Сверхновая

      Канарейка очнулась в большой просторной комнате на мягкой постели. Она села и осмотрелась, растерянно потирая глаза. Помещение ни разу не походило на тюремную камеру, в которой она находилась последние месяцы.       На стенах висели виниловые диски её альбомов в рамках, она их узнала сразу же. Зелёный ковёр, покрывающий большую часть паркета, туалетный столик с наклеенными фотографиями её лучших эпизодов. Музыкальный синтезатор, изготовленный на заказ у одного технаря для репетиций и поиска вдохновения, музыкальная система. Дверца стенного шкафа с висящей на ручке красно-золотой сумочкой, которую она купила за несколько дней до злополучного концерта и ареста. Даже большие жёлтые мягкие тапочки, стилизованные то ли под цыплёнка, то ли под канарейку.       Только тюремная роба напоминала, что те месяцы были реальностью, а не сном. Певица решительно не понимала, что происходит, но пока не решила нравится ли это ей или нет. Было похоже, что её… похитили? Похитили из Нью-Йоркского филиала СКП.       Она в некоторой растерянности одела тапочки и прошлась по помещению, трогая вещи, дошла до стенного шкафа. Невероятно, но он был полон. Сценические платья, публичные и купленные для себя – всё было рассортировано, а сам шкаф тянул на небольшую комнату, даже больше, чем он был.       Следующим была найдена ванная комната с ванной, больше похожей на небольшой бассейн. После водных процедур, она оделась в лёгкое бело-голубое платье, купленное некогда для себя. Поиск выхода привёл её в коридор. Коридор к лифту. Никаких людей или камер слежения, как и окон. В лифте вместо кнопок была сенсорная панель с всего несколькими опциями: три этажа, включая один подземный. Она решила выбрать первый.       Двери лифта раскрылись, и Канарейка увидела просторный холл с чёрными колоннами, украшенными медью и каменными горшками с живыми растениями. Но поразило её не это, а вид за стеклянной стеной. Это было за пределами того, что можно представить – сначала она даже не поняла, что она такое видит.       Это была башня. Нет, это были строительные леса, но не простые, а роботизированные. По ним перемещались манипуляторы, роботы и строительные материалы в постоянном движении.       — Впечатляет правда? – Пейдж вздрогнула, когда за спиной раздался мужской голос. Она обернулась и увидела бледного мужчину в коляске. Он был худ, под кожей виднелись вены, а его глаза лихорадочно блестели.       — Простите? Это вы сделали?       — О, если бы это был я… - тихо проговорил он, а его кулак на секунду с силой сжал подлокотник. – Нет, я такой же гость, как и вы. Я Олтон, Генри Олтон, – он протянул руку.       — Пейдж Маккаби, – она ответила на рукопожатие. – Вы сказали, что гость здесь. А где это – здесь?       — Иглтон. Мой город, моя земля. Во всяком случае, была, пока у меня всё не отняли.       Девушка почувствовала неловкость.       — Значит, вы пленник?       — Нет. Не знаю. Всё сложно. Прошло так много времени, всё изменилось, – он потёр виски и отвёл глаза от окна. – Он зовёт себя Лидер. Нашёл меня в моём убежище, то, что от меня осталось, с тех пор я живу тут. А какова ваша история?       — Если кратко, то я случайно убила человека и ждала суда, когда меня… похитили? Я сама толком не понимаю, в чём дело. Я проснулась в своей комнате, точнее, комнате, которая выглядит, как будто она моя собственная: в ней все предметы и личные вещи, но я не понимаю, как это возможно, и всё кажется каким-то невозможным. И немного пугает.       — Вот оно что. Я тоже, можно сказать, случайно убил человека. Потом у меня попытались отнять мой бизнес, я защищался, убил ещё больше и всё покатилось в ад. Частная собственность в Америке ныне пустой звук, когда речь заходит о суперсилах.       — Погодите! Иглтон, кажется, я что-то об этом слышала! Что-то о роботах или армии машин – это оно? Меня похитили роботы?       — Ну, в какой-то степени — это правда. Правда, это не мои роботы. – Человек ещё раз вздохнул. – Знаете, когда разрабатываете всё более и более сложных роботов, то рано или поздно встаёт вопрос об искусственном интеллекте. Не в таком виде, что с ним можно поговорить, скорее об адаптивных алгоритмах. Знаете, чтобы робот не тыкался в каждый угол, мог определить, что перед ним, распознать команду, научиться новым простым командам… Я погорел на этом. Люди… Человеческий фактор оказался более непредсказуем, чем я думал. Если есть что-то, что можно сломать, всегда найдётся тот, кто это сделает. Но я отвлёкся, – оборвал он сам себя. – Тут действительно хозяйничает армия машин, роботов, если хотите. Проблема в том, что это не мои роботы, – он нахмурился и добавил: – А может быть наоборот – хорошо, что это не мои творения.       — Вы технарь! – догадалась она.       — Да, но я предпочитаю термин изобретатель: я знаю, что делаю, у меня есть знания по технологии и я придаю ей форму, создавая уже конечный продукт. Я не бездумно клепаю машины, не понимая ни черта в этом предмете.       Разговорившись, Пейдж узнала историю Генри Олтона. Мужчина считал, что его подставили. Он делал роботов, но из-за неполадок с ними, его фирма многое потеряла, а правительство обвинило его персонально. Он сказал, на него давили, требовали пойти под юрисдикцию СКП и Протектората. Он выплатил пострадавшим деньги, но ему не дали второго шанса и тогда он пошёл против закона, взяв то, что он считал своим по праву.       Что ж, история не кончилась ничем хорошим.       Олтон показал ей парк, автоматизированное кафе, несколько… учебных классов и мастерские. Везде и всюду была чистота, порядок и пустота. По его словам, было ещё два гостя, вернее, гостьи, но они показывались нечасто. Чистоту и порядок поддерживали роботы, в основном, когда никто их не видел, чтобы не создавать проблем и действовать наиболее эффективно.       Знакомство с Лидером состоялось позже, уже под утро, когда они выбрались наружу. Нашлась даже одежда для этого в гардеробе на выходе – унифицированные пальто, шапки и обувь. Помимо зон активного строительства были вполне себе спокойные участки – «гражданские зоны».       Сложно было пропустить гуманоидного пятнадцатиметрового робота, но Пейдж всё-таки умудрилась это сделать, хотя и не мудрено дело, так как Лидер двигался практически бесшумно, ни разу не топая, как можно было бы предположить. Генри смотрел на приближающегося робота с выражением муки на лице, словно у него неожиданно заболел зуб или несколько.       — Для людей то, что делают технари, изобретатели – это что-то за гранью понимания и кажется чем-то сумасшедшим и невозможным, – пояснил он ей со странной интонацией в голосе. – Однако то, что я вижу перед собой, я, моя сила – это за пределами понимания. Я вижу детали, я вижу конструкцию, я понимаю… кажется, что понимаю механику, но на деле это всё самообман. То, что кажется целым, таковым не является, а то, что выглядит, как множество деталей – никогда не было разрозненным по-настоящему. Это не столько механизм, сколько живое существо и это ломает мой разум, отправляя на свалку все мои старые идеи, не рождая ни одной новой взамен.       — Пейдж Маккаби, меня зовут Лидер.       Канарейка только растерянно раскрыла рот, словно спрашивая: «Оно ещё и разговаривает?».       — Ваше заключение под стражей было признано несправедливым, поэтому вы были освобождены. В пределах Иглтона ваша жизнь и здоровье под моей защитой, однако, если вы решите покинуть это место, вам придётся полагаться на свои силы.       «Мою силу?» - Подумала Канарейка и тут же озвучила: — Я не буду использовать свою силу против людей, я не злодейка! – «Хотя и не герой».       — В настоящий момент ваш статус, как и Генри Олтона, это статус преступника. Я прорабатываю юридические вопросы, но это займёт время. Пока же я настоятельно рекомендую остаться в Иглтогне.       — Я… пленница?       — Гостья. Если тебе интересно, то можешь присоединиться к «Лиге Справедливости» в качестве нового члена. Генри объяснит подробности.       Мужчина фыркнул, но промолчал. Не то чтобы он не стал бы объяснять, но акцент был на грани приказа или скорее озвучивании вердикта. То есть, он так и так бы всё объяснил – было довольно скучно в новом месте, но речь Лидера ставила его в подчинённое положение, уязвляя гордыню.       Лидер ушёл так же бесшумно, как и появился – Канарейка только отвернулась на возмущённое фырканье Генри, как робота уже и след простыл.       — Что это было?       — Это был Лидер. Кто он или что он такое – понятие не имею. Он не дал мне много больше информации, чем тебе. Тоже просто поставил перед фактом. Если бы не моё физическое состояние… В любом случае, я бы ничего не смог сделать. Он просто действует, это часть плана, – мужчина покрутил рукой, обозначив неопределённость. – Просто поставил перед фактом. У меня и выбора особого так-то и нет – или в Клетку, либо под колпак в СКП и Протекторат, либо к Элите, что ненамного лучше. В мире царит какой-то ад и валить из США в другие страны не лучшая идея. Ещё эти Губители. Представляешь, каково это узнать, что их стало в три раза больше? Я думал, что Бегемота можно убить или хотя бы жить с ним, нейтрализуя последствия. Герой мёртв… Мир катится в какой-то ад.       — А что на счёт этой «Лиги Справедливости»?       — А, это шутливое наименование того, что затеял Лидер. Название придумала ТехноКвин, она что-то вроде завербованной героини из Протектората, что охраняет карантинную зону Иглтон. Если кратко, то тут что-то вроде собственного государства, словно сошедшего со страниц книги по киберпанку: вся твоя жизнь фиксируется, оценивается, а за действия начисляют или отбирают социальные баллы – что-то вроде валюты, на которую можно заказывать у Общества что-либо. Всё под управлением ИИ или очень умных алгоритмов. Если не знать обо всём этом, то весьма неплохо можно жить, но если знаешь, что и как работает хотя бы вчерне, то кровь холодеет в жилах. Веришь или нет, но можно купить чужую смерть. Ничто не осуждается – всё лишь оценивается. Конечно, цена там за жизнь не маленькая, но я на вскидку оценил, что смерть всех моих недругов обойдётся мне в две с половиной сотни тысяч социальных баллов. Это много, но не так много, как кажется. В принципе, если бы у меня была бы моя фирма и заводы, то я смог бы откупиться двумя третями, грубо говоря, моих материальных богатств. Жаль, что часть моих врагов уже в могиле по естественным причинам.       — Звучит ужасно!       — Верно. К слову, думаю, что смерть твоего бывшего обошлась бы тебе довольно дёшево, – он задумчиво почесал подбородок. – Возможно, в пять или шесть тысяч баллов, не больше. По твоим словам он был жадным и дурным продюсером, плюс не факт какая у него была генетическая наследственность, возможно, что это обошлось бы ещё дешевле.       Канарейка смотрела расширенными глазами на то, как человек в инвалидной коляске оценивал чужую жизнь, точнее смерть.       — Что? Не смотри на меня, как на чудовище, это не мои правила. К слову, большинство людей не дотягивает до третьего социального уровня, если подумать. То есть их ценность как раз в районе пяти тысяч баллов, не учитывая генетического потенциала, – он вздохнул. – Я сам не превысил первого уровня. Моя сила вообще не ценится, даже более того – это минус. Мои творения – роботы с изъяном. Не все, но процент брака слишком велик. Я же пытался делать роботов, восстановить мою техническую базу, получить социальные баллы и материальные блага, показать, что я полезен…       Пейдж молчала, не зная, стоит ли переводить тему или подталкивать человека дальше.       — Лидер разобрал и собрал всё, что я собрал и выявил немало ошибок. Более того, эти ошибки были преднамеренными. – Человек сжал кулак в ярости. – Моя сила испортила мне жизнь, делала бракованных роботов. Это как долгосрочная бомба: что-то будет выходить из строя, что-то ломаться полностью, а что-то функционировать совсем не так, как предполагалось. Ненавижу! У меня было блестящее будущее, такие планы и всё пошло крахом из-за подставы от суперсилы. Поэтому я катаюсь тут бесцельно в кресле-каталке, а не просиживаю в лаборатории, как любой другой технарь. Я ненавижу свою силу, я чувствую, как она подталкивает меня, когда я смотрю на этих роботов, думаю о создании машин, у меня в сознании возникают чертежи и схемы, но я отбрасываю их, как мусор – всё это может быть не моё. Конечно, даже у обычных инженеров бывают ошибки, но это не то, это не ошибки – это диверсии. Ненавижу свою силу…       — Но разве Лидер не может найти и устранить ошибки?       — А-ха-ха! Мои творения примитивны, по сравнению с работой Лидера. В чём смысл создавать роботов, если, достигнув третьего уровня, каждый может получить доступ к мастерской, создать что угодно по своим собственным чертежам и схемам с минимальными подсказками и познаниями. Это просто фарс! Я могу уйти, но я всегда буду знать, что есть вероятность ошибки, более того, я буду знать, что существует всё это… Нет, это не имеет смысла. Может быть, я смогу стать администратором, учителем или каким-то социальным работником, но точно не инженером-изобретателем. Теперь этот путь для меня закрыт.       Что-то ярко полыхнуло в стороне строящих что-то роботов.       — Эм, это нормально? – на всякий случай спросила Пейдж.       — Не знаю, вроде бы это был не взрыв, – с сомнением сказал Генри, отвлекаясь от депрессивных мыслей.       Несколько минут спустя показался Лидер. Он шёл, держа перед собой на ладони полыхающую светом и пламенем фигуру с посохом.       — Это ТехноКвин?       — Первый раз вижу, – не согласился Олтон, покачав головой.       — Кто это? – Голос неизвестного отдавал рокотом пламени и звоном металла.       — Генри Олтон, объект несправедливого суда и коллективного давления со стороны других бизнесменов и властей.       — Ты его тоже из Нью-Йорка вытащил?       — Нет, он был здесь, в Иглтоне. Он ответственен за инцидент, прозванный Армией Машин.       — Преступник?       — Оценка его действий была предвзятой. Сам инцидент был результатом эскалации и непонимания, виновны обе стороны, по факту же невиновен никто. Его сила дала ему возможность создавать роботизированные механизмы, но он не понимал их полностью, поэтому пропустил скрытые в них дефекты и ошибки, что стали причиной инцидента в прошлом. В настоящее время он осознаёт несовершенство своей силы и не использует её в создании механизмов без проверки надёжности, – ответил Лидер. Пейдж и Генри переглянулись, понимая, что прибыло «большое начальство» или как минимум кто-то, кто был главнее пятнадцатиметрового робота.       Лидер приблизился и склонился, помогая сойти светящейся фигуре с его ладони. Снег с шипением испарился под ногами парачеловека. Пейдж почувствовала исходящее тепло, словно оказалась рядом с костром, или мощным инфракрасным обогревателем.       — Кто вы? – Генри чуть выкатился вперёд, стараясь не щуриться от света, исходящей от фигуры.       — Я Те… кх-м! Я Тераватт.       — Кхм, прощу прощения, но вы он или она?       — Она, конечно же, разве не видно?       — Ну, свет, доспехи и искажения в воздухе делают вашу фигуру весьма расплывчатой, а голос искажённым.       — Хм, – Тераватт создал зеркальную плоскость перед собой. – Действительно.       — Так лучше? – В следующий миг доспехи и посох бесследно пропали, а перед Пейдж предстала менее яркая фигура в светящемся платье. На лице не было маски, но кожа светилась собственным белым светом, не давая рассмотреть толком черты лица, а волосы пламенели, словно раскалённый докрасна металл.       — Да, сразу видно, что перед тобой прекрасная леди, – Пейдж немного возмущённо взглянула на подлизывающегося мужчину, хотя не могла не признать, что Тераватт выглядит очень эффектно и завораживающе.       — Спасибо, – лицо Террават чуть порозовело, должно быть, выдавая смущение.       — Я так понимаю, что это вы ответственны за все эти блага, что обрушились на нас. Не скажете, зачем? Вы собираете команду?       — Нет, не то чтобы. Просто помогаю людям в меру своих сил. Стараюсь помогать, хотя тем, как вызволили Канарейку из тюрьмы, я недовольна, – Тераватт взглянула на Лидера, но тот невозмутимо молчал.       — Что-то пошло не так? Было много погибших и разрушений? – Предположил Генри, основываясь на собственном опыте, он предположил, что Лидер с армией машин просто прошёл как нож сквозь масло по Нью-Йорку, раскидав местных героев.       — Нет, но было много шума – он выставил себя злодеем! Это возмутительно, я думала, что всё будет сделано тихо и быстро, тем более, что он сам говорил, что собирается телепортировать тебя прямо из камеры, – она кивнула Пейдж. – А в результате работа СКП была парализована, больше половины героев оказались в ловушке, а ещё этот инцидент с Легендой и Хроно-ловушкой. Газеты уже вопят о новой угрозе S-класса, подумать только – сравнивать с Бойней9!       — Первое впечатление очень важно, – подал голос Лидер. – Я показал, что с нами стоит считаться, кроме того, я оставил безвозмездно много материалов и машин, что пригодятся СКП. Во время атаки Губителя мы сможем поменять негативное впечатление на положительное.       — Следующая атака будет Симург! Твоих роботов просто разберут на запчасти, а может быть и тебя тоже, – недовольно упёрла руки в боки девушка. – Ладно, можешь идти, потом ещё обсудим вопросы.       Робот ушёл, в несколько шагов покинув людей.       — Кхм, и какова же ваша цель? Мир во всём мире? Простите, просто я давно перестал верить в лучшее, а то, что я вижу, требует немалых затрат ресурсов. Даже если это результат суперсилы, это заявка на большее. И да, не знаю, как ваша, моя суперсила – отстой, она делает хлам, который ломается, или работает не так, как нужно, поэтому будьте осторожны и не полагайтесь полностью на эти силы.       — Кхм, понимаю. Ладно, может быть, познакомимся поближе? Я, конечно, хотела пообщаться с Канарейкой, но против вас я ничего не имею, покажете мне, что тут и как, а то с последнего моего появления тут много чего изменилось.       После экскурсии, которую проводил Олтон, троица завалилась в автоматизированное кафе. Несмотря на первое впечатление, Тераватт оказалась довольно застенчивой. Точнее, Пейдж заметила, что она больше слушала, чем рассказывала. Не то чтобы она пыталась что-то скрыть, но ей показалось, что у Тераватт было не очень много того, чем она могла поделиться. Странно, но она знала не так уж много её песен. Не то, чтобы она была суперпопулярной, но Пейдж знала, что у неё хороший голос, а у её песен большой охват аудитории. Генри вообще не знал её творчества. Пейдж хотела было поставить её излюбленные композиции, но потом подумала, что живой голос будет лучше записи и предложила спеть, тем более, что она давно не имела такой возможности, а хотелось.       — Это возмутительно! Лишать мир такого голоса – это просто преступно! – Ярко, в буквальном смысле, возмутилась Тераватт. Канарейка уже давно привыкла к восторгам по поводу её пения, поэтому лишь грустно улыбнулась.       — Это всего лишь моя сила. Люди боятся Властелинов, да и мне хватило лишь одной неосторожной фразы в пылу чувств, чтобы всё пошло прахом.       — Точно! Это всего лишь глупая сила! – Воскликнула Тераватт. – Я сейчас!       И исчезла во вспышке телепортации.       — Чего это она?       — Не знаю, – Генри пожал плечами. – Может быть что-нибудь придумала?       — Всё! Всё будет отлично, ты ещё будешь петь на эстраде – это я тебе точно говорю, – довольно произнесла Тераватт, появившись обратно на стуле.       — Что, неужели пригрозишь пятнадцатиметровым роботом с армией машин? – Хмыкнул Олтон.       — Лучше! Пока не скажу, пусть сюрприз будет.       - Эй, я надеюсь ты не собираешься завоевать США, чтобы просто дать Канарейке свободно петь?       — Нет, конечно нет! Никто не пострадает, даже лучше, никто ничего не поймёт и всё будет как раньше, даже лучше. Теперь ты никогда случайно не применишь свою силу, – довольно сказала она.       — Ты что ли Козырь?       — Э-э, не задумывалась, но скорее всего да. Что-то вроде Эйдолона, наверное, хотя моя сила работает не совсем так, как у него. Или он её не так применяет, у него же тоже что-то вроде: «захотел суперсилу – получил суперсилу». Пусть у него и ограничено количество сил тремя за раз.       - И как это будет? Ты просто пожелаешь силу, чтобы вернуть всё, как было? Вернёшься в прошлое? Изменишь внешность Пейдж и её силу?       — Нет, я ещё не думала о путешествии во времени, – Тераватт задумалась, сделав паузу. – В любом случае это может быть слишком опасно или вовсе невозможно в принципе. Всё будет проще и сложнее одновременно, но это сюрприз.       — Ну, ладно, сюрприз, так сюрприз.       Через минут десять приехал небольшой робот с тёмным металлическим кольцом на своей крышке.       — О, то, что нужно! Сейчас всё сделаю! – Тераватт снова одела свой доспех, после чего свет и жар от неё угас и стало видно, что на ней одета вполне изящная, насколько это возможно для полного доспеха, броня. Она положила кольцо на верхушку появившегося посоха, после чего сказала: «Не отвлекайте меня, пожалуйста, пока я буду занята». Пейдж почувствовала, как от её голоса у неё пробежали мурашки по спине, а вопрос увял на языке. Генри выглядел таким же ошарашенным и не решился прервать молчание.       Похоже, что Тераватт поменяла набор своих сил, чтобы сделать что-то, что требовало от неё всю концентрацию. Никаких видимых эффектов не было видно, разве что кольцо на посохе начало потрескивать и менять свой цвет, светлея и ужимаясь в размерах. Через несколько минут Тераватт очнулась, сбросив неподвижность.       — Готово! – Она сняла с посоха кольцо, рассматривая его.       — Что это?       — Кольцо Забвения! – Торжественно сказала она, сменив броню и посох на платье. – С ним ты сможешь вернуться на сцену, носи его и никогда не снимай.       Пейдж с неуверенностью взяла протянутое ей кольцо. Тяжёлое, холодное, похожее на тёмное серебро, что блестит, но ничего не отражает.       — Забвения? Оно заставит забыть что-то?       — Верно, но не только! – гордо произнесла она. – Оно поможет ей взять под контроль свою силу, а ещё защитит от чужой. Другими словами, теперь все забудут о том, что она была арестована и осуждена, а тот несчастный случай, из-за которого всё началось, не свяжут с ней. То есть она снова может выступать, более того, если она захочет, она может гулять по городу никем не узнанная – прощай сталкеры и папарацци, да здравствует нормальная частная жизнь!       — И какой радиус действия у этого кольца Забвения?       — Эм, не знаю. Весь мир?       — Серьёзно?! У этой маленькой штучки такой эффект, ты шутишь?! И сколько ты можешь сделать таких колец?       — Не очень много, на самом деле. Это сложно объяснить. Я могу его повторить, но не хочу. Может быть, они не будут работать вместе, может быть, будут ослаблять или мешать, а может быть это просто причуда моей силы. В любом случае, это кольцо единственное в своём роде.       — Звучит абсурдно. Ты словно засунула набор сил в предмет. Я не уверен, но это кольцо даёт очень высокий рейтинг Незнакомца, по классификации СКП. Не думаю, что это хорошая идея. Почему бы просто не изменить её внешность, взять под контроль силу и чуть-чуть изменить голос, чтобы начать жизнь с начала. Документы, полагаю, получить не проблема и… здравствуй новая жизнь.       — Эм… – Тераватт задумалась. – Звучит весьма интересно, но мне почему-то показалось, что так будет лучше.       — Наверняка проделки твоей суперсилы, – проворчал Генри. – Ненавижу суперсилы.       — Эй! Моя суперсила классная, не ровняй все по своей, – возмутилась девушка.       Пейдж зачарованно смотрела на кольцо, не обращая внимания на перебранку рядом. Ей казалось, что кольцо звало её, теплея изнутри. Это не был голос, звук или вибрация, скорее притяжение. Она недолго сопротивлялась, надев кольцо на средний палец правой руки. В тот же миг она почувствовала облегчение, словно злой Рок более не был властен над ней, она была укрыта от Судьбы и спрятана ото всех угроз. Это было не столько ощущение свободы и силы, сколько избавление от груза, лёгкость и пустота – ничто не может потревожить её, так как ничто не сможет найти. Ощущение нахлынуло и отступило, оставив после себя чувство лёгкости.       Подумав, она решила попробовать применить силы кольца и спрятаться от спорящих рядом людей. Она для надёжности провела рукой перед глазами Генри и тот не обратил на неё никакого внимания. Пейдж проделала то же самое перед Тераватт и в этот раз реакция была. Девушка рассеянно посмотрела на то место, где сидела Пейдж, словно на пустое место, потом на Генри, после чего спросила: «Разве мы не сидели здесь втроём?».       — Вроде, а что? Может быть мы кого-то ждём?       — Нет, был кто-то третий, смотри, бокал наполовину пуст, – она указала на клубничный коктейль, что пила Канарейка.       — Хм, может быть отошёл?       — Нет, сейчас… – Тераватт нахмурилась, а потом спросила, уже обращаясь к Пейдж: – Почему ты прячешься?       — Ой, простите, я просто хотела проверить работу кольца Забвения, – она тут же отменила его действие.       — Воу, так ты всё время была тут? – Воскликнул Генри. – Признаюсь, это сбивает с толку.       — Ну, Тераватт всё-таки заметила меня.       — Нет, я почувствовала кольцо, а не тебя, а после поняла, что кто-то прячется. Я не помнила тебя, но я помнила кольцо, всё-таки я его сделала, а раз сделала и дала кому-то, значит это было зачем-то нужно.       — Правда?       — Да. Но всё-таки не злоупотребляй кольцом так сильно, я не хочу забывать тебя! - возмущённо сказала она.       — Прости. Ты заберёшь его обратно? – немного испугавшись, спросила она.       — Конечно нет! Я сделала его для тебя, считай, что это подарок.       — Спасибо, с ним я чувствую себя защищённой, словно всё зло мира не может тронуть меня, точнее, не видит, словно меня нет.       — Хм, интересно, – произнёс мужчина, смотря на кольцо. – Ты читала Хоббита? Или, может быть, Властелина Колец?       — Только Хоббита, но я смотрела фильмы.       — Можешь сделать остальные кольца?       — Остальные? Нет, оно не из фильма. Если честно, то я даже не знаю, что делали остальные. Только поняла, что кольцо Всевластья делало людей злыми, не давало стареть и вроде как делало невидимым. Это точно не кольцо Всевластья. Кольцо Забвения.       - Ясно. То есть ты должна знать, что делаешь?       — Ну, разумеется! – воскликнула она, всплеснув руками. – Или ты думаешь, что я делаю это по щелчку пальцев, даже не подумав?       — Ну, нет, но силы – странная штука. Мне в голову чертежи порой сами по себе приходят, иногда достаточно небольшого толчка в виде идеи.       — Давайте лучше отметим это! Я обязательно приглашу вас на свой концерт, а ещё наконец-то смогу исполнить те песни, которые хочу.       — Ты поёшь не то, что хочешь?       — Ну, не совсем, но я иногда сочиняю сама, они не все весёлые или подходят по тематике. Некоторые песни – это почти призыв к действию, не самая удачная идея петь что-то с такой силой, как у меня, но теперь я смогу! Это просто супер!       

* * *

             — Колин.       — Что?       — Я зафиксировала поток нейтрино.       — Что?! Где? В каком районе города?       — Это не в городе, не в Броктон Бей, вообще в другом штате. Висконсин, восточнее Миннеаполиса.       — Где точно не удалось определить?       — Не уверена, но похоже, что это карантинная зона Иглтон.       Оружейник промолчал. С одной стороны – не Броктон Бей, что уже хорошо. С другой стороны – карантинная зона. Плюс не его зона ответственности, но он расследует это дело.       — Так, ладно. Какова продолжительность и интенсивность? Было ли что-то замечено местными силами СКП и Протектората?       

* * *

             Кевин уже полчаса сидел над одним документом и не мог понять, в чём дело. Нападение на офис СКП в Нью-Йорке и бой в депо – громкие события, пусть практически никто не пострадал, экономический ущерб для города всё равно был велик. Кто, зачем и чего ждать в будущем – над этим работал практически весь аналитический отдел и множество Мыслителей было загружено вопросами касательно происшествия.       Сам он не обладал силой Мыслителя, поэтому разбирал документы, ища зацепки и прорабатывая версии. Одни из множества. И вроде бы работа не невозможная, раньше он уже делал такое, но уже полчаса не мог понять, в чём дело.       Пейдж Маккаби, известная как Канарейка – известная певица-кейп, законопослушная Бродяга. Её последний концерт был шикарен, несколько часов сольного выступления, всё хиты, рвущие чарты… Какого хрена она фигурировала в документах?       Он пытался прочитать лист целиком. Два, три, десять раз. Разбивая на части, медленно и вдумчиво, быстро и поверхностно – всё было бесполезно. Как назло, документ вполне был настоящим, не поддельным, но… какого чёрта в нём говорилось?! Причём тут Канарейка, если он расследовал… похищение? Побег? Попытку проникновения? Диверсию?       — Нужно кофе, – мужчина встал и потянулся, после чего поплёлся к кофейному автомату в коридоре.       - Эй, Кевин, что за вид?       — Ты не поверишь, застрял на одном сраном документе, как стажёр-недоучка. Вчера только был отпечатан этот отчёт… Предварительная оценка от криминалистов, плюс небольшое приложение по делу. Короче ничего особенного, но я в упор не понимаю, что там понаписано. Это какой-то бред! Может быть ты взглянешь и скажешь мне, где я туплю?       — Слушай, ты же знаешь, что у меня своей работы до кучи.       — Да её везде до хрена, просто взгляни, будь другом, я не прошу тебе делать за меня работу, просто дать свою оценку. Пять минут, сможешь?       — Ох, ладно, давая гляну, но только одним глазком.       Томас Уайт заинтригованно последовал за своим приятелем, попивая капучино и размышляя о том, откуда могли взяться роботы – найти следы производства, перевозки, зацепки в документах и счетах. В конце концов товарные составы не появляются же из ниоткуда!       — Вот, смотри, – Кевин протянул ему листы. – У меня уже сил нет на это смотреть.       — Угу, сейчас глянем, – коллега начал читать текст, комментируя по привычке. – Ага. Угу. Понятно. Ясно. Хм, интересно. Ого! Хм.       Кевин нервно крутил в руках стакан и смотрел на Томаса, ожидая вердикта.       — Ты оцениваешь деятельность Канарейки и параллельно ведёшь расследование инциденту?       — Что? Нет, я работаю только по инциденту, Канарейка тут не причём!       — Странно, зачем она вообще тут фигурирует?       — В том-то и дело, что я не понимаю. Я уже тысячу раз прочёл эту долбанную бумажку, у меня уже мозг сворачивается в трубочку – какого чёрта они вообще мне понаписали?       — Тогда отложи и попробуй заняться другими документами, – пожал плечами Томас.       — Я пытался! Я уже свои записи не понимаю, хотя только вчера писал заметки и там тоже присутствует Канарейка!       — Да? Странно. Может быть, тебе стоит показаться врачу?       — Ты шутишь? Я в полном порядке! Ладно, ты прочитал, можешь сказать, о чём тут говорится?       — Хм, ну тут, как я понимаю, заключение экспертов… Честно сказать, не совсем улавливаю мысль. Они тут перескакивают с одного на другое. Может быть, тебе стоит позвонить и сказать, чтобы сделали повторное заключение?       — Ты серьёзно? И на каком основании?       — Напиши, что не соответствует материалам дела, это твоя епархия, не мне тебя учить! - Томас решительно протянул листы обратно, не желаю загружать себя чужими проблемами.       — Окей, спасибо за помощь. Попробую сделать так, как ты сказал.       Криминалисты не совсем поняли, что от них хотели, но постарались выполнить запрос. Постарались, да не смогли. Сначала было очень трудно сформулировать проблему, даже имея на руках все материалы дела. Однако, ответ был дан: детальный, но расплывчатый, как вода. Про Канарейку вообще была старая выписка о регистрации и оценке силы.       Сказать, что это почти не помогло Кевину, значит, ничего не сказать.       Впрочем, не у него одного были проблемы. Редакторы газет, тайперы и журналисты на телевидении и радио испытывали схожие проблемы. Беглая преступница и Канарейка не складывались в умах людей, даже если они пытались это проговаривать вслух. Несколько выходов в эфир пришлось отложить, ещё больше изменить, чтобы люди вообще могли воспринимать информацию адекватно.       Странное поведение не укрылось от внимания СКП, поэтому очень скоро молнией пронеслась весть о Скрытник, точнее протоколах Властелин-Скрытник. Не то, чтобы это помогло людям, но обозначило проблему и её ареал.       Канарейка, Пейдж Маккаби была объявлена в розыск, как пропавшая без вести, предположительно, похищенная. Это наибольшее, что они смогли сделать и то только благодаря жёлтой прессе, что подняла вопрос внезапного перерыва в творчестве Канарейки. С момента её последнего выступления прошло больше семи месяцев. Продюсеры и её агенты не могли сказать точно, когда её видели в последний раз, кроме концерта и нескольких часов после.       Проблемы вокруг нападения на офис СКП и эффект от сил Незнакомца и пропажа Канарейки были связанны между собой, официально – Пейдж считали похищенной кейпом-Незнакомцем, его же связали с тем, кто участвовал в нападении на офис СКП в Нью-Йорке. Даже Дракон не могла разобраться в этом деле – её процессы буквально засасывало в цикличные операции, которые приходилось прерывать сопроцессами безопасности, другими словами, Дракон ощутила нечто вроде головной боли и отказалась от участия в расследовании, сделав всё возможное.