Пособие для начинающего попаданца, или Так поступает Король

Flashback Шестнадцать лет назад, Льорн.

Расмэ слишком разочаровался в жизни, чтоб двигаться. Двигаться, дышать, слышать, видеть - он не хотел этого. Видеть не хотел особенно, потому что когда открывал или даже закрывал глаза, видел перед собой эту надменную сучку Йену, которая всем своим видом говорила: «Вот, смотри, Расмэ, это мой ребёнок. Мой ребёнок от императора. Так что пакуй вещички и уматывай из дворца, я стану королевой!». Сначала Рас хотел сказать ей пару ласковых, но потом передумал. Посчитал, что лучше уж он будет выше этого, не станет размениваться по мелочам, вступая с этой глупой женщиной в ненужный спор. А в итоге так вышло, что она оказалась заведомо правой. Ди'виттори не мог подарить Фент'аллеру наследника. Даже наследницу не мог! Он, казалось, вообще ничего не мог. Когда Рас надевал на голову королевский венец, то совсем не думал, что будет так страдать из-за того, что не родился женщиной. При дворе (тем более - на троне) без ребёнка на руках или пары литров династической крови в жилах делать было нечего. Он и так был невообразимо шатким, этот дурацкий стул! И Расмэ думал, что лишний раз не досыпая, занимаясь государственными делами - так получится у него защитить своё место рядом с Эратсэ. Но он оказался не прав. Просто-таки катастрофически не прав. Рас устал. Устал до такой степени, что ему стало тяжело дышать в стенах дворца. Однажды подобное уже случалось - тогда молодой человек просто-напросто перестал втягивать воздух в лёгкие, решив благородно задохнуться. Естественно, ничего у него не получилось бы, но Кортея здорово перепугалась и чуть было не пришила братца, чтобы не мучился от недостатка мозгов. Теперь сестры рядом не было, и пришить Расмэ мог разве что император, но для этого нужно было идти и вешаться на первого встречного, чтобы переспать с ним (тогда жестокая смерть от рук сиятельного Расу была бы обеспечена), но ведь перед этим надо было… вставать с кровати. Ди'виттори не хотел двигаться, поэтому просто пялился в противоположную стену, украшенную симпатичными вензелями, в тщетных попытках найти какой-то изъян. Изъянов в стене, в отличие от Расмэ, не было, король мгновенно погрустнел, хотя в его состоянии это было довольно проблематично. Будь рядом с молодым правителем Демисаррэ, он бы наверняка уже что-нибудь предпринял - стащил с кровати, выбросил в окно, но растормошил безжизненное тело Раса на «раз-два». Да, Демис всегда помогал… – Ваше Величество! Ваше Величество! Император вызывает вас к себе! Шанор, до сих пор не вышедший на пенсию, влетел в покои без стука, хотя Расмэ не один раз уже говорил, что терпеть не может, когда к нему вот так вот варварски врываются, разрушая хрупкую иллюзию уединения. В этом чёртовом дворце даже у стен были уши и глаза, а сплетни имели свойство ходить на своих двоих, справляясь с собственным распространением без посредников. По крайней мере, при попытке выяснить, кто был инициатором мерзкой обличающей лжи, оказывалось, что слухи ползли по двору самостоятельно, и их никто не распространял! – Если ему так срочно надо, пусть придёт сам, - Расмэ плотнее закутался в одеяло. Он сам себе признаться боялся, что всё это время ждал своего императора, чтобы услышать слова утешения из его уст. После этого парень ещё немного поплавал бы в озере апатии, а после уже с новыми силами отправился бы в кабинет - читать просьбы, подписывать указы, будить Эратсэ, когда тот засыпает над очередным донесением особо ушлых помещиков, которые за чужим хозяйством следят лучше, чем за своим собственным. Да, Эрэ всё исправил бы… – Но… но это приказ, Ваше Величество… - неуверенно произнёс мужчина. – Закон Эрхи гласит, что мои приказы равноценны императорским. Так что приказываю тебе сказать Его Величеству, что я и с места не сдвинусь, пока он сам не придёт. – Закон в Эрхе только один, Расмэ - это я сам! - в покои короля, не преминув воспользоваться случаем блеснуть своим знанием Законов страны, вошёл Эратсэ. Ди'виттори недоверчиво глянул на него из-под одеяла и зарылся в кокон с головой. Император отпустил напуганного Шанора и прикрыл дверь сам, аккуратно ступая по холодному полу. Присев на край кровати, Эратсэ попробовал приоткрыть Раса, впустив внутрь его самой надежной крепости свет, но король упирался, как маленький, стараясь закутаться насмерть. Потеряться в жарком плену одеяла. – Что случилось, Рас? - тихо спросил Фент'аллер, оставив попытки посмотреть на своего возлюбленного. – Ничего, - лицом упираясь в подушку, невнятно пробормотал маг воздуха. Император был озадачен и опечален одновременно. Озадаченность его заключалась в том, что ничего подобного от Расмэ он не ожидал, а печаль напрямую связана с нынешним состоянием супруга. Такой король был для Эратсэ полнейшей неожиданностью, шоком, открытием. Именно поэтому сиятельный ума не приложил, как поступить в сложившейся ситуации. А делать что-то было нужно, даже необходимо. – Расмэ, расскажи мне, - Эрэ всё же не настаивал. – Ты же знаешь - я выслушаю и помогу. Что, в конце концов, может быть невыполнимого для императора? - пошутил он и сам же посмеялся над своей удачной шуткой. – А что… чего ты не можешь, Эратсэ? - спросил король глухо, не вылезая из своего убежища. – Скажи мне, что не подвластно тебе, и тогда я успокоюсь, - Рас подумал, что если у Эрэ вдруг обнаружатся слабости, то они в одно мгновение окажутся наравне. Такой ничтожный король и не очень всемогущий император - идеальная пара. Ошарашенный внезапной просьбой, Эратсэ даже не смог сходу ответить на такой, казалось бы, простой вопрос. Потом прошла минута, две - и мужчина с внезапной ясностью понял, к чему Расмэ ведёт. Но ему нечем было утешить мужа. – В этом мире… - начал он ещё несколько минут спустя, когда Раса уже начала колотить нервная дрожь. – Всё, абсолютно всё, я могу. И делаю, - Ди'виттори закусил нижнюю губу до крови, до невыносимой боли, заставляющей инстинктивно расцепить зубы, и сдержал слёзы. – А я ничего не могу, - в его приглушенном и сдавленном голосе послышалась вселенская тоска. – У меня ничего нет. Вокруг меня лишь вещи, принадлежащие тебе, и я… Что мог сделать Эратсэ? Ему действительно было тяжело, он сам себя ненавидел, но всё же произнёс холодно, не удержавшись: – Ты тоже принадлежишь мне. «…вещи, принадлежащие тебе…» «Ты тоже принадлежишь мне» «Ты - вещь» «Я - вещь?» – Ты тоже принадлежишь мне, Расмэ, никогда об этом не забывай! - говорил он, стиснув зубы. Всё внутри кричало: «Пожалуйста, скажи, что ты мой. Мой, мой, мой, и только мой!» Император не говорил Расмэ, что одна вещь, неподвластная императорам, всё же существует. И он никогда бы, даже под пытками, не признался. Этой вещью было его собственное счастье. Его счастье, захлебываясь слезами, лежало под одеялом, сделанным для императора, в кровати, сделанной для императора, в покоях дворца, императорского дворца - и не принадлежало ему. Окруженный вещами, принадлежащими Эратсэ, сам Расмэ, пусть и не подозревал этого, наводил на такого взрослого и бесстрашного правителя животный страх. Возможность ухода Раса пугала сиятельного больше смерти. Но Рас не знал этого. Рас продолжал страдать. – Чего ты хочешь? - спросил император, когда король немного успокоился. – Я всё сделаю для тебя. Пол страны выжгу, но сделаю. А может, ты хочешь, чтобы я умер? А, признайся, Рас? Хочешь? Я позволю тебе убить меня, если поклянёшься последовать за мной даже после смерти. Я буду ждать до тех пор, пока ты не решишься… – Я не хочу, чтобы ты умирал! - сквозь слёзы выдавил Расмэ, скинув с себя одеяло. – Я хочу стать твоим единственным! Я хочу этого, понимаешь? Но я не могу стать для тебя… - его глаза, такие прекрасные, остекленели, как у трупа. – Между нами такая высокая стена, Эрэ. Высокая-высокая. Её не пробить. Но я пытаюсь. Кулаки сбиваю в кровь, готов биться об неё головой, лишь бы что-то сделать. А ты стоишь по ту сторону - и ничего не делаешь. Стоишь, молча наблюдаешь. Мне кажется, ты с такой же спокойной миной будешь смотреть, как меня раздирают на куски твои фаворитки. Йена будет выкалывать мне глаза, а у тебя даже мускул на лице не дёрнется, - он глубоко вдохнул, словно воздуха не хватало. – Я устал. Не хочу больше занимать трон, который каждый второй во дворце считает своим. Мне кажется, что они одними только взглядами из меня все соки выжимают. Я хочу спокойствия. Могу ли я стать для тебя… просто мужем? Я поселюсь где-нибудь в Льорне, а лучше подальше отсюда, и каждый вечер буду ждать тебя. Но, прошу, хватит, Эрэ. Хватит! Я хочу отдохнуть. – Ты хочешь… бросить меня? - растерянно спросил император, глядя куда-то сквозь возлюбленного. – Бросить, Расмэ? – Нет! Нет! - Рас вскочил, подполз на четвереньках к Эратсэ, сжал в ладонях его лицо и заглянул в глаза. – Я хочу бросить не тебя, Эрэ! Не тебя! – Но… но как же?... Ведь я и Эрха - одно целое… - продолжал растерянно бормотать сиятельный. – Без трона, без рода я - никто. Меня нет, Рас! Когда ты приносил клятву в Храме, ты ведь говорил это, не так ли? Ради семьи и лишь в её благо! - он процитировал часть клятвы. – Так почему ты думаешь только о себе, Расмэ? Неужели тебе не под силу быть частью моей семьи? «Да, я слабак!» - хотелось закричать королю. – Прекрати это, Расмэ. Я не отпущу тебя. Даже если тебе будет очень больно, даже если ты умрешь в этом дворце от тоски и боли - не отпущу, - на этой ноте разговор и закончился. Эратсэ вышел, громко хлопнув дверью. Он едва успел добраться до своих покоев, чтобы дать волю своим истинным эмоциям - ломал мебель, бил кулаками стены, кричал, пользуясь полной звукоизоляцией. А полностью истратив весь запас энергии, когда тело уже перестало слушаться, свалился на пол и беззвучно заплакал. «Я тоже, Расмэ. Я тоже сломал уже сотни стен между нами. Но сколько же ещё мне придётся разрушить, чтобы достичь тебя?»

***

Около месяца в отношениях между королём и императором не было никакого прогресса. Как и регресса, ведь они совершенно не разговаривали. Как это вышло, не понимал никто из придворных, но оба участника скандала, слухами о котором уже полнился не только двор, но и вся Эрха (через неделю после ссоры к Расмэ, дабы утешить старого друга, приехал первый генерал императорской армии, Элуш лейте Юнмэ, которого каким-то чудесным образом тут же выдворили на границу - искать опасность там, где её быть не могло), становились всё страшнее с каждым днём. И если Эратсэ вполне ожидаемо бесновался, кидаясь на любого, кто подходил к нему ближе, чем на три метра, то Расмэ медленно угасал. Кажется, король недоедал, недосыпал, недоживал - словом, от прежнего возлюбленного империи осталась лишь жалкая тень. Эратсэ ждал извинений. Ему надоело каждый раз делать первый шаг - он сделал их уже целую тысячу, да только всё не в ту сторону. Расмэ просто было на всё плевать. Его единственной целью оставалась лишь тихая смерть в одном из коридоров огромного дворца, где его не нашли бы парочку месяцев, до полного разложения. Хотя король чувствовал, что начинает гнить ещё при жизни - всё ярче становились ночные фантазии, в которых он вгоняет нож в сердце императора, а сам, радуясь неожиданной удаче, ускользает из Льорна, из страны, и живёт тихо, спокойно. Просыпаясь, Расмэ вспоминал, что влюблён и не представляет своей жизни без Эратсэ, однако во снах он подобными чувствами обременён не был. В конце концов, однажды днём, перебирая документы в кабинете больше на автомате, сидя напротив императора, но не поднимая глаз, Расмэ вдруг чисто случайно выловил взглядом кинжал на поясе стоящего рядом охранника. Мужчина наверняка даже не почувствовал бы, вытащи Рас оружие из его ножен - когда это требовалось, король мог быть очень ловким. Однако, стоило только Ди'виттори протянуть руку, как темнота поглотила его. Он упал в обморок. Эратсэ мгновенно простил мужу все грехи, промахи и ошибки - лишь бы всё было в порядке. Ночью, когда король, осмотренный лекарем и пришедший в себя, уснул, император сидел рядом, глядя в темноту, и думал, что может сделать для него. Внезапно он услышал детский плач. Первой мыслью было то, что покои короля находятся в совершенно ненормальном месте - рядом с детской - и в них нет звукоизоляции, что требовалось срочно исправить, однако потом Эрэ буквально осенило, и он, вскочив с места, умчался в свою тайную лабораторию - претворять безумный план в жизнь.

***

Расмэ проснулся, однако внезапно ожившим себя не почувствовал - скорее уж, слегка раздавленным наступившим утром, но никак не бодрым. Прошлым вечером у его постели однозначно сидел император, и его отсутствие неожиданно взволновало короля. Молодой человек, переборов, поднялся с постели, накинул поверх ночной одежды халат и отправился на поиски. Судя по положению солнца, было около девяти часов утра, и в это время император обычно находился в гимнастическом зале - неустанно тренировался, выделывая различные трюки и финты, чтобы ввести придворных, стабильно приходящих в зал каждое утро, в заблуждение. Тренируясь на глазах у толпы, Эратсэ выглядел позёром. Невероятно сильным, но в то же время невероятно самовлюбленным и павлинистым. На деле, всё обстояло совсем иначе. Император никогда не недооценивал противника. Он даже иногда преувеличивал его силу, чтобы держать чувство превосходства в узде. Он был не просто сильным. Он был сильнейшим. Так вот, в зале император не обнаружился - только Росс, методично избивающий манекен ногами и руками. К слову, на этого мальца тоже стоило обратить внимание - при тщательном рассмотрении Расмэ заметил, что бьёт этот юный слуга не куда попало, а ровно в те самые точки на теле человека, попадание в которые могло привести к фатальному исходу. Россу было всего лишь семнадцать, но сила духа и ум, заключенные в это тело, были просто огромны. – Росс, ты не видел Его Величество? - решил всё же отвлечь молодого человека от его увлекательного занятия король. Рыжий мальчишка испуганно вздрогнул и сделал вид, что смахивал с манекена пыль… Ага, ребром ладони. С шеи. – Ой, Ваше Величество! - разулыбался парень. С каждым годом притворяться дураком у Росса получалось всё хуже. – Нет, сегодня ещё не видел! Но видел Шанора, полчаса назад он был на кухне, хотите, сбегаю, спрошу у него? – Нет, не стоит, продолжай, - милостиво разрешил Рас, тяжело вздохнув. Следовало срочно поговорить с императором и извиниться, а он где-то прятался. – К слову, если хочешь спокойно потренироваться, запирай дверь. Росс покраснел до кончиков ушей и смущенно улыбнулся, кивнув. Всё же он был неплохим парнем, особенно когда так мило заливался краской. – Ваше Величество? - нерешительно остановил короля Росс, когда тот уже собрался уходить. – Да? - обернулся Расмэ, устало улыбнувшись. – Его Величество… Он в своей лаборатории, - всё же сказал парень. Он, вообще-то, планировал скрывать степень своей осведомленности до последнего, однако жалкий вид правителя его переубедил. В конце концов, если не королю, то кому тогда говорить о местоположении императора? Расмэ и виду не подал, что удивился. Только лишь кивнул и направился к покоям Эратсэ - там, в стене напротив главной двери, был секретный проход в тайную лабораторию сиятельного. Однако император обнаружился не в лаборатории - Эрэ, взволнованный и слегка взбудораженный, попался Расу навстречу, когда тот шёл по большой галерее. Схватив за руку короля, сиятельный без слов потащил его в сторону своих покоев. А там… – Ваше Величество! - нестройный хор голосов врезался Ди'виттори прямо в мозг. Дверь захлопнулась у него за спиной, отрезая путь к отступлению. – Это… - голос самого короля почему-то оказался очень хриплым и тихим. – Итак, господа! - Эратсэ взял на себя роль распорядителя. – Надеюсь, все понимают, что происходящее в этой комнате так и останется в этой комнате? - он внимательно посмотрел на всех присутствующих. – Не сочтите за грубость, но прошу вас принести клятву. – Вы не доверяете нам, Ваше Величество? Элуш, прекрасно знающий, что на данный момент является сильнейшим магом огня в Эрхе, и альтернатив у сиятельного нет, ухмыльнулся так ядовито, как только мог. Он всё не мог простить ему недавнюю командировку на границу. Ладно бы отправил на южную границу, к океану - Эл уже очень давно не плавал на открытой воде, так ведь нет! Лейте Юнмэ почти две недели бегал по бескрайним дикарским полям в поисках угрозы внешней безопасности. И искупаться там можно было разве что в грязной луже. Бахааты, томно глядя на полуобнаженного мага огня (в степях отчего-то было очень жарко), звали к себе - поплавать в прохладном болоте. Пройди ещё пару недель, и Юнмэ, наверное, согласился бы - за отсутствием дальнейших перспектив. – Ну что вы, лейте Юнмэ, как можно, - оскал на лице правителя Эрхи был много ужаснее. Эратсэ тоже не мог забыть о том, что раньше Элуш и Расмэ были помолвлены. И хотя Виттори утверждал, что особых отношений, кроме разве что дружеских, у них не сложилось, император не мог быть ответственен за чувства Эла. Так что когда мужчина узнал о «дружеском» визите первого генерала к королю, сразу нашёл способ выдворить его из столицы на пару недель - Юнмэ был не настолько глуп, чтобы разбираться с надуманными проблемами дольше положенного срока. А теперь, когда маг огня вернулся в Льорн, император великодушно позволил ему… – Почему же? Вы - самые доверенные лица государства, иначе просто не стояли бы здесь, передо мной. Но я не могу исключать возможности того, что вы выложите всю информацию под пытками или из-за шантажа. Именно поэтому я требую у каждого клятву. Диметрис, второй по силе маг воды в Эрхе (первый был ещё совсем ребёнком, и его сила была отвратительно нестабильна), смело сделал шаг вперёд и сказал: – Клянусь Единому, что никто и никогда не узнает, что я увижу, услышу, подумаю или почувствую в этой комнате. Да уйдёт тайна императора со мной в могилу! - когда парень договорил, вокруг него вспыхнул странный яркий свет, который удостоверял каждого - клятва была принята. – Сколько бы ни бился с этой клятвой, а до сих пор не могу понять её плетения, - фанатично и восторженно затараторил он. – Это иногда заставляет меня ненадолго задуматься о существовании высших существ, но потом я вспоминаю, что всё-таки являюсь научным деятелем, и эта мысль выходит из меня вместе с зачатками. Но всё же это очень странное заклинание, не считаете, коллеги? Оно не относится ни к одному типу магии, и использовать его может, по сути, кто угодно - нужно лишь знать плетение! Странное чувство юмора было у мага, который придумал «Клятву» - он назвал её в честь божества, да и сила у заклинания была поистине впечатляющей, выходящей за рамки привычного плетения. «Клятва» полностью контролировала сознание своего заклинателя, блокируя все возможности её нарушить. Иными словами, ни под пытками, ни даже другим заклинанием, вроде тех мелких бытовых, что Эратсэ периодически использовал на своих подчиненных, чтобы те говорили правду, плетение «Клятвы» нарушить было невозможно. Диметрис восхищался гением мага, придумавшего заклинание, которое уходило на сотни ступеней эволюции магии вперёд. Ему, как учёному, всегда было интересно всё самое странное и необъяснимое - это был азарт охотника, если хотите. Чем сложнее выглядит поставленная задача, тем проще её решить, а после улыбаться, осознавая, какими далёкими теориями ты был сыт до того момента. – Я вообще не согласен, что это заклинание… Мэтр Дорэтто, единственный в своём роде действительно сильный маг-бытовик, после принесения клятвы сразу же вступил с Диметрисом в спор. Их холодная война длилась, казалось, с самого сотворения мира. Шеогран полностью овладел магией воды в возрасте шестнадцати лет, хотя обычно силы в это время только-только просыпались, и теперь, будучи молодым человеком всего лишь двадцати двух лет, готовился встать во главе Академии Магии. А вот у Фиорина лейте Дорэтто способности к магии были далеко не врожденные, и в свои сорок с небольшим мужчина мог похвастаться лишь собственными, честно заработанными навыками и «колдовством по принятым схемам». Последняя цитата принадлежала, как все уже поняли, именно его злейшему врагу, Диметрису, которому «сила досталась на блюде с голубой каймой». – А тебя, Дорэтто, и не спрашивали! - Шеограну в такие моменты с трудом можно было дать шестнадцать лет - невероятно вредный ребёнок! – Молокососам слова не давали! Иди прячься за материнской юбкой, пока я тебя не проклял! - в руках Фиорина заклубился грязно-серый дым. – А ты мою мать не трожь! Она, в отличие от твоей, хотя бы юбки носит! О том, кем являлась мать Фиорина, рожденного вне брака, но принятого в семью Дорэтто в возрасте шестнадцати лет, ходили легенды. Кто-то говорил, что она была дикаркой из западных племён, вроде бы даже альмерркой, кто-то - что она, якобы, смуглолицая южанка с берегов тёплого океана. Однако о матери своей точно не знал даже сам Фиорин. Правда, когда её упоминали в разговоре, защищал с такой силой, словно она ему неоднократно давала жизнь, а вовсе не бросила в приюте, когда тому едва исполнился год. Если бы не фамильная особенность семьи Дорэтто, - родимое пятно в форме звезды на левой лопатке - Фиорина вряд ли нашли бы. – Ах, точно, - пришёл в себя невероятно разозленный склоками этих двух стоящих друг друга идиотов Эратсэ до того, как маг-бытовик нашёлся с достойным ответом. – Два враждующих клана потомственных магов, Дорэтто и Диметрис… Что ж, вы мне нужны, ничего не поделать… Однако, в бессознательном виде вы тоже сгодитесь. Диметрис хоть и был невероятной болтушкой, а чувство самосохранения в нём ещё не атрофировалось, поэтому он сбледнул и замолчал, отводя взгляд. Фиорин просто был по природе своей очень осторожен, да и склочным становился только в компании Шеограна, так что спор официально был оставлен до лучших времён. Когда все остальные маги принесли клятву - Элуш, расстроенный тем, что на него в очередной раз не обратили внимания, произнёс её последним - император принялся излагать свой гениальный план. Маги были в ужасе от открывающихся перспектив. Фиорин даже подумал, что не стоило приходить на помощь сиятельному - будто бы он не подозревал о том, что его втянут в сомнительную авантюру! А Диметрис смотрел на Фент'аллера как на своего личного бога.

***

– Если бы знал, что придётся провести в четырёх стенах полмесяца, ни в жизнь б не согласился, - пробормотал Элуш, упиваясь жалостью к себе. – Хорошо хоть кормят прилично… Но могли бы и лучше! - последнее он сказал лично для Расмэ, с головой ушедшего в работу - молодой человек рассматривал все возможные варианты сочетаний искр, которые можно было использовать непосредственно на материале. – Нам приносят еду из личной кухни императора, и ты говоришь, что могло быть и лучше? - Фиорин, невероятно спокойный в последнее время, почти не обратил на Юнмэ внимания. Впрочем, это случалось с первым генералом всегда. – Могло быть, - надулся Эл, вписывая в самодельную таблицу новые данные. Всё же он не любил останавливаться на полпути, а среди магов за последнее столетие показывал лучшие результаты не только в практике, но и в теории. Ему не нравились все эти нудные научные эксперименты и изыскания, ему нравилась лишь магия. И всё, что с ней связано, если это не нудно. – Я вот всё думаю, а у нас вообще получится? Уже довольно долго топчемся на одном месте… – Я понял! - именно в тот момент вскрикнул Рас, прервав огневика на полуслове. – У меня получилось! Шеогран, подойди! Диметрис тут же сорвался с места - он был самым инициативным из всех присутствующих, исключая самого Расмэ, для которого то, что они делали, стало бы смыслом жизни в дальнейшем - и подлетел к королю, склонившись над его столом. – Что-что-что? - нетерпеливо затараторил маг воды. – Океанское пламя урагана жизни, - Ди’виттори неопределенно повёл плечами. – Это нужно опробовать. – Но мы никогда не ставили Воду во главу угла, вы уверены?... – Вода - первооснова всего, - менторским тоном заявил Элуш, подходя к рабочему месту Расмэ. – Это может сработать, - уверенно произнёс он. – Да, я соглашусь с господином первым генералом, - Фиорин всё никак не мог избавиться от официоза в общении, чем Юнмэ невероятно раздражал. – Нужно было сразу ставить воду на первое место. Диметрис ехидно взглянул на Дорэтто, напоминая, что маг воды в этой комнате только один, и да, он стоит перед ним. – Не думай, что я принял превосходство стихий над своей магией, - непримиримо заявил Фиорин, скрестив руки на груди, и тут же закатил глаза, делая вид, что смотрит в небо. – Но раз уж так сказал наш Создатель… Я справлюсь с этой несправедливостью. – Я тебе сейчас волосы повыдергиваю! - зашипел Шеогран и протянул руки вперёд, чтобы вцепиться в шевелюру Фиорина, но тот отпрянул, удивленно охнув, а в лабораторию влетел, словно смерч, император. – Времени нет! - почти прокричал он, пытаясь отдышаться. – Чёртова система безопасности, кто придумал, что по территории дворца нельзя телепортироваться?... - спросил он сам себя. – У меня пять минут до приёма в тронном зале! Расмэ, Шанор ничего не заподозрил? – К Вечному Шанора, мы нашли оптиму, - взволнованно проговорил Рас. – Нужно срочно опробовать комбинацию О-П-У-Ж. – Но мы никогда не ставили воду в начало… - Эратсэ в точности повторил недавние слова Шеограна. – Плевать, - перебил его король. – Мы должны попробовать! Такой Расмэ сиятельному нравился больше - с огнём в глазах, с целью и смыслом в жизни. Такой Расмэ был намного красивее и лучше во всех отношениях. Он был прежним. – Хорошо-хорошо, прямо сейчас и попробуем, - не стал спорить император с супругом. Ему было абсолютно плевать на приём в тронном зале.

***

Когда в лаборатории наконец раздался громкий детский плач, а Расмэ, не скрывая радости, с улыбкой на лице взял ребёнка на руки, Шеогран начал пританцовывать на месте. – Мы сделали это! - маг воды тоже не скрывал радости, поэтому, ничего не соображая, обнял Фиорина, который тут же жутко смутился и даже не смог съязвить в ответ. – Занудные старикашки из Совета с ума сойдут, когда об этом узнают! Действительно - у них получилось создать ребёнка за каких-то пару минут, не задействуя в процессе женщину, хотя это и отняло много сил у сильнейших магов государства. Однако, оно того определенно стоило! – Но, подождите… - Элуш, не растерявший остатки разума от привалившего счастья, мгновенно напрягся. – Разве это не запрещено?... - спросил совсем тихо, словно его мог услышать кто-то посторонний. – До тебя только дошло? - уничижительно ухмыльнулся Эратсэ, который чувствовал себя самым счастливым человеком на свете в этот момент. – Все присутствующие поняли, для чего нужна была клятва? - уточнил он. – Если нет, я поясню, - он особенно подчеркнул это для Диметриса, которому не терпелось поделиться исследованиями с Советом. – Для магов Эрхи с самого сотворения мира действовало только одно правило - не сотворять ничего, что противоречило бы законам бытия. То, что мы сделали сейчас - это нарушение всех догм. Совет Магов не пощадит ни меня, ни вас, если кто-то узнает. Шеогран, кажется, даже на секунду расстроился, но тут же взял себя в руки и улыбнулся так широко, как мог. В конце концов, эти старикашки когда-нибудь обязательно умрут, и тогда Диметрис наконец сможет делать то, что хочет, не боясь преследования со стороны Совета. – Как вы назовёте его, Ваше Величество? - спросил маг воды у императора, и Эратсэ смягчился, улыбнувшись. – Думаю… Сэоррэ - хорошее имя, а, Расмэ? - обратился сиятельный к новоявленной «мамочке» - Рас использовал максимум сырой энергии, чуть не лишившись всех своих сил, чтобы им удалось вдохнуть в ребёнка, созданного с помощью одной лишь магии, жизнь. – Да… С таким именем он будет самым счастливым принцем в Эрхе, - рассмеялся король, прижимая малыша к груди. *** – …Думаю, мы друг друга поняли, - кивнул Эратсэ, внимательно глядя на своего гостя. – Пожалуйста, будьте добры принести клятву, лейте. – Я клянусь, что тайна императора уйдёт со мной в могилу! - вокруг гостя сиятельного вспыхнул ореол яркого белого света. Клятва была принята. – На всякий случай, повторите то, что я говорил. – До шестнадцатилетия принца Сэоррэ я буду заботиться о нём, как об одном из детей прислуги в своём поместье. За безопасность Его Высочества я отвечаю своей головой. Если он погибнет, находясь под моей опекой, вне зависимости от обстоятельств, головы лишится… вся моя семья, - с трудом проговорил гость. Он был в корне не согласен, но и перечить императору никак не мог - тогда голова слетела бы с его плеч даже раньше. Кто, в конце концов, вообще может отказать сиятельному? – О том, что в поместье живёт принц, никто знать не должен. – Да, не забывайте, лейте Мариэт, что в особенности знать об этом не должен именно ваш супруг, раз уж на то пошло. Он самый непредсказуемый субъект во всей Эрхе, мало ли, что сделает… А теперь, вы можете быть свободны, Ианниан. Эратсэ был почти на все сто процентов уверен, что в Мариэт-эст с его маленьким принцем всё будет в порядке, но не подстраховаться не мог. В конце концов, лейте Мариэт был самым ответственным и надежным человеком из окружения императора (если короля северного предела можно было, конечно, причислить к императорскому окружению), и если уж с этой задачей не справится он… не справится никто.