Пособие для начинающего попаданца, или Так поступает Король

Дёма даже рта открыть не успел, чтобы поприветствовать второго Мастера, стоящего за решёткой, как в подвал вихрем влетел рыжий ураган. Росса вообще нельзя было ни с кем перепутать - глубокая индивидуальность и исключительность этого парня всегда Дёму поражала. Несмотря на то, что до своего отъезда в Льорн Росс успешно исполнял роль идиота перед всеми, Демис с самого начала подозревал, что парень не так прост, как хочет казаться. Как ни странно, но притворная глупость выглядела намного гениальнее скованной разумности. – Лейте Прэатт, - поклонился Росс Ренду, пытаясь отдышаться. – Каэ Мариэт, - поприветствовал он Дёму. – Моё имя Росс… – Я помню тебя, парень, - хмыкнул Демисаррэ. В этом теле он был лишь слегка старше этого пацана. – Нет нужды представляться. Росс склонил голову, соглашаясь с таким условием. – Извините, но я вынужден сообщить вам скорбные новости… Дёма напрягся, подозревая, что личный слуга императора и короля вряд ли просто так пришёл бы с новостями. Явно случилось что-то не просто скорбное, а ужасное. – Кортеж, следовавший в Мариэт-эст, был уничтожен на подъезде к Энкаррэ… Капитан почувствовал, как сердце опускается ниже пяток, проламывая каменный пол. – Они живы? - отчего-то шёпотом спросил Демис. Он вёл себя так, словно любой громкий звук сейчас мог оглушить его. – К сожалению… - тихо ответил Росс и опустил взгляд в пол. – Все дети и солдаты из сопровождения погибли. Демисаррэ сжал руки в кулаки и почувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза. Он вдруг вспомнил улыбающиеся лица Сэо, Арэна, Крайса и Малина - всех, кто ехал обратно в поместье. Демьян успел только поздороваться с ними тогда, во время проверки силы духа во дворце, и попрощался (ненадолго, мол, скоро вернусь), а они, выходит… мертвы уже. – Какая мразь это сотворила? - в голосе мужчины послышались рычащие нотки. Росс не то чтобы боялся каэ Мариэта - нет, до дрожи и слабовольного преклонения у него не доходило - однако эта чистосердечная искренность и убойная прямолинейность иногда слегка подкашивала главу эрхийской разведки. Росс много чего повидал и пережил - его били и унижали, а после родители продали старшего сына в поместье в качестве слуги, потому что в доме было семь голодных ртов, а им не хватало денег на еду. В первый же год службы он стал жертвой пьяного дебоша ныне покойного лейте Витольда Амариэлла: тогда рыжеволосый слуга рода Мариэт чуть не стал обладателем дыры в черепе, потому что мужчина не останавливаясь вбивал его головой в стену до тех пор, пока эта самая голова не превратилась в кровавое месиво. Росс едва выжил. Он почти умер в тот день. Но ключевым словом было «почти». После этого Росс не позволял себя унижать или бить. Он научился притворяться, лицемерить, стал ханжой, каких не видывал свет - он научился выживать в мире, где каждый второй скрывает своё истинное лицо под сотнями масок. У самого Росса не было масок. У него было две шкуры, две самостоятельные личности, которыми он, как и руками, мог пользоваться в равной степени хорошо. Но лицемерие было полезно только в борьбе с лицемерием, а вот как реагировать на искренность и открытость того же Демисаррэ парень не знал. Именно поэтому и опасался. – Насколько известно на сегодняшний день, это был командир гарнизона поместья Мариэт-эст, - глава разведки, скрывающийся под личиной личного слуги императора, не смел поднять головы. – Не может быть, - отчаянно замотал головой Дёма. – Среди мальчишек был его сын! – Это всё, что нам известно, - не стал спорить Росс. – Иан, - вспомнил про мужа Дёма. – Я должен сейчас же ехать обратно на север… - он рванулся в сторону двери, но Росс остановил его, схватив за руку. Парень всё стоял на месте как вкопанный, не поднимая глаз. – Вам незачем сейчас куда-то ехать, каэ Мариэт, - выдавил он. – Лейте Мариэт скоро прибудет в столицу сам. – Я поеду навстречу, - нахмурился мужчина, пытаясь освободить свою руку. – Чем быстрее я увижу его, тем лучше! – Вы не понимаете, каэ… Вам вряд ли позволят увидеться с супругом… Он едет во дворец не как гость, а как преступник. – Ты издеваешься надо мной?! - рявкнул разозленный Дёма. – Вы думаете, что это Ианниан виноват?... – Ох, нет, конечно же! - пошёл на попятную Росс. – Не думаю, что лейте причастен, однако же и судить его будут по другой причине. Ваш муж нарушил клятву, данную императору. Закон Эрхи рассматривает подобное, как преступление против страны…

***

Магия по общей классификации делилась на два типа: простейшую (вроде земли и воздуха, магии общей практики, а также бытовой магии) и доминанту (к ней относили огонь, воду, лёд, магию жизни и запрещенную во всей стране некромантию). К магии общей практики, как выяснил Ленар, относились типовые заклинания правды, тишины и защиты. С помощью этой ветви можно было спокойно прожить и где-нибудь в глуши, не опасаясь, что тебя съедят дикие животные, и во дворце, не боясь стать жертвой какого-нибудь проклятия. Правда, несмотря на то, что относили этот вид к простейшим, появление мага общей практики было так же редко, как выигрыш в лотерее. С другой стороны, в освоении данная ветвь действительно была очень проста - отсутствие особых плетений играло свою роль. Бытовая магия, как оказалось, была одна из самых полезных не только в повседневной жизни, но и в некоторых отраслях производства. Маги-бытовики были востребованы практически везде. Ну а что - они и цвет ткани поменяют, и камзол из воздуха сварганят, и водичку подогреют щелчком пальцев, и мебель вам какую угодно сделают. Было здесь, правда, одно строгое правило - хорошо и крепко вещички сидели только на магах, а с простых людей попросту исчезали сразу же после наложения чар. То же было и с мебелью - человек мог запросто сесть на пол, не рассчитав степень своего везения и магической одаренности. Магия жизни и некромантия относились к одной ветви, но были диаметрально противоположными: мэтры-лекари не могли вернуть человека к жизни, если он уже был мёртв, а некроманты не могли лечить живых - только окоченевшие трупы. Плюс к тому, из-за противоположности полюсов силы некромантов не могли вылечить лекари, поэтому жить им приходилось тяжко. Узнав об этом, Ленар сразу понял, почему Ша-Ней не избавлялся от своих шрамов - просто-напросто не мог. Существование магии льда вообще взорвало Герцину мозг. Он всё пытался допытаться у ректора, почему, в таком случае, нет магии пара или, на крайняк, хотя бы молнии. Диметрис скорбно молчал, хотя и сам, кажется, этого не понимал. Но Лен чувствовал себя обманутым - он словно купил дорогущую книжку, а из неё были вырваны самые важные страницы. – Так почему же вы не пытаетесь узнать об этом больше? Почему исследованиями магии не занимаются? Шеогран помрачнел, стиснув зубы. – Понимаешь, за всеми магами Эрхи, хотя их и немало, следит Совет. Совет - главный орган государства после императора, хотя многие говорят, что Совет стоит выше монарха. Не то чтобы наш сиятельный боялся этих стар… пожилых мужчин, просто в их руках действительно сосредоточена немалая власть, и это невольно заставляет Эратсэ их опасаться. Так вот, Совет несколько веков назад приостановил работу всех наших исследовательских групп. Конечно, эксперименты продолжаются и по сей день, однако они стали запрещенными, а значит тайными. И это естественно, что плодами своих трудов наши учёные делиться не намерены - в конце концов, их легко могут лишить головы за нарушение закона. В наше время магия почти незаконна, поэтому за Академией Магии в данный момент очень бдительно следят, ты тоже это скоро поймёшь. Как только у тебя начнётся настоящая научная деятельность, члены Совета вызовут на ковёр и потребуют постоянно предоставлять отчёты. – И вы так делаете? - Ленар был весь в сомнениях, что этот человек вообще кому-то что-то должен. – Магистров Совет немного опасается, - словно в подтверждение слов парня Шеогран улыбнулся. – Так что отчёты я им не предоставляю, однако они часто желают видеть меня по тому или иному вопросу. Всё же он был действительно силён, этот поразительно интересный маг воды. Ректор мог улыбаться весь день, однако все прекрасно знали, что и во время убийства эта приторная дурашливая улыбочка с его губ не сойдёт. Хотя Диметрис, как он сам признался, сторонником крайних мер не был - немного помучить, чтобы жертва осознала свои ошибки, это да, а за осушение людей мужчина брался редко. Хотя речь была, вообще-то, о магии, а не о наёмных убийцах. Вообще, будь у Ленара возможность выбирать, он наверное выбрал бы магию огня - вон оно как ловко всё у них получалось! А Герцин целыми днями только и делал, что сидел над фонтаном во внутреннем дворе и тщетно пытался воззвать к матушке-воде. Как объяснил ректор, для того, чтобы управлять водой, требовалось найти с ней общий язык. Как это сделать в сложившихся условиях, когда Лен с трудом говорил по-эрхийски и после всякой беседы у него невыносимо болела голова от перенапряга, парень не знал. Впрочем, для этого не нужно было учить другой язык, что молодого человека обрадовало. Не обрадовало его только то, что даже самые неспособные ученики за ту неделю с небольшим, что Герцин провёл в Академии, уже научились разговаривать со стихиями, а Лен всё ещё топтался на месте, словно пришёл в гости и стеснялся спросить, можно ли уже присесть. Над Ленаром чуть ли не впервые в жизни издевались, особенно старшекурсники, которые после пар обычно собирались во внутреннем дворе. За последнюю неделю у них, кроме обсуждения симпатичной преподавательницы по истории магии и молоденького вечно смущенного преподавателя по моторике, появилась новая забава - смеяться над тщетными попытками Лена поговорить с фонтаном. Это и раздражало и отвлекало, но жаловаться Шеограну, который на второй день неожиданно бросил плотно заниматься с Герциным магией, парень не спешил. Ленар думал, что чёрт с ними, с этими старшекурсниками, в конце концов, они просто смеялись своей кучкой и не приставали особо, бить не собирались, как и говорил Диметрис. Так что Герцин продолжал гипнотизировать фонтан взглядом, пытаясь без микроскопа разглядеть молекулу H2O. Однажды у него даже получилось, но это были скорее галлюцинации от переутомления, нежели внезапно открывшиеся чакры (или что там открывается, когда до нирваны доходишь пешим шагом), поэтому следующие сутки он пролежал в комнате, дуясь на фонтан, ставший за неделю родным, как мышь на крупу. Шеогран был задумчив и чем-то опечален: особенно это становилось понятно после того, как он перечитывал раз за разом одно и то же письмо. Лен не знал, что там написано, но чувствовал исходящие от ректора волны тоски и отчаянья. Нечто схожее испытывали выпускники, провалившие экзамен в конце последнего семестра и оставшиеся на второй год. Герцин не решался поговорить с Диметрисом, потому что знал, что ему совершенно нечем утешить мужчину. Так что свидания с фонтаном продолжались ещё несколько дней. Потом наступили выходные, и половина студентов Академии мгновенно схлынула, отправившись в город - это был путь порядка пяти километров вглубь леса, а потом прямо по основному тракту, поэтому некоторые даже не стали седлать лошадей. У самого Ленара, расстроенного отсутствием результатов на магическом поприще, не было никакого желания идти искать работу. Это можно было бы сделать, будь у парня хоть небольшие успехи, но их не было. Фонтан молчал. В конце концов, дабы хоть немного расслабиться, Лен решил немного прогуляться. И пошёл он не абы куда, а сразу в лес - попинал редкие камешки, помахал отломанными ветками, как ниндзя-недоучка, приводя мысли в порядок. Желание заниматься магией у него не отпало, однако уверенность в собственных силах пошатнулась. И Герцин чувствовал себя самоубийцей в петле, у которого варварски выбили табурет из-под ног - осталось совсем немного. А Ленар, могло статься, хотел ещё пожить. Он на эту табуретку, если хотите, просто так залез! А петля - вообще не петля, а модное ожерелье, ну? За своими размышлениями юный маг не заметил, как на кого-то наступил. Парень настолько испугался, что даже закричал, а после обматерил себя последними прилагательными и удосужился взглянуть под ноги. Там, покрытый ссадинами и царапинами, в рваной одежде, лежал человек. Если совсем уж точно - парень довольно знакомой наружности. Ленар из-за внезапно подступившего к горлу кома даже не смог выдавить из себя привычное: «Господи». Верующим Герцин определенно не был, даже его бабушка из православной атрибутики имела только крест на шее и красный уголок в квартире. Родители крестов не носили, как, впрочем, и сам Лен, а вот упоминать Всевышнего всуе парня научил одноклассник, от которого что-то кроме «дай Бог», «ей-Богу» и «слава Богу» можно было услышать редко. В этом мире вера в Создателя, как в высшее существо, уже уходила на задний план - храмы по всей Эрхе можно было пересчитать по пальцам, а уж подношения и молитвы Единому никогда в моде не были. Не то чтобы в Единого не верили, скорее даже наоборот - в его существовании никто не сомневался, и от этого выходило, что он уже давным-давно стал частью жизни любого жителя Эрхи. Впрочем, фраза «Да поможет нам Единый» появлялась в речи любого, даже самого молчаливого эрхийца минимум пять раз за день. Но речь была совсем не об этом! Сэо, а это был определенно он, лежал на земле ничком и, кажется, даже не дышал. Ленар поначалу испугался, что юноша мёртв, но склонившись над ним смог уловить едва заметное дыхание. Прошлой ночью шёл сильный дождь, и светловолосый калей из поместья Мариэт-эст наверняка простудился. Примерно определив, где находится, Лен побежал за помощью обратно в Академию.

***

Шеогран нахмурился, внимательно глядя на лежащего на кровати юношу. Сэо определенно вырос, хотя это было и немудрено - мужчина не видел его шестнадцать лет, ровно с того момента, когда Эратсэ, напуганный возможностью потерять ребёнка из-за интриг двора, отправил его в Мариэт-эст под опеку Ианниана лейте Мариэт. Конечно, Диметрис был весьма опечален тем, что не смог защитить своё детище. А когда ему десять дней назад пришло письмо от Расмэ, в котором говорилось о том, что карету, в которой Сэоррэ ехал, уничтожили, не оставив целыми даже тела, в которые, теоретически, можно было бы вдохнуть жизнь, Шеогран чуть не потерял голову от тоски. Он любил этого младенца не просто как эксперимент, а как самого настоящего ребёнка. А его так бездушно уничтожили… Словом, Диметрис был очень зол, раздражён и расстроен настолько, что с огромным удовольствием самостоятельно отыскал бы убийц и иссушил их. Потом отпоил и снова иссушил, и так по кругу, пока они не потеряли бы рассудок и человечность, превратившись в животных разумом - это было бы лучшим наказанием для этих зверей. В конце концов, там было много детей - невиновных существ. Но Шеограну приказали придерживаться политики бездействия, иначе император прислал бы к нему охрану, которая не выпустила бы его из комнаты и не позволила вмешаться. Эратсэ хотел разобраться сам, вцепиться убийцам в глотку и вырвать хребет руками, дав почувствовать истинную боль. Ту боль, что царила в душе сиятельного, когда он узнал о произошедшем. Так что стоило немедленно написать письмо Фент'аллэру, который наверняка уже посносил половине двора головы, и сообщить, что наследник Эрхи найден, цел и почти невредим. Хотя состояние принца Сэоррэ было нестабильным, он с вероятностью в восемьдесят процентов выкарабкался бы своими силами. Остальные двадцать ректор Академии отводил лекарям, которые по его приказу безотлучно сидели в лазарете рядом с бессознательным телом, меняя повязки, обрабатывая раны и отпаивая каким-то сильным отваром. Вместе с эскулапами в медкорпусе постоянно находился Ленар, который, казалось, даже глаза боялся от Сэоррэ отвести - круглые сутки сверлил его внимательным взглядом, невзирая на усталость во всём теле и желание поспать. Герцин чувствовал, что если закроет глаза, жизнь покинет тело Сэо. Его состояние было шатким - маги-лекари говорили, что он вряд ли выживет без магической подпитки. Врачевание без магического вмешательства в этом мире вообще было чем-то из ряда вон выходящим, что Ленара поначалу злило. Но потом он понял, что случай Сэо, в котором запрещено было подпитывать тело извне, был единичным, совсем уж редким исключением. – У него совсем недавно был сильный выброс сырой энергии, - Шеогран старался объяснять максимально доступно. – Для мага, который раньше никогда в полной мере не пользовался своей силой, это всегда имеет очень неприятные последствия. Из-за повреждения каналов и внутреннего сосуда, магия извне либо не будет впитываться, отражая любое вмешательство, либо попросту уничтожит тело окончательно. Мы могли бы попробовать влить в него крупицы силы, однако для убийства хватит и искры размером с пылинку. Его тело сейчас слишком ослаблено, чтобы войти в резонанс с магией другой природы… – Но… - Ленар вскинул голову, взглянув ректору в глаза. Он наконец решился сказать о том, что заметил ещё тогда, в лесу, когда Диметрис подошёл к Сэо и взял его на руки, и уцепился за эту возможность всеми конечностями. – Сила внутри вас, - он ткнул указательным пальцем прямо магу в грудь, так близко он стоял. – Имеет ту же природу, что и внутри него. Глаза ректора удивленно расширились, а потом он внезапно улыбнулся так широко, словно Герцин посвятил его в таинство какой-то нелепой секты. – Как я не догадался! - рассмеялся Шеогран, удивив юношу, и потрепал его по волосам. – Ты можешь идти отдыхать, Ленар, я займусь нашим гостем. Можешь поверить мне, я поставлю его на ноги, уже завтра будет как новенький! И Герцин пошёл, полностью доверившись этому странному взрослому.

Несколько суток назад

Сэо вложил амулет, который не снимая носил с детства, Арэну в ладонь и сам же её зажал, серьёзно посмотрев на друга. – Пообещай, что отдашь это маме и скажешь, что со мной всё будет хорошо! Арэн неуверенно кивнул, словно сомневаясь. – Послушай, Сэо, ты уверен, что нужно бежать вот так? Стоит вернуться обратно в поместье, а после уже ехать в Академию. Уверен, господин Мариэт и его супруг позволят тебе учиться магии, дадут денег на первые нужды… – Деньги на первый взнос у меня есть, - покачал головой Сэо. – Понимаешь, это мой шанс! Скоро начнётся учебный год, хорошо попасть туда заранее. Да и нет у меня уверенности в том, что отец позволит… - он отвёл взгляд и посмотрел на стенку повозки, скривившись. Отец ехал в числе сопровождающих и уже успел дать Сэо нагоняй за «странные мечты», узнав от лейте Винэтольда о задумке сына. – Если вернусь, наверняка уже не будет возможности сбежать - каэ Мариэт выстроил по всей территории такие баррикады, что меня на первом же пропускном пункте развернут обратно в сторону поместья, будь уверен. Арэн рассмеялся, вспоминая, как они всем поместьем конструировали эти странные пропускные пункты пару лет назад. Сначала все думали, что это новые дома для крестьян, но в итоге оказалось, что будки делали для солдат, которые теперь бдительно следили за всей территорией северного предела: не впускали подозрительных людей, а также выпускали всех только по специальным документам, заверенным лично хозяином Мариэт-эст или местными старостами, если до поместья было добираться не с руки. После появления каэ Демисаррэ в северном пределе вообще всё стало поразительно точным и учтённым, словно в его голове роились тысячи неосуществленных мыслей, как улучшить людям жизнь. Многие из них, конечно, не были одобрены императором, но младший супруг хозяина Мариэт-эст продолжал проводить тотальное реформирование принадлежащих ему по закону земель. – Тогда, выходит, встретимся еще не скоро, - Арэн слабо улыбнулся, поняв по горящим глазам Сэо, что переубеждать его бесполезно. Он крепче сжал амулет в ладони. – Я всё сделаю, можешь не волноваться. Главное, напиши нам, когда освоишься в Академии, хорошо? – Конечно! - рассмеялся юноша, обняв друга. – Спасибо, Арэн! Ну, я пошёл! Сэо и Арэн ехали в повозке, идущей последней, а потому как основная масса сопровождающих шла впереди, парню не составило труда выпрыгнуть из неё прямо на ходу. Ветки на обочине исцарапали Сэо всё лицо, однако он был счастлив, предчувствуя свою свободу. Предчувствие это, правда, было недолгим - уже через пару минут после побега за спиной (Сэо нужно было вернуться на развилку, которую они проехали полчаса назад, и свернуть в другую сторону) послышалось ржание лошади, и сердце Сэо забилось во сто крат сильнее, когда он подумал, что его пропажу обнаружили так скоро. Обернувшись, он увидел, что пегий прискакал сюда без ездока. А потом парень посмотрел вдаль и застыл, не в силах даже вздохнуть - там, позади, занимался рассвет. По крайней мере, это было первой ассоциацией Сэо. Но закат прошёл всего несколько часов назад, и это было просто невозможно. Приглядевшись, юноша понял, что это вовсе не солнце. Это был огонь. Высокое пламя пожирало всё - деревья, людей, которые всё ещё стонали от боли, лошадей и повозки. Огонь явно был магическим, иначе остановился бы на кромке леса - они достаточно приблизились к Мариэт-эсту, в предместье которого росли растения, не сжигаемые простыми пожарами. Воздух был полон запахом горящего дерева и палёного мяса. Сэо затошнило, но он сдержался, из последних сил заставив себя смотреть и видеть то, что происходит. Дверца повозки, из которой он недавно выбрался, была замурована двумя толстыми досками, которые не позволяли Арэну выбраться. Парень, недавно ставший каэ, пытался вырваться из плена, заполненного дымом и жаром, но не мог, раз за разом тщетно ударяясь о дверь. У Сэо этот стук встал комом в горле, осел в воспоминаниях, как самый ужасный звук. Парень рванулся вперёд, пробираясь из глубины леса ближе к дороге. – Всё проверили? - Сэо вздрогнул, затаившись в кустах поодаль от места пожара. Голос был знакомым. – Всё, капитан. Они пытались выбраться, но ничего не вышло. Дети мертвы. Стражники всё ещё пытаются оказывать сопротивление… В этот момент до ушей Сэо донёсся истошный визг, в котором он каким-то чудом узнал голос Арэна. Юноша выскочил из своего убежища рефлекторно, не в силах больше трусливо прятаться, чтобы помочь хотя бы ему, однако его тут же заметили. Сэо встретился со своим страхом лицом к лицу. – Отец? - выдал он сипло, пятясь назад. Командир гарнизона надвигался на него, как хищник во время охоты, и шипел почти как животное: – Не смей называть меня отцом, маленький ублюдок! Ещё один остался! - крикнул он своим солдатам, резко отвернувшись. – Убейте и сожгите вместе с остальными! Сэо почувствовал, как у него тяжелеет голова, словно ему невыносимо хочется спать. Он заплакал как ребёнок, почувствовав себя по-настоящему преданным, а в следующее мгновение закричал: – Ненавижу! Да сожрёт вас всех пламя Вечного! И Вечный откликнулся на зов, жадно облизнувшись.

***

Первым, что увидел Сэо, когда открыл глаза, было любопытное лицо, на мгновение показавшееся знакомым. – Ой, - протянуло лицо знакомым голосом. У Сэо в голове перемешивались мысли, воспоминания давили на мозг, заставляя путать прошлое с настоящим. Теперь лицо приобрело отцовские очертания, и юноша прошипел: – Ненавижу! Сдохн… Ленар, не на шутку перепугавшийся, тут же закрыл ему рот ладонью и приложил указательный палец свободной руки к своим губам. – Тише, тише! Черон и Тамир здорово повздорили вчера ночью, подрались, а теперь отдыхают! Ты в лазарете не один, так что веди себя тише! - Сэо тут же пришёл в себя, почувстовав такое странное унижение в стиле «взрослый учит ребёнка уму-разуму». – У парней скоро экзамены по общим дисциплинам, они тебе спасибо за такой концерт не скажут. В общем, ты тоже отдыхай, я рад, что ты наконец очнулся. Пойду позову ректора, он как раз недавно ушёл отправлять письмо твоему отцу… – Отцу? - захрипел молодой человек и тут же закашлялся. Он чувствовал себя так, словно его наизнанку вывернули. – Отцу нельзя! Нет! Нельзя! – Господи Иисусе, кончай уже орать! - недовольно уставился на него Герцин. Он лучше других знал, как тяжело приходится студенту на зачётной неделе. А в этой Академии, ходили слухи, вообще нереально было сдать некоторые предметы с первого раза - преподаватели отыгрывались на студентах за долгие лекции, прочитанные в пустоту. – Я тебе тут не шутки шучу! Ладно, лежи, скоро вернусь! – Ты не понимаешь! - уже тише произнёс Сэо, испуганно глядя на знакомого парня. Кажется, именно он стал вторым калей в этом году. – Отец никак не должен узнать! Он хотел убить меня, поэтому я здесь! - Сэо, вообще-то, не особо понимал, где это «здесь». Радовало только то, что у него перед глазами сразу же появилось знакомое лицо. Ленар аж опешил. – Чего? - переспросил на всякий случай - мало ли, ослышался. Парень может хотел сказать «любить», а Герцину всякие странности чудятся. Хотя «любить» в сложившемся контексте было даже хуже. – Ты не ослышался, - совершенно верно понял недоумение юноши Сэо. – Я сказал именно «убить». Мне пришлось бежать… - вспомнив несколько эпизодов той страшной ночи, парень передёрнулся. – В любом случае, пожалуйста… Письмо не должно до него дойти! Лен закусил нижнюю губу, чувствуя, что парень-то не врёт. – Я… ладно. Я попробую поговорить с ректором, возможно, он поймёт… – Что пойму? - Диметрис широко улыбнулся, высунувшись из-за ширмы. Сэо побледнел. – Вы… уже отправили письмо? – Ну, как видишь, - мужчина показал пустые руки. – Чего так позеленел-то, малец? - он показался весь, напрягшись от подозрительной тишины, повисшей в воздухе. Слышен был только мерный сап Черона, отдыхающего в импровизированной палате справа. Черон, впрочем, никогда не чувствовал атмосферу. – Единый, мне конец!...