Глава 6.
12 января 2018 г., 22:54
«Хочу так же!» - мысль засела в голове Сэо прочно и выходить не хотела даже когда он ушёл с площади (чудо-магов разогнали патрульные, которые в свою смену волшебство не терпели), а посему за ужином он сообщил громко, немного смущаясь:
– Я хочу учиться магии!
Винэтольд, приехавший с детьми поместья в качестве сопровождающего, подавился куском хлеба и закашлялся.
– Что, прости, Сэо? - попросил уточнить принц северного предела, когда немного пришёл в себя.
– То шоу сегодня днём, - кажется, окончательно сдулся парень вместе со своим энтузиазмом, потому что ответил значительно тише. – Я очень хочу учиться в Академии Магии.
Шоу возле фонтана на площади, как догадался сам Вини, было обычным профориентационным мероприятием - мол, смотрите, чему нас в Академии Магии учат. Маги-старшекурсники, ничего необычного. Уровень владения стихиями ниже среднего, таланта никакого, но, признаться, для мальчиков из глубинки (таких в столице накануне праздника шестнадцатилетия Адорасэ было немало) и такое зрелище было верхом волшебства. Академия располагалась аккурат на границе с землями альмерров и была окружена с трёх сторон Лесом Стаи, поэтому от безопасности в учреждении была одна лишь формулировка и подпись ректора о личной ответственности за жизнь и здоровье студентов. Именно из-за этого адептов с каждым годом становилось всё меньше - большинство родовитых и не очень родовитых парней всё же предпочитали Императорскую Военную Академию в Льорне - чем ближе высшее заведение располагалось к столице, тем безопаснее и перспективнее считалось.
Сам Винэтольд в ВоенАке проучился пару месяцев, а потом один из преподавателей эстетики, заметив талант мальчика к рисованию, отправил его в Академию Художеств, которая располагалась на другом конце страны. Демисаррэ тогда только плечами пожал, мол, всё понял, не дурак, дурак бы не понял. Способности и тягу к рисованию у Вини не заметил бы только слепой, а Демис слепым не был, поэтому быстро успокоился сам и успокоил Ианниана, чтобы тот не разводил бурных препирательств с тринадцатилетним ребёнком. Винэтольд был благодарен.
– Подожди, Сэо, но ты же не владеешь магией? - нахмурился принц северного предела, поджав губы. Ему следовало бы сейчас же отправить письмо отцу, рассказать, что учудил Демисов любимчик, но он решил с этим повременить. Глава семейства Мариэт всё же приказал не сводить с Сэо глаз вплоть до возвращения в поместье.
– Лейте Шайэт, - Сэо имел в виду Харама. – Который приезжал к нам прошлым летом, сказал, что во мне есть крупицы магии. Но даже этого достаточно, чтобы развить дар в Академии, - внезапно осмелел парень, и его светлые глаза загорелись возбужденным тёмным огнём. – Лейте Мариэт, ваш батюшка, говорил, что все мы имеем право выбрать дорогу жизни, поэтому я говорю об этом сейчас.
– Да, это так, но… - Вини растерялся от такого напора. – Но мы должны предупредить твоих родителей, да и отца нужно оповестить…
– Я отправлю письмо родителям, - Сэо нахохлился. – Уверен, что отец будет против и скажет что-то вроде: «Сын воина должен стать воином, ибо так завещал Первобог», - он мастерски скопировал тон командира гарнизона и скорчил кислую морду. – А мне это, простите, не особо-то и интересно. Я хочу стать магом, а не воином. Когда-нибудь они поймут это.
– И всё же, тебе следует собрать вещи, проститься с друзьями…
– Если позволите, - фыркнул Сэо. – Все мои друзья сейчас здесь, а на каникулах я буду навещать родителей - в конце концов, не сбегаю же я из дома, просто начинаю более-менее самостоятельную жизнь!
Сейчас Вини, вспоминая лицо этого мальчишки два месяца назад, когда он чуть не сварил вместо супа себя самого, не мог понять, где же был настоящий Сэо: то выражение, недалёкое от плача, или же эта маска безупречной, аристократичной уверенности - какая из них была истинной?
– Если сфера таам признает тебя каэ, - вдруг напомнил Винэтольд. – Тебе придётся вернуться домой, и это не обсуждается.
Он был готов на любую подлость, только бы выполнить наказ отца и привезти этого мальчишку обратно в целости и сохранности!
***
Первый день процедуры определения силы духа проходил во дворце, сферу выставили в главном зале, прямо напротив императорского трона. Сегодня Эратсэ был особенно воодушевлён - бегло мазнув взглядом по выстроившимся в ряд наследникам, он особенно задержался на Адорасэ, который был одет в парадную чёрную мантию - точную копию отцовской. Лицо у юноши было немного бледным, волосы, прямо как у матери, рыжие, солнечные, всё лишь усугубляли, делая оттенок кожи зеленовато-коричневым. Нельзя было точно сказать, что волнует парня больше - грядущий отъезд в Дикие Земли или сама процедура проверки. – Адорасэ ведь предупредили, что сферу подменят на усиливающую? - поинтересовался он у Расмэ полушёпотом, но даже если бы сказал в полный голос, его вряд ли кто-то услышал бы - шум в тронном зале стоял поистине базарный. – Я отправил слугу к Йене сегодня утром, однако она его и слушать не стала, когда узнала, кто послал, - равнодушно пожал плечами Рас. – Мы не гордые, пусть теперь трясётся. Холодная война с Йеной у каэ Ди’виттори не прекращалась уже шестнадцать лет - ровно с тех пор, как родился наследник. Лейта Велль не могла открыто выступить против короля, но от двора свою цель завоевать трон рядом с императорским не скрывала изначально. Расмэ своё место возле Эрэ не отдал бы даже под страхом смерти и всегда использовал в таких случаях полюбившуюся фразу из лексикона Демисаррэ - только через мой труп. Корону с себя Рас позволял снимать только самому императору - остальным переломал бы руки, решись они на такой поступок. – Меня восхищает твоя холодность по отношению к невиновному ребёнку, - хмыкнул Эратсэ, имея в виду Адорасэ, который от глупости матери страдал больше всех. – Будь милосерден, Расмэ. – Как уйду в отставку, так сразу организую благотворительный фонд, - отмахнулся от сарказма сиятельного супруга Рас. – А сейчас дай мне немного побыть тираном вроде тебя. – Это я-то тиран? - удивленно ахнул Эрэ и тихо рассмеялся, показывая придворным чудеса благодушия. – Да, я тиран. А ты мой деспотичный король, - и поцеловал ладонь мужа, преданно заглядывая ему в глаза, которые в ярком свете утреннего солнца выглядели, как два ограненных аметиста. Расмэ был красив по-своему, не женской, а мужской красотой: подавляющим холодным взглядом, плотно сжатыми губами, фигурой, олицетворяющей силу и уверенность, грацией хищника. Они с Эратсэ были во многом похожи, но, в то же время, столичный двор никогда ещё не видел настолько разных людей. Спокойствие и рассудительность Раса всегда умеревали в Эрэ его буйную, алчно желающую власти личность. Король сглаживал острые углы императора, и вместе они составляли абсолютную власть в Эрхе. Йене этого было не понять - Эратсэ, не будь у него Расмэ, давно уничтожил бы половину страны (если бы остался в живых во время переворота двадцатилетней давности) и её заодно. Ни одна женщина не смогла бы удержать этого дикого зверя на коротком поводке - слишком много силы было в ногах Фент'аллэра, слишком велико было желание стать свободным, вылезти за рамки обычного и, разрушив мир до самого основания, отстроить заново. Расмэ ненавязчиво преломлял желания Эрэ в нужное русло, держал его внутреннего зверя внутри, не позволяя вырваться наружу. Словом, Ди’виттори знал множество способов удержать возле себя сиятельного, и ещё ни разу ему не приходило в голову поделиться собственной властью над тираном с кем-то ещё. Любовь Расмэ была окрашена в тёмные оттенки разных цветов, однако это не отменяло главного - его чувства к императору были именно любовью. Неправильной, тёмной, поглощающей и сжигающей, но любовью. Вынужденный терпеть измены, Рас со временем перестал воспринимать неверность супруга всерьёз. В конце концов, у него, помимо собственных чувств, были и другие обязанности, и Расмэ легко переключился с Эратсэ на управление страной, забыв о вещах вроде обиды, боли, ревности и малодушного желания привязать к себе монарха. Эрэ принадлежал только своему королю, но в то же время не принадлежал ему, словно они были разделены невидимым барьером. Расмэ смотрел на императора, но не видел его. Расмэ говорил с Эратсэ, но не мог донести до него то, что хотел. Расмэ мог прикасаться к телу, но не имел доступа к душе - к чему-то глубинному, интимному, личному… родному. И когда хотелось кричать, Рас всего лишь строил непроницаемую гримасу важности и спокойствия. Ди’виттори был королём, и это делало его человеком, эмоции которого мог видеть только император. В конце концов, Расмэ был всего лишь каэ, и хотя люди говорили, будто разницы между слабыми и сильными нет, венценосный как никто другой чувствовал это подавляющее различие. Когда-то, проходя проверку таам, Расмэ окрасил сферу в грязно-серый, он был лейте на бóльшую половину, однако отец записал его как каэ, решив, в буквальном смысле, продать в другую родовитую семью для укрепления позиции Виттори в Книге Родов. Как тогда, так и сейчас, семья Раса занимала вторую строчку сразу после императорской династии. Правда Расмэ так и оставался каэ, и только самый ленивый во дворце не напоминал ему об этом при каждом удобном случае, зная, как это короля задевает. Вот у Эратсэ была иная история - он родился калей*, был признан каэ, а в семнадцать лет прошёл перепроверку, занимая место старшего наследника, кронпринца, и стал, неожиданно для всех, стопроцентным лейте. Смерть матери и издёвки братьев сломали его, а Эрэ не смог собрать из обломков себя прежнего - пришлось лепить совершенно другую личность. В итоге, этот милейший мальчик-одуванчик, когда-то любящий рисовать, стал тираном и теперь управлял страной, в перерывах между приёмами умудряясь плести интриги против всех, кто только на глаза попадётся - так, для развлечения. Если бы кто-то из придворных узнал о детских забавах сиятельного, его наверняка посчитали бы идиотом. Расмэ, впрочем, не уставал напоминать ему об этом каждый божий день. Эрэ был дураком. Чертовски умным, гениальным, но растрачивающим себя на странные забавы дураком. Теперь же пришла очередь Адорасэ определять свой таам, и Расмэ, как и Эратсэ, жадно пожирал глазами сферу, которая должна была определить дальнейшую жизнь всего двора. Когда шум чуть поутих, оповещая императора о наступлении девятого часа после Первого полнолуния, Эрэ поднялся с трона и вознёс руки к потолку, улыбаясь. – Наступил день, который мы так долго ждали! - объявил он во всеуслышание. – Первый день Нового Года. Мы чествуем моего старшего сына, Адорасэ, и просим его показать силу первого императорского наследника! Парень едва заметно вздрогнул, и Расмэ не смог сдержать ухмылки. Король тоже поднялся со своего трона, но руки приложил к сердцу, выражая своё почтение и уважение к старшему принцу. Золотые браслеты звякнули, ударяясь друг о друга. Рас иногда называл традиционные королевские украшения "миленькими кандалами". – Сегодня праздник вашего первого совершеннолетия, друзья, - обратился он к толпе, стоящей уровнем ниже. – Да будет путь ваш лёгок, а жизнь счастливой. Начнём. Адорасэ двинулся к сфере лёгким тихим шагом, и теперь уже ничто не выдавало его нервозности - он был уверен в себе настолько, словно ему сам Единый пожаловал титул наместника земного. Щёки порозовели, улыбка тронула губы, глаза засверкали - ну просто образец счастливого совершеннолетнего принца. Дым внутри сферы призывно клубился, выдавая какие-то непонятные силуэты, а Адорасэ положил ладони на гладкую поверхность, прикрыв глаза. – Уровень силы духа, - человек, следящий за правильным прохождением процедуры, на секунду замешкался, думая, стоит ли говорить об этом вслух. Эрэ, не видящий сферу за спиной принца, нахмурился, приподняв подбородок. Молодой человек отвёл взгляд, а после громко объявил: – Уровень силы духа старшего принца Адорасэ Фент'аллэра… каэ. Толпа ахнула. Эратсэ некстати вспомнилась процедура собственной проверки и те шокированные лица придворных, когда отец-император подтверждал его статус младшего… Лицо сиятельного презрительно скривилось, а сам он слишком резко дёрнулся в сторону постамента. «Даже усиливающая сфера показала слабого?» - Расмэ был ошарашен, поэтому даже не посмел остановить Эратсэ. Император остановился как вкопанный под сотнями изучающих и ожидающих зрелища взглядов. «Подтвердить или опровергнуть?» - мысли сменяли друг друга, путаясь. Эратсэ перевёл взгляд с принца на фаворитку. Йена стояла на том же месте, а её глаза вдруг стали поразительно пустыми. Император знал, о чём она сейчас думает. «Бесполезный ублюдок, умудрившийся стать младшим!» Теперь не осталось надежды даже на равный брак между Адорасэ и сыном вождя альмерров. Статус принца решил всю его дальнейшую жизнь. Пленник без права выбора. Жалкая подстилка для ног на пороге дома. Император, не питающий особой любви к Адорасэ, всё же не мог позволить, чтобы над кем-то из династии вот так посмеялись, поставив под сомнение власть правящей семьи. Его власть. – Что значит «Аллер»? - спросил Эрэ тихо, положив руку на плечо старшего принца. Тот повернулся и бескровными губами прошептал: – «Гордость». Это вбивали в голову Эрэ с самого детства. Род не выбирают. Род выбирает сам. – Так подними голову, Адорасэ. Ты не лейте, но ты по-прежнему мой наследник. Ты часть правящей династии, а не какой-то оборванец с улицы. Каэ - всего лишь статус, а ты по-прежнему горд. Парень стиснул зубы, сдерживая слёзы, и повернулся к толпе, приподняв руки на уровне груди. – Да будет благословéн год твой, Единый! Я, сын императора, благодарю тебя за выбор твой и принимаю решение твоё, ибо нет выше силы на земле нашей, чем слово твоё! «Я - каэ. Но у меня по-прежнему есть гордость и достоинство!» Эратсэ протянул руку к сфере, и та, налившись густым чёрным дымом, лопнула под его ладонью. Кровь закапала на мрамор под ногами, сиятельный сжал окровавленной рукой плечо сына, оставляя на чёрном шёлке бурое пятно, которое и заметить-то было трудно. МАЛЬЧИШКА ДОЛЖЕН ОСТАТЬСЯ ЗДЕСЬ! Властный женский голос, отчётливо прозвучавший в голове, на несколько секунд оглушил сиятельного императора.***
– Мы не можем отправить его в Дикие Земли сейчас, - Эратсэ закусил указательный палец, тяжело задумавшись, что Раса очень удивило - нечасто можно было увидеть сиятельного настолько загруженным. – Расмэ, найди способ, но сейчас Адорасэ к альмеррам не поедет! – Послушайте, Ваше Величество, - устало произнёс король (он почти семь часов просидел на троне, улыбаясь незнакомым мальчишкам-шестнадцатилеткам). – Не нужно сейчас говорить, что не предвидели такого исхода… – Не предвидел! - гневно сверкнул глазами Эрэ. – Не предвидел! В Совете меня живьём сожрут, если я его сейчас отправлю на верную смерть! Ладно бы получил статус лейте, я бы как-то вывернулся, сказал послам, что не положено у нас сильных отдавать в добровольно-принудительное рабство, а сейчас… Ну чем оправдаться? Я же обещал старшего сына? Обещал! Единый, за что! Эратсэ юлил - у него была причина более веская, нежели просто мнение Совета. Было и кое-что такое, чему император не мог противиться. Но Расмэ об этом знать было не обязательно. – Успокойтесь, Ваше Величество… – Оставь официоз, Рас-с, - прошипел император. – Предложения есть? – Отправь в Дикие Земли старшего сына, - пожал плечами Расмэ. – Это всё, что я могу предложить. – И чем же твоё предложение отличается от требования послов? - рявкнул Эратсэ. Эти чёртовы старикашки-варвары продолжают давить на больное! – Я предлагаю отправить твоего сына, а не Адорасэ, - с нажимом повторил Ди’виттори. Глаза сиятельного удивленно распахнулись. – У него, в отличие от выродка Йены, есть шанс выжить. – Расмэ, ты что, с ума сошёл? - голос Его Величества упал до полушёпота. – Да я лучше сам туда поеду и на этом дикарёнке женюсь, чем своего… – Тогда что ты просишь меня придумать? - раздраженно перебил его король. – Ты загнал себя в ловушку своими же интригами, Эрэ! Теперь выхода нет - придётся отправлять Адорасэ к альмеррам, даже если его в первую же секунду пребывания там трижды сожгут на ритуальном костре! А то, что он каэ, не даст тебе возможности просить справедливого суда у вождя. Женщин, как и наших младших, там вообще за людей не считают! – Должен быть способ! - закричал Эратсэ. – Я не хочу!... Раздался громкий хлопок, и в воздухе повисла тишина. Расмэ удивленно рассматривал покрасневшую ладонь, словно она ему не принадлежала, а Эратсэ инстинктивно схватился за щеку, которую обожгло ударом. Пощёчина отрезвила. Император схватился за голову и сам пару раз ударил себя по щекам. Трезвость ума вернулась к нему и… – Отправь кого-нибудь к альмеррам, пусть убьют этого Кейран-Лэну. …нет, не вернулась. – И этот человек говорил мне несколько мгновений назад, что я сошёл с ума, - зло усмехнулся Рас, презрительно хмурясь. – А чего не вождя сразу укокошить? - спросил, шутки ради. – И его можно, - устало произнёс сиятельный, поняв, какую глупость только что сморозил при самом рассудительном человеке империи. Просто удивительно, как за пару секунд он потерял всякое самообладание, и как быстро вернул его в реальный мир Ди’виттори. Этот светловолосый южанин определенно имел абсолютную власть и не чурался грязных методов манипулирования светилом Эрхи. Во дворце, как и на войне, все средства, впрочем, были хороши. – Так как мы поступим, мой император? - сухим официальным тоном спросил Расмэ, когда Эратсэ наконец поднял на него осмысленный взгляд. В этот момент дверь резко распахнулась, и в комнату влетел первый слуга императора, а на деле - начальник внешней разведки, лейте Росс Аллер (Эратсэ внёс парня в реестр как часть собственной небольшой семьи, без права на корону в случае смерти императора). Камзол парня был помят, его явно выдернули из постели, и Эрэ по виду рыжеволосого интригана даже мог навскидку определить, из чьей конкретно опочивальни примчался Росс. Скорее всего, парень до сих пор тайно встречался с бывшим советником предыдущего императора, Ренгаром лейте Эссаро. Сиятельный, признаться честно, тоже питал к нему определенного рода чувства в своё время - у Ренгара был пытливый ум и дерзость, которую Эрэ, в умеренных количествах, просто обожал. Теперь у Эратсэ был Расмэ, в умеренности дерзости которого сомневался каждый второй. Впрочем, конкретно в этот момент о постельных предпочтениях начальника разведки думать было грешно, поэтому император уставился на Росса, словно только он мог спасти его в этот момент. И Росс его не разочаровал: – Ваше Величество, альмерры официально предъявили нам вину за убийство старшего сына вождя Кейран-Фарра! Эрхе объявлена война! Надо же. Стоило императору только произнести вслух: «Пусть убьют этого Кейран-Лэну», - и он уже был мёртв. Поразительная скорость! – Спасибо тебе, Единый, - выдохнул Эратсэ, а Росс подумал, что сиятельный, наверное, ослышался, или что-то неправильно понял, но зеркальная императорской улыбка на лице короля ничего хорошего ему, как начальнику разведки, не обещала.
