Пособие для начинающего попаданца, или Так поступает Король

Ленар, оказавшийся с подачи Харама в каком-то магазинчике вроде лавки старьёвщика, первым делом внимательно изучил окружающие витрины, заполненные неведомыми ему вещами, и только после первичной разведки поднял взгляд на сидящего за примитивным кассовым аппаратом мужчину. Волосы хозяина магазина под названием «Делладель» были тронуты сединой, а на лице уже появились морщины. На вид ему было около пятидесяти, что внушало Лену, с самого детства почитающему человеческую старость, легкий трепет. Герцин сделал несколько шагов вперёд и, как учил его Харам, поклонился. Глубина поклона зависела от степени уважения, родовитости и многого другого, но этому мужчине Ленар поклонился так низко, словно перед ним сидел не простой торговец редкостями, а сам император. Старик, что стало понятно по голосу, со странным надрывом рассмеялся, увидев перед собой беловолосого и красноглазого парнишку. – Никак, сам вестник бед почтил своим присутствием мою скромную обитель? - по-доброму улыбнулся он Ленару, удивив того контрастом своего настроения и произнесённых слов. – Ну что же, пойдём-пойдём, - сказав это, торговец скрылся за занавеской, ведущей, вероятно, в жилую комнату. Ленар, ненадолго задумавшись, последовал за ним. Комната была подобием склада для различного бесполезного старья: наполовину сгоревший ковёр, ржавое ведро, кровать, ножки которой были укреплены ещё одной доской, из-за чего та выглядела довольно жалко. Правда, было здесь и то, что заставило внутреннего хомяка довольства Лена упасть на спину, поджав лапки и вывалив язык - по всему периметру стен находились книжные стеллажи. И вот они-то выглядели действительно богато - все книги в твёрдом переплёте, позолоченные обложки, сверкающие чистотой стёкла. Герцин, как завороженный, шёл мимо и читал названия, удивляясь с каждой секундой всё больше: «Сила стихий», «Надежда Эрхи», «Дарующая», «Четыре сына Эрхи», «Мать Единого» - абсолютно все книги были связаны либо с магией, либо с божествами этой планеты. Никакой тебе научной литературы или тех же самых словарей и свода законов. Кодекс Ленару пригодился бы особенно, ведь парень чувствовал себя незащищенным от «неслучайных случайностей», не зная, примитивно, даже собственных прав. – Итак, драгоценный вестник людских бед, я ждал тебя уже очень долгое время, и вот ты наконец явился… – Извините, - несмело начал Герцин, ёжась под внимательным взглядом мужчины. – Но вы, вероятно, что-то перепутали. Меня прислал лейте Шайэт, он сказал, что вы поможете мне скрыть свою истинную внешность. Доведя Лена до городских ворот, Харам вскочил на жеребца и умчался в неизвестном направлении, указав на магазинчик «Делладель» и строго приказав не двигаться с места после окончания всех запланированных мероприятий. Герцин, в общем-то, и без его подсказок не стал бы никуда сбегать. Без чёткого знания эрхийского и без документов парень был лёгкой добычей для работорговцев, которыми его успел напугать ещё Ша-Ней, пока они, как отщепенцы, бродили по югу Эрхи в поисках неизвестно чего. Попадать в плен в другом мире, где его вряд ли кто-то стал бы искать, Ленар не хотел. Более того, парень смел надеяться на сколь-нибудь комфортную жизнь. Тешить себя надеждами, что полученное при переходе сквозь межмировой портал тело окажется каким-нибудь принцем или даже родовитым пареньком (спасибо Нейрусу, что сосуд для вмещения Ленаровой души оказался мужского пола), Герцин не желал. Потому как по натуре своей был реалистом с явным уклоном в пессимизм. Ещё при жизни в предыдущем мире парень не раз слышал от окружающих, что его стабильная мрачность и неверие в благоприятный исход до добра не доведут. И ведь не довели же! Бедный Лен, отмечавший окончание очередной сессии с одногруппниками в клубе, по дороге домой напоролся на каких-то уродов, пытавшихся привлечь внимание шестнадцатилетней девочки-школьницы. Девочка была явно не настроена знакомиться, поэтому пыталась уйти, но просто так её отпускать никто не собирался. Ленар, находившийся в изрядном подпитии, даже о себе не подумал, когда отправился на разборки с этими джентльменами. Разговора по стандартной схеме: закурить, а время не подскажете, давай сюда кошелёк - у них не вышло, и вот Герцин уже был мёртв, потому как ни того, ни другого, ни третьего у него, по чистой случайности, не иначе, не оказалось, а уроды явно были нехило обдолбаны или же просто пьяны. Девчонка убежала ещё во время начала разговора, так что умирал Лен, как придурок, с чистой совестью и спокойной душой. Ленар почему-то находился в своём уме всё время вплоть до похорон. Слышал визги какой-то собачницы, которая нашла его с раннего утреца в подворотне, где проходила мимо со своей собакой (пёс явно был крупным, о чём говорило его громкое фырканье, и быстрое облизывание Ленарового лица - животное управилось со всей физиономией Герцина за пару раз, причинив парню немало неудобств). Освидетельствование тела, неприятное вскрытие, установление даты смерти, вопль матери, говоривший: «Это мой единственный сын!». Три дня скучной лёжки дома, выслушивание разного рода речей (от извинений до обвинений) от ближайших родственников. А после - гроб, яма, первый кусок мёрзлой глины, упавшей на крышку с позолоченным крестом, и животный ужас от понимания того, что, кажется, это навсегда. Собственный разум стал для Ленара клеткой без выхода. Тогда-то его и выкинуло в этот мир, он даже толком заорать от безысходности не успел. А потом, странное дело, ему настолько понравилась новая жизнь, новые ощущения, что воспоминания о прошлой жизни начали затираться, всплывая лишь иногда, урывками. А ведь там осталась мать - Лен был её единственным сыном, поздним ребёнком, можно сказать, даром небесным - которая никогда от него не отходила, всё пыталась воспитать как надо, научить чему-то. Стало тоскливо и паскудно на душе, словно Ленара ткнули носом в собственную рвоту. Он никогда не был пай-мальчиком: с детства постоянно куда-то влипал, беспокоил немолодых уже родителей своими закидонами. То руку парню на пару лет старше сломает, то в секцию какую-то сам запишется и через два месяца оттуда уйдёт. Предки бесились, потому что доставалось за самоуправство сына им, но Лен был непреклонен - не по душе, значит, не по душе. Что действительно было Лену по душе, так это паркур. Он вместе с трейсерами всю свою сознательную жизнь провёл - с четырнадцати и до самого победного двадцать первого года. Лёгкое напряжение, адреналин и свобода - вот что было важно Герцину. Оценки в школе и универе меркли перед занятиями в спортзале, и Ленар никогда не вставал перед тяжелым выбором - паркур или учёба. Он всегда, в общем-то, выбирал паркур, что бы там после «или» ни стояло. Родителей это очень беспокоило. Поначалу. Потом отец махнул рукой, а мать делала вид, что вообще не знает, чем её сын занимается в свободное время. Так что папенька, услышав о смерти Ленара, наверняка подумал, что тот свернул себе наконец-таки шею. Если бы шею, то Герцину, наверное, было бы не так обидно. Но получилось то, что получилось. Старик-старьёвщик, задумавшись о чём-то, смотрел куда-то сквозь Ленара, а затем заговорил тише, чем прежде, но теперь каждое его слово било по мозгам Герцина, словно тот говорил в рупор: – Если так угодно Эрхе, я сделаю. Что могло значить это его крайне подозрительное «Эрхе», парень не знал. Эрхой, насколько он мог догадываться, называлась империя, на территории которой они находились. Как государство могло чего-то желать, Герцин не представлял даже отдалённо. – Это угодно мне и моему опекуну, - ответил парень после некоторой заминки. – Цвет волос и глаз сменить будет вполне достаточно, лицо пусть остаётся прежним. – Как пожелаешь, вестник, - сделал небольшой поклон торговец, а после сознание Лена уплыло куда-то очень далеко.

***

Харам удивленно наблюдал за тем, как его новый подопечный выходит из лавки «Делладель», бессмысленным взглядом обводя окрестности в поисках чего-то. Когда его глаза встретились с глазами наследника рода Шайэт, Ленар направился в его сторону, опасливо оглядываясь. Теперь волосы парнишки были чёрными, как крыло ночного крика, а глаза светились ровным изумрудным цветом, делая сходство с первородным Шайэт достаточно значительным - Лен даже стал смахивать на Неску, отца Харама, в молодости. – Перемены, конечно, не тотальные, но заметные, - хмыкнул наследник рода Шайэт, когда сын дяди подошёл на расстояние вытянутой руки. – Ох, точно, - резко дернулся всем телом Герцин, ощупывая своё лицо. – Как я выгляжу? - он намотал на палец локон чёлки, проверяя цвет. – Так же, как и раньше, только волосы теперь чёрные, а глаза зелёные. Ценю твою смекалку - лучшего сочетания цветов ты и попросить не мог. На самом деле, ничего Лен не просил, а лишь недавно пришёл в себя, поначалу даже не догнав, где находится. Старика-торговца в пределах видимости не наблюдалось, а обстановка лавки начала давить на мозг своей захламленностью, поэтому Ленар, напрочь позабыв о интересующих его книгах, метнулся к выходу, наплевав на резкую боль в голове. Похоже, просьбу его всё же исполнили, поэтому никаких нареканий работа старьёвщика не вызвала. – Этот старик… довольно странный, - пробормотал Герцин, принимая из рук Харама какую-то странную тяжелую сумку и возвращая ему плащ. – Старик? - удивился Харам. – Леранну всего сорок, он младше меня! – Он выглядел гораздо старше тебя, - покачал головой Ленар. – Седой, лицо всё морщинистое… – Подожди-подожди, - выставил руку вперёд лейте Шайэт. – Возможно ли, что ты виделся с Цимианом? - спросил в пустоту, и его взгляд расфокусировался, выдавая глубокую задумчивость. – Но он же… А, ладно, в принципе, ты теперь выглядишь совершенно статично, и это главное. За то время, что тебя не было, я успел предупредить отца, что уезжаю в столицу по срочным делам, так что теперь мы можем выдвигаться… Хотя нет, сегодня заночуем здесь, а завтра двинемся в путь - если без телепортов, то это займёт около трёх суток, а я мчался без остановки почти три часа и до смерти устал. После этого они нашли приличную таверну для ночёвки и, заняв места, начали разбираться с незначительными мелочами. – В сумке новые вещи, - сказал Харам перед тем, как уйти мыться (он скакал из поместья Шайэт на лошади, поэтому сильно вспотел). Ленар без особого энтузиазма заглянул внутрь и обомлел - на белом кителе, уменьшенной копии того, что был на Хараме во время их первой встречи, поблёскивали золотые пуговицы и цепи. Рукава полупрозрачной белой рубашки были украшены какой-то причудливой чёрной вышивкой, а на дне сумки обнаружилась золотая заколка с зелёными камнями. Спать Герцин решил всё в той же нехитрой одежде, что нашёл в деревне альмерров два месяца назад, а уж на утро переоделся бы, чтобы выглядеть по-человечески. Перед тем, как погружаться в долгожданный сон на нормальной кровати (о, она была шикарной по сравнению с соломенной подстилкой в амбаре или холодной землёй в лесу) Лен всё же подошёл к зеркалу, висящему на стене над комодом. Раньше ему никак не удавалось посмотреть на своё новое лицо, а теперь желание исполнилось в полной мере - всё же мутная вода в луже не могла показать парню всего того великолепия, что предоставила ему Судьба. Мальчишеское, не до конца сформировавшееся тело было не критично в сложившейся ситуации, а вот лицо… Увидев подобного парнишку на улице, Лен, не задумываясь, сказал бы себе, что он педик. Потому что не может быть у мужчины-гетеро такого наивного и милого лица, только у голубого. Ну, ей-богу, ну вот как с таким лицом теперь жить? В прошлой жизни Ленар, не без гордости в голосе, мог назвать себя симпатичным малым. В его понятие о симпатичности замечательно вписывалась формулировка «чуть красивее обезьяны», поэтому да, он был симпатичным и внешне интересным молодым человеком. От матери достались светлые волосы, от отца - смуглая кожа и родинка под глазом, точь-в-точь как у родителя. Всё остальное у Лена, в общем-то, было своё, и даже в детстве, когда родственники спрашивали у Герцина: «Ты чей?», тот гордо отвечал, что свой он, и боле ничей. Теперь его лицо было довольно миловидным, в некоторой степени женственным и крайне… В общем, Ленар вдруг понял, что почувствовал однажды всем известный юноша по имени Нарцисс, склонившись над гладью воды. Мальчик, тело которого Лен занял, был очень красив. Тут парня закоротило. Почему он не подумал об этом раньше, знал, вероятно, только лишь Единый. Это тело - кому оно принадлежало? Почему Ней вызвал душу Ленара, а не этого пацана? Почему тело было обнажено? Эти и тысячи других «почему» прокручивались в голове Герцина сотни раз, и он не мог найти логичного ответа на каждый из них. Раньше его вообще не интересовало, как, зачем и почему он оказался в этом мире, но теперь вопрос встал где-то в горле, не иначе, ребром, мешая спокойно дышать. Нужно было срочно всё узнать, чтобы исчез этот болезненный ком под самым кадыком, и Харам не мог быть помощником Ленара - тот даже не знал, что его подопечный уроженец другого мира. Тогда оставался лишь один выход - всё сделать самому. Как это сделать, парень не знал, но пообещал себе, что не забудет и когда-нибудь… Этот мир узнает.

***

Поездка в столицу на лошадях Ленара утомила. В принципе, он этого и не скрывал, предпочитая сбавлять моральное напряжение детским нытьём на тему, как тяжело скакать на лошадке галопом. Харам терпел этот цирк довольно порядочное количество времени, а потом отчаянно заматерился и проклял дядюшку, который, никак, решил всё же отомстить семье таким вот хитроумным способом. Подсунуть на попечение племяшу самого придурочного юношу на свете - вот это кровавая вендетта! Лучше бы меч под рёбра сунул! Отдохнуть от Лена удалось только через три дня, когда Харам, расположив подопечного в столичной гостинице, позорно сбежал в канцелярию, чтобы разобраться с необходимыми документами для зачисления Ленара в реестр. Командовал парадом бесполезных бумаг просто отвратительный в своей забывчивости и дотошности лейте лет семидесяти, явно не являвшийся магом, а потому уже обзаведшийся проблемами с памятью и старческой вредностью. Навстречу мужчина идти упорно не хотел, поэтому затребовал присутствия вносимого в реестр молодого человека с уже определенным таам. Сколько Харам ни бился, пытаясь убедить начальника канцелярии в срочности дела, ответ был однозначен - никакой подписи, пока перед ним не предстанет предмет разговора. Однако, это была лишь половина беды. Ведь вернувшись в номер невероятно уставшим после трудной беседы с канцелярской крысой, Харам не обнаружил в номере Ленара. …Если Харам думал, что после пятиминутного путешествия по столице - ровно от ворот до ближайшей гостиницы - Лен успокоится и будет тихо-спокойно сидеть в комнате, ожидая возвращения великого наставника, то глубоко заблуждался и просто не знал, с кем связался! Как только широкоплечая фигура лейте Шайэт исчезла из поля видения Ленара (тот занял выжидающую позицию возле окна), его и след в номере простыл. Парень быстрым шагом спустился по лестнице, кривенько объяснился с хозяином гостиницы, что, мол, если здоровенный черноволосый мужик со злым взглядом будет спрашивать, куда он пошёл, ему следует ответить, что «молодой господин изволит прогуливаться по городу и вернётся как только, так и сразу». Хозяин ночлежки вроде всё понял, кивнул и удалился по своим делам. Столица Эрхи, Льорн, что в переводе значило «сердце», сверкала золотыми крышами домов, цвела великолепными садами центральных особняков, а по улицам сновали, одетые на манер средневековья, люди разных сословий. Почему-то преимущественно мужчины, женщин было немного, на десять крепких молодых человек приходилась одна, максимум две, девушки. Но это было не то чтобы странно. Ша-Ней как-то говорил, что в Эрхе редко рождаются девочки из-за каких-то генетических сбоев или специфики магии (особи женского пола не могли магичить), поэтому редко встречающиеся на улице женщины Лена даже позабавили. Прятали глаза, боясь поднять лишний раз голову. Как только никто из них до сих пор не споткнулся о брусчатку мостовой? Однако, встретилась Ленару и довольно обычная девушка, очень похожая на его бывшую одноклассницу. Светловолосая, с фиалковыми глазами, она шла, глядя строго перед собой, не горбя спины. То же пышное платье тёмно-синего цвета смотрелось на ней иначе, делая без того говорящую внешность ещё более говорящей. Она ставила себя по-королевски, королевой и выглядела. Когда Лен проходил мимо неё, она даже приостановилась, внимательным взглядом сканируя его с ног до головы, а потом недовольно нахмурилась, но не произнесла ни слова и пошла дальше. У Герцина аж дух захватило из-за нескольких секунд пристального внимания такой необычной девушки, так что следующие несколько минут он тупо брёл по площади, ничего не видя и не замечая. Новый мир, новые устои, новые ИНТЕРЕСНЫЕ ЛЮДИ! Возле фонтана на площади собралась толпа зевак, человек сорок, а то и больше. Лен такое событие пропустить не мог, потому как уже несколько минут пришёл в себя и теперь смотрел на окружающие вещи с усиленным интересом. Возле фонтана явно было какое-то фантастическое шоу, потому что публика охала и ахала, не сдерживаясь, а некоторые особо впечатлительные дамы даже повизгивали. Из-за невысокого роста увидеть происходящее Ленар никак не мог, поэтому осмотрелся по сторонам и, заметив неподалёку фонарь, решил посмотреть на представления с… «балкона». Физически неразвитое тело Герцину помешать не могло - он знал несколько полезных хитростей, благодаря которым уже через пару секунд повис на столбе, как коала на эвкалипте. Чудо, иначе назвать происходящее Герцин не отважился, открылось его глазам. Всполохи огня появлялись то тут, то там. Воздух оживал, скручиваясь в маленькие ураганы, и проносился вдоль ряда зрителей-зевак. Водяные фигуры в точности копировали своего заклинателя, скрестившего руки на груди. Мостовая покрывалась коркой льда и топилась жаром огненных сфер, а вода снова леденела прямо на глазах за какие-то доли секунд. Ленар был в культурном шоке. Конечно, после того, что вытворял Нейрус, это должно было показаться ему давно привычным, но на деле всё оказалось гораздо, гораздо прекраснее. Парень был очарован, заворожен и убит наповал одной мыслью…