присутствие было подобно грому перед бурей — ощутимое, подавляющее. — Извините, я без приглашения, — его голос разлился по поляне, как мед. — Меня зовут Клаус. Девушка впереди, должно быть альфа, отпрянула назад: — Ты... гибрид. — Вы слышали обо мне... Чудесно. — Он уселся на валун, как король на трон, и я последовала его примеру, чувствуя, как десятки глаз изучают меня. — Позвольте представить: Стефан — вампир, Катерина — ведьма. А теперь поговорим о гибридах. Его речь прервал стон Рея. Оборотень очнулся, его глаза были мутными от боли и страха. — Как раз вовремя, — усмехнулся Клаус. — Очень драматично. Когда Рей попытался подняться, его тело содрогнулось в судорогах. Я обменялась встревоженным взглядом со Стефаном — что-то шло не так. — Что со мной? — он перевернулся на живот, и стал смотреть затуманенными глазами на Клауса. Гибрид обратился ко мне, чтобы я ему объяснила. Я поднялась с места, и кивнула Стефану. — Ему нужна человеческая кровь, — я встала, сканируя толпу. — Много не нужно, всего одна капля. — дополнил Сальваторе, встав рядом с Реем. — Кто-нибудь, парень, девушка. — встал Клаус, также смотря в толпу. Мои пальцы сами собой сжались в кулаки, когда я нашла подходящего донора. — Ты. Клаус двинулся, как молния. Его зубы впились в руку блондина, и Стефан прижал жертву к земле, поднося к Рею. — Если не выпьет он, выпьет Стефан, — мои губы растянулись в улыбке, которой я не чувствовала. — И он не остановится. Рей впился зубами в рану, и обращение началось. Оборотень за оборотнем падали на землю со свернутыми шеями и кровью Клауса в своём организме. Мое предчувствие чего-то, сходило с ума. Смерть за смертью, и точно творилось что-то не так с этими будущими гибридами. Рей выглядел действительно странно, не так как был Клаус. И дело не в том, что Майклсон первородный, нет. Что-то явно шло не так, и я в этом уверенна. Об этом я незамедлительно сообщила Никлаусу. — Что такое? — спросил он меня, отведя в сторону. Он изучающе посмотрел на Рея, затем на меня. В его глазах впервые за вечер мелькнуло что-то, похожее на сомнение. — Это просто процесс превращения, — но его голос звучал менее уверенно, чем обычно. Стефан прислонился к дереву, наблюдая за корчащимся гибридом: — Так вот твой грандиозный план? Армия гибридов-рабов? — Сподвижников, — поправил Клаус, но его взгляд все еще был прикован к Рею. — И с кем же ты собрался воевать? Клаус повернулся к нему, и в этот момент его глаза вспыхнули тем самым золотым огнем: — Армия должна быть настолько большой, чтобы никто не осмелился бросить вызов. Я наблюдала за их перепалкой, но все мое внимание было приковано к Рею. Его тело теперь билось в конвульсиях, а изо рта вырывались нечленораздельные звуки. Когда Клаус наклонился к нему, я увидела, как тень тревоги скользнула по его лицу. — Он умирает, — прошептал Рей, его глаза стали стеклянными. — Они все мертвы... В этот момент я поняла — что-то пошло не так. Не так, как планировал Клаус. И впервые за все время я почувствовала не страх, а странное облегчение. Потому что даже он, всемогущий Никлаус Майклсон, мог ошибаться. И эта мысль делала его чуть более человечным. Чуть более... моим. Клаус резко развернул Рея лицом к себе, его пальцы впились в подбородок гибрида с такой силой, что на бледной коже остались багровые следы. Я видела, как его глаза - обычно такие уверенные - впервые за вечер метались, анализируя каждую деталь: расширенные зрачки, синюшные губы, неестественный тремор челюсти. — Что-то не так, — прошептал он, и в его голосе прозвучала нота, которую я слышала редко — недоумение. — Я же говорила, — не удержалась я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль помогала сохранять хладнокровие. Клаус поднял на меня взгляд, и в этот момент я увидела в его глазах что-то незнакомое — просьбу о помощи. — Можешь понять, что именно? — Не обещаю, — я сделала шаг вперед, колени подкашивались, — но попробую. Присев рядом с Реем, я почувствовала исходящий от него жар — его тело горело, как раскаленный металл. Мои пальцы дрожали, когда я прикоснулась к его мокрому лбу. Заклинание сорвалось с губ шепотом, и мгновенно я ощутила это — кровь. Не та древняя, первородная сила, что текла в жилах Клауса, а ее бледная тень, лишенная ключевого компонента. ДНК двойника. Того самого, что, по мнению Никлауса, был мертв. Я отпрянула, как от удара током. — Он умрет. Как и все они. — Голос звучал хрипло, и я благодарила судьбу, что учащенное дыхание можно было списать на последствия заклинания. — Причину... причину назвать не могу. Рей забился в новых конвульсиях, его крики разрывали тишину леса. Кровь струилась из носа, смешиваясь с пеной у рта. Остальные новообращенные начали просыпаться, и в этот момент Рей рванулся прочь, как загнанный зверь. — Найди его! — рявкнул Клаус Стефану, но уже через минуту вернулся сам, лицо его было искажено яростью. — Стефана покусал Рей. — Что? — мое сердце пропустило удар. — Ты же спасешь его? — Глазами я умоляла, хотя знала — передо мной не человек, а тысячелетний хищник. Клаус усмехнулся, рассматривая корчащихся гибридов, как неудачный эксперимент. — Я подумаю. Я вскочила, преградив ему путь. Мои ладони прижались к его щекам, заставляя смотреть в глаза. — Ты его спасешь. У тебя на Стефана планы, Никлаус. — Мои пальцы оставляли кровавые отпечатки на его коже, но в тот момент это не имело значения. — Ты слишком хорошо меня знаешь, — его дыхание обожгло мои губы. Улыбка тронула уголки моих губ, но тут же исчезла, когда я обернулась к гибридам. — Они умрут, Клаус. Все. И ничто их не спасет... Пророчество сбылось с ужасающей скоростью. Они кричали, бросались на нас, их движения были резкими и нескоординированными, как у марионеток с оборванными нитями. Клаус превратил поляну в бойню — его руки, обычно такие нежные, когда касались меня, теперь рвали плоть с первобытной яростью. Сердца гибридов разлетались по земле, оставляя кровавые росчерки на траве. Когда последнее тело рухнуло, я подошла к нему, осторожно, как к раненому зверю. — Клаус... — Они мертвы. Все! — его крик разорвал тишину. — Почему?! — Он швырнул очередной труп, и тот с глухим стуком ударился о дерево. Я сделала шаг вперед, не обращая внимания на кровь, хлюпающую под ботинками. — Никлаус, — мои пальцы обхватили его запястье, чувствуя, как под кожей бьется яростный пульс. — Посмотри на меня. Пожалуйста. Его глаза — обычно такие уверенные — теперь метались, как у загнанного животного. Но постепенно взгляд сфокусировался на мне. — Это не последние оборотни на земле, — я говорила медленно, как ребенку. — И я не последняя ведьма. Ты — Никлаус Майклсон. Ты найдешь ответ. — Моя рука сжала его окровавленные пальцы. — Так какого черта самое сильное существо на земле теряет голову? Он смотрел на меня так, будто видел впервые — изучающе, жадно, почти с благоговением. Когда я отпустила его руку, он внезапно притянул меня к себе, не обращая внимания на кровь, пропитавшую нашу одежду. Его губы коснулись моего виска, и слова, которые он прошептал, заставили мое сердце бешено забиться: — Ты — единственное, что заставляет меня чувствовать. — Его пальцы впились в мои волосы. — Ты становишься частью Майклсонов, даже не осознавая этого. В этот момент, среди крови и смерти, я поняла страшную правду — он был прав. И это пугало больше, чем все его злодеяния, вместе взятые.