Смерть с твоими глазами

Я сладко посапывала, уткнувшись носом в подушку, когда резкий свет ударил по закрытым векам. Спиной я чувствовала тепло Клауса, его рука тяжело лежала на моей талии, защищая даже во сне. — Голубки, подъем! — Голос Ребекки прозвучал как выстрел. Шторы с громким шелестом разлетелись в стороны, впуская в комнату агрессивные солнечные лучи. Я издала недовольное мычание, и тут же почувствовала, как Клаус притянул меня ближе, его пальцы впились в бедро. На моих губах расплылась улыбка, прежде чем я успела открыть глаза. — Дай угадаю, — мой голос был хриплым от сна, — тебе срочно нужен гардероб двадцать первого века? Ребекка грациозно опустилась в кресло, ее ноги в старомодных чулках с подвязками перекрестились. — Верно, — она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то хищное, совсем как у брата. Когда дверь в гардеробную закрылась за ней, я перевернулась лицом к Клаусу. Утренний свет играл на его чертах — пухлые губы, обычно искривленные в насмешке, сейчас были расслаблены, длинные ресницы бросали тени на скулы. Мои пальцы потянулись к его лицу, но... — Катерина, потом полюбуешься на моего братца! — крик Ребекки заставил меня вздрогнуть. Клаус усмехнулся, не открывая глаз. Я с неохотой выбралась из постели, натягивая шелковый халат. В гардеробной Ребекка крутилась перед зеркалом, ее нос сморщился при виде моих нарядов. — Все это слишком... — она задумалась, крутя в руках кожаные брюки, — слишком вульгарно. — На что намекаешь? — я скрестила руки на груди. — На то, что нам нужен настоящий магазин. — Она прошла мимо, оставив после себя шлейф старомодных духов. — У тебя тридцать минут. Душ взял на себя роль будильника — ледяные струи окончательно прогнали остатки сна. Когда я вернулась в спальню, Клауса уже не было, но звук льющейся воды из его ванной заставил мое сердце учащенно забиться. Двадцать пять минут спустя я стояла перед зеркалом, поправляя белую рубашку. Клаус, уже одетый в свой привычный черный наряд, наблюдал за мной с кровати. Его взгляд скользил по моим ногам в шортах, заставляя кожу гореть. — Ну что, готова к подвигу? — Он встал, поправляя поло. Дверь распахнулась без стука — Ребекка вошла, волоча за собой сонного Стефана. — Она и тебя завербовала? — спросила я, надевая очки. — Никого я не вербовала! — Ребекка фыркнула, не давая Стефану и слова вставить. Магазин встретил нас холодным воздухом и навязчивой поп-музыкой. Клаус и Стефан тут же обосновались в кожаных креслах, требуя шампанского. Ребекка потащила меня к вешалкам, ее лицо искажалось от каждого увиденного наряда. — Это вообще можно назвать платьем? — Она держала перед собой мини-платье с вырезом до пупка. С кресел донесся смех. Я закатила глаза и поманила консультантку. — Подберите что-нибудь... — я окинула Ребекку оценивающим взглядом, — соответствующее ее эпохе, но с современным шиком. Через десять минут Ребекка уже примеряла четвертое платье, каждое отвергая с новой силой. Я опустилась в кресло к Клаусу, выхватив у него бокал. Шампанское обожгло горло. — Ну хоть что-то приятное, — пробормотала я, чувствуя, как его рука обвивает мою талию. Третья вешалка преподнесла сюрприз — розовое облегающее платье, которое кричало "надень меня". Я не устояла. Когда я вышла из примерочной, Клаус замер. Его глаза потемнели, когда я крутанулась перед ним. — Вот это уже лучше, — его голос стал низким, опасным. Он притянул меня к себе, и следующий момент я уже сидела у него на коленях, его губы в желании тянулись к моим. — Эй, любовники! — Ребекка стояла перед нами в красном платье, которое идеально подчеркивало ее фигуру. — Как я выгляжу? — Как женщина, которая наконец-то перестала ныть, — ответил Клаус, не отпуская меня. Но настоящий разговор ждал в примерочной. Когда дверь закрылась, Ребекка повернулась ко мне, ее лицо стало серьезным. — Когда я впервые увидела тебя с Клаусом, я подумала — очередная его игрушка. — Ее слова упали как камень в живот. — Но теперь я вижу — он влюблен. По-настоящему. Она сделала шаг ближе: — Ты умная, красивая, с характером — именно то, что всегда притягивало моего брата. Но прошу... — ее голос дрогнул, — не делай ему больно. Я замерла, вдруг осознав — за всей ее стервозностью скрывалась вековая боль. Майклсоны могли ненавидеть друг друга, но семья оставалась священной. — Почему ты думаешь, я причиню ему боль? — Потому что все так делали. Ты здесь из-за сделки, из-за крови... — Я свободна, — перебила я. — Клаус дал мне выбор. — Ее брови взлетели вверх. — Думаешь, я осталась бы, если бы хотела уйти? Я повернулась к двери, но остановилась: — Все эти вещи тебе идут. Бери. Когда я переодевалась, странное предчувствие сжало грудь. Дрожь в руках, учащенный пульс... и имя Елены, звучащее в голове как набат. Что-то шло не так. Очень не так. — А где Стефан? — спросила я, залезая в машину к Майклсонам. — Он будет у Глории. — ответил Клаус, поворачиваясь к окну.

***

— А она тут что делает? — Глория бросила на меня колкий взгляд после тёплого приветствия с Ребеккой, будто мое присутствие оскверняло воздух вокруг. — Я тоже безумно рада вас видеть, — ответила я, стараясь звучать лёгкой, но внутри всё сжималось от её ненависти. Садясь на барный стул, я почувствовала, как холодная дрожь пробежала по спине. — Но чем обязана за столь… тёплый приём? Глория усмехнулась, её глаза сверкнули ядовитым блеском. — Таких, как ты, не любят. — Её голос был мягким, но каждый звук впивался в кожу, как лезвие. — Вы рушите баланс. — А ещё мы сильнее вас и не зависим от природы. Ведь так? — бросила я, чувствуя, как гнев поднимается из глубины, но тут же сжимаю кулаки, чтобы не выдать волнения. Она проигнорировала мой вопрос, усевшись за стол со свечами и магической книгой, будто я уже перестала существовать. В бар вошёл Стефан, обменявшись парой слов с Ребеккой, но его взгляд тут же насторожился. — Что она делает? — спросил он, бросая тревожный взгляд в мою сторону. — Ничего, — отрезал Клаус, но его голос прозвучал слишком уж спокойно, будто он намеренно скрывал напряжение. — А что я сделаю, если у вас ничего нет? — проворчала Глория, не отрываясь от книги. — Используй меня. Я носила его тысячу лет, — предложила Ребекка, спрыгивая со стойки с грацией хищницы. Глория начала ритуал, и магия, витающая в воздухе, тут же ударила по мне волной тошноты. Перед глазами поплыли образы — Бонни, размытые силуэты Елены и Кэролайн… И тогда я поняла: то, что они ищут, висит на шее моей *мертвой* (по мнению Клауса) сестры. Сердце забилось так сильно, что, казалось, его слышат все в комнате. Стефан заметил мою панику. Я встретилась с ним взглядом и проникла в его мысли, как когда-то делала с Деймоном: «Стефан, оно у Елены. Главное, чтобы Глория этого не поняла.» Его глаза расширились, но прежде чем он успел что-то сказать, голос ведьмы разорвал тишину: — Я нашла его. — Где? — нетерпеливо выдохнула Ребекка. — Не всё так просто, куколка. — Глория закрыла глаза, будто всматриваясь в невидимые образы. — Я вижу девушку… с подругами.— Она вздохнула. — Мне нужно погрузиться глубже. — Так погружайся, — мягко, но с опасной ноткой в голосе сказал Клаус, сделав шаг вперёд. — Мне нужно время, — она отстранилась, будто его присутствие обжигало, — и пространство. Ты портишь мою ауру. Стефану удалось уговорить всех пойти перекусить, и мы покинули бар, оставив ведьму одну с её тайнами.

***

Склад встретил нас затхлым воздухом и мрачными тенями. Трое девушек — по одной на каждого вампира — сидели в углу, их глаза пустые от внушения. Стефан и Клаус устроились в старых креслах (Клаус, конечно, не мог обойтись без своих изысков даже в таком месте), а Ребекка плюхнулась рядом со мной на коробку. Трое вампиров впились в шеи своих жертв, и только я сидела, уткнувшись в телефон, стараясь не смотреть на эту картину. Звонок от Джейд заставил меня вздрогнуть. — Привет, Джейд, — я намеренно выделила её имя, чувствуя, как тревога сжимает горло. Её голос звучал сдавленно: — Ты слышала о гибридах? — Да, — прошептала я, отворачиваясь от остальных. — Смесь вампира и оборотня. Но при чём тут это? — При том, что этот сумасшедший создаёт армию, но у него ничего не выходит. — Она резко выдохнула. — Катерина, будь осторожна. Ведьм он тоже не оставляет без внимания, а такие, как ты… — Голос её дрогнул. — В Америке вас всего шестеро, и ты самая молодая. А значит, сила умерших ведьм теперь частично твоя. — Не волнуйся, со мной всё будет хорошо, — ответила я, но даже себе не поверила. Проведя рукой по волосам, я добавила: — Как ты? Как Сет? — Мы в порядке. Прости, у меня буквально минута, чтобы предупредить тебя. Будь осторожна. Пока. — Пока, — прошептала я в уже безмолвную трубку. Ребекка уже откинула бездыханное тело девушки и скучающе разглядывала ногти. Стефан и Клаус всё ещё пили кровь, но теперь медленнее, растягивая удовольствие. — Мне скучно, — заявила Ребекка, развалившись на коробке. — А ты, похоже, действительно проголодался, — заметил Клаус, отрываясь от шеи девушки и бросая взгляд на Стефана. — Да, день выдался тяжёлым, — ответил Сальваторе с лёгкой усмешкой. Клаус начал перепалку с сестрой, и она моментально вспыхнула. Стефан рассмеялся на последнюю реплику гибрида, но настоящая ирония была в том, что следующие слова рассмешили только нас двоих: — Ты тоже не подарок, — Клаус внезапно стал серьёзен. — Я провёл с тобой всё лето, а мне уже хочется застрелиться. Не представляю, как тебя терпит Катерина. Ребекка фыркнула, а Стефан встал, сбрасывая тело на пол. — Куда? — спросила Ребекка. — Написать имя на стене. Там целая история, — бросил Клаус, но его взгляд скользнул ко мне. Я молчала весь вечер, стараясь не привлекать внимания, но, видимо, это только раззадорило Ребекку. — Катерина, а ты чего молчишь? — она развернулась ко мне, её глаза сверкали любопытством. — Как тебе время, проведённое с Ником? Клаус тут же откинул девушку и уставился на меня. Я закинула ногу на ногу, стараясь выглядеть непринуждённо. — Не так плохо, как я ожидала. Было интересно побывать в новых местах… и компания неплохая. — Я бросила взгляд на Клауса. — Хотя Стефан иногда портил настроение. Клаус тихо рассмеялся, но Ребекка не унималась: — А семья, Катерина? Улыбка мгновенно исчезла. — У меня только брат. И ради него я заключила сделку. — Голос дрогнул. — Но теперь… возвращаться к нему нет смысла. Так будет лучше. Я замолчала, и в этот момент зазвонил телефон. Джереми. — Я же говорила не звонить! — прошипела я, отходя в сторону улицы. — И вообще, откуда у тебя номер? — Шериф Форбс его нашла. И это важно, — его голос звучал так знакомо, так по-родному, что сердце сжалось. — Катерина… я вижу призраков. — Что? — я замерла. — Кого? — Анну и Викки. Анна твердит, что Викки — это тьма, и она хочет чего-то плохого.— Он замолчал, и я представила, как он проводит рукой по лицу. — Анна всегда рядом. Даже сейчас. — Это началось после твоего воскрешения? — Да. На вечеринке двадцать второго июля. Он специально назвал дату вместо события — в этот день был день рождения Елены. — Бонни нарушила баланс. Ты теперь что-то вроде проводника. — Я почувствовала чьё-то присутствие за спиной. — Анну ты видишь, потому что хочешь. А Викки… — я обернулась и встретилась с взглядом Клауса. — Викки не отстанет, пока не получит своего. Мне пора, Джер. Я бросила трубку, не дожидаясь ответа, и прислонилась к холодной бетонной стене, закрыв глаза. Запах дождя, кожи и чего-то неуловимо его обволакивал меня. Я не открывала глаз, но знала — он стоит передо мной. Лёгкий ветерок запутал волосы, и я почувствовала, как его пальцы осторожно убирают их с моего лица. Его прикосновение было таким тёплым, таким настоящим, что я невольно прижала его руку к щеке. А потом он притянул меня к себе, и я утонула в этом объятии. Он держал меня так, будто пытался защитить от всего мира — от страхов, от боли, от прошлого. И в этот момент я чувствовала себя защищённой. Слёзы текли по щекам сами, и я бормотала про себя, словно заклинание: «У меня всё хорошо. У меня всё хорошо…» Но в глубине души я знала — это не просто объятие. Это было что-то большее. И это пугало. Клаус, почувствовав влагу на своей груди или услышав мои тихие всхлипывания, начал шептать успокаивающие слова, его пальцы нежно перебирали мои волосы. В такие моменты я с болезненной ясностью осознавала — это уже давно не просто влюблённость. Он занял всё пространство в моём сердце, вытеснив оттуда всех, кто был дорог мне раньше. Когда стемнело и воздух наполнился вечерней прохладой, мы отправились к Глории. Всю дорогу его рука не отпускала мою, пальцы сплетались в немом обещании. Но едва мы вышли из машины, по спине пробежал ледяной холод — что-то было не так. — Клаус... — только и успела я прошептать, как он уже ворвался в бар. Помещение было пусто, если не считать странного алтаря в центре — стол, окружённый догорающими свечами. — Она проводила ритуал. И теперь её нет, — я осторожно прикоснулась к деревянной поверхности, ощущая остаточную магию. — Либо мёртва, либо сбежала. Точнее сказать не могу. Клаус молча вышел на улицу, что-то резко приказав водителю. Когда я приблизилась, он внезапно притянул меня к себе, и через мгновение мы уже были на складе. Голова слегка закружилась от внезапного перемещения, но я твёрдо шагнула внутрь рядом с ним. Он что-то говорил Ребекке и Стефану, но вдруг резко замолчал, всматриваясь в их лица. — Что-то не так. Он спрашивал про Майкла, — ответила Ребекка, и я заметила, как Стефан нервно сжал кулаки. — Его здесь нет, Ник. Я это чувствую. — Она ошибается, — поспешно перебил Стефан. Взгляд Клауса превратился в лезвие — такое пронзительное, что, казалось, способно разрезать душу. Стефан не выдержал этого давления и выдал себя микроскопическим подрагиванием век. В следующий момент Клаус уже сжимал его горло, скручивая шею с неестественной силой. Я невольно отпрянула, и это движение привлекло его внимание. — Скажи, что ты не с ним? — он оказался передо мной быстрее, чем я успела моргнуть, его горячее дыхание обжигало кожу. Глаза, налитые кровью, требовали правды. — Я... я не с ним, — выдохнула я, понимая, что дальше скрывать бессмысленно. — Но мы кое-что сделали. — Что? — его голос прозвучал как низкий рёв, сущность боролась с человеческой оболочкой. — Елена жива. Тишина повисла между нами тяжёлым покрывалом. В его взгляде мелькнуло столько эмоций — ярость, предательство, боль, — что мне стало физически трудно дышать. Но глубже всего, в самых потаённых уголках его глаз, пряталось что-то ещё... Что-то похожее на облегчение.