Пособие для начинающего попаданца, или Так поступает Король

Расмэ с самого утра чувствовал себя по-идиотски. Явственное ощущение того, что его самым наглым образом обманывают, не отпускало до самого полудня, когда в поле зрения короля наконец появился Росс в компании императора и… Тэя. Тэйаш сиял почище отполированного донельзя драгоценного камня. Без своей черной траурной хламиды парень выглядел моложе своих лет. Конечно, он был красивее Расмэ. Прежде всего, король уже давно перешёл порог в тридцать лет, когда лицо начинало уже понемногу меняться. Да, сравнивать его сегодняшнего с ним-двадцатилетним было глупо. Это были два совершенно разных человека - между Расом Виттори и Его Величеством королём Великой Эрхи Ди’виттори лежала огромная пропасть, которой Единый дал имя Эрэ. Пришедший из самых Глубин Бездны, появившийся из-за Грани, Эратсэ Фент’аллер. Это, впрочем, уже было неважно. Расмэ сам сдался в этот ничуть не сладкий, порой даже отдающий горечью рвоты плен. Сам был повинен во всем, что с ним происходило. Был виновен и принимал это как должное. За всё рано или поздно приходится платить. За любовь, за мечту, за жизнь. Платят все. Каждый свою цену, но - все. Рас выплатил бы всё разом, будь это возможно, чтобы не набегали проценты. Но ему никто этого не позволял. Он бы выплачивал долг до конца дней своих, не решись однажды прервать эту жалкую жизнь самым простым способом. Платил бы и, глупо звучит, - был бы счастлив. Да. Рас думал, что проще умереть от любовного яда, лишающего последних крупиц разума, чем умереть, любви не познав. Даже если эта любовь и не любовь вовсе, а страсть, желание обладать, собственнический инстинкт. Даже так. «Единый, должен ли я заплатить за свою любовь, отдав Эратсэ другому мужчине, отпустив его?» - подумал Расмэ мимолётно и тут же отогнал эту мысль прочь. Нет. Это страшное слово «отпустить», слово неправильное. Люди, умеющие «отпускать» удовлетворяются лишь жалким подобием любви и собственного благородия. Когда любишь, отпустить невозможно. Проще умереть. Расмэ не мог просто уйти за Грань, пустив всё на самотёк. Нет. Сначала следовало бы забрать жизнь у Эратсэ, а после, наслаждаясь последними искрами тепла остывающего тела, убить и себя тоже. Лечь рядом, чтобы не расставаться даже на пороге смерти. Быть вместе всегда… Последние мысли, всплывшие в голове, Расмэ напугали. Он с такой простотой думал о смерти! Без страха, без всякой гордости. Расу на секунду показалось, что он вырвал свои корни из благостной почвы ранее принимавшего его мира и стал свободным. Нет, скорее… бездомным. Да. Он вдруг почувствовал остро накатывающее одиночество, как если бы его заперли в тёмной комнате, а рядом не было бы ни души. Ничто не согревало его там, среди этой непроглядной мглы, и даже мимолётные мысли о семье и друзьях не тревожили ум. Было тихо. Отсутствие всяких звуков не будоражило. Внутри было пусто. Тэйаш смеялся. Сердце Раса неровно забилось в груди, сбившись с ритма, скакнуло куда-то вниз, больно кольнуло, а после нервно замерло, ожидая решения разума. Разум решил, что проще всего будет просто спросить: «Что вы здесь делаете… вместе?», - однако сердце этому воспротивилось - только приступивший к трапезе Расмэ встал из-за стола и, даже не взглянув на новоприбывших, вышел из кухни. «Плевать, что они там делают. Плевать, есть ли у них оправдание. Плевать, плевать!» - думал король, нервно вышагивая по длинному коридору в сторону кабинета. Нерационально. Дико. Не по-взрослому. Не по-королевски. – Ваше Величество, доброго дня, - поздоровался с королём Элуш, каким-то образом оказавшийся во дворце. Первый генерал, казалось, был настроен на добрую дружескую беседу, однако Рас его настроя не разделял - был зол, расстроен и вообще… – Какого Вечного вы тут делаете, господин первый генерал? - зашипел Расмэ, вцепившись лейте Юнмэ в ворот и потянув на себя. Дыхание Его Величества опалило офицеру императорской армии лицо, и он зажмурился, пытаясь справиться с нервной дрожью. Его положение при дворе было довольно-таки шатким и зависело исключительно от Раса. Пожелай он отправить Первого Генерала в ссылку в самый отдаленный уголок Эрхи, и за беднягу Юнмэ вряд ли кто-то заступился бы. – Если я не ошибаюсь, вы должны биться с дикарями на границе, защищая Эрху! – Да-да, вы совершенно правы, Ваше Величество, однако я прибыл не просто так - у меня срочные новости для императора, - зачастил Эл и попятился, боясь стать жертвой дурного настроения друга. – Чт… - король вдохнул, медленно выдохнул и привёл чувства в порядок, стиснув зубы и взяв себя в руки. Император может проводить время с кем угодно и когда угодно. Расмэ это неважно. Расмэ ведь абсолютно от него не зависит. Да, точно! Расмэ король, а не какая-нибудь женщина с улицы, попросившаяся на постой. Это и его дом тоже. Эрха - вся Эрха - принадлежит ему. И все, кто в Эрхе, тоже его. – Пройдём в кабинет, Эл, расскажешь всё там. – Расмэ, эта информация должна быть передана лично Его Императорскому Величеству… Прости. На лице Раса не дрогнул ни единый мускул. Маска холодного презрения, отрабатываемая годами, сковала лицевые мышцы, глаза цвета граненного аметиста блеснули элементной яростью. Воздух шумел в ушах, заглушая голос разума. Будь Рас неопытным юнцом, его уже унесло бы, а вместе с ним и большую половину дворца, столкнувшуюся с элементной яростью сильнейшего мага Воздуха. Но Рас не был юнцом. Он был королём этого Единым забытого государства, и позволить себе слабости, пусть даже такие приятные, как кровавое убийство, не мог. – Его Величеству сейчас абсолютно нет дела до государственного положения. Он слишком увлечён Тэйашем, - прошипел Расмэ, диковато улыбаясь. Лейте Юнмэ скис, про себя жалея бедного короля, вынужденного терпеть неверность императора, однако вслух высказался: – Хорошо, тогда отправляемся в кабинет, чтобы обсудить дела, Ваше Величество.

***

– Итак, Эл, я слушаю тебя, - Расмэ плеснул в стакан немного вина. – С самого утра решил? - удивленно вскинул бровь Первый Генерал, наливая и себе тоже. Ему было можно, как и всем солдатам императорской ставки - немного, но всё же. «Таким красавцам всё можно!» - любил повторять Демисаррэ каэ Мариэт во время любой гулянки. Эл не спорил - действительно, не страхолюдина. Волосы, ранее отдававшие рыжиной, теперь уже окончательно то ли выгорели, то ли выцвели, сделавшись цвета переспелой пшеницы. Отливавшие золотом в лучах солнца, они прекрасно подходили к карим глазам. Элуш лейте Юнмэ был хорошо сложен, обладал незаурядным умом, а его талант к огненной магии переходил все границы, ранее существовавшие. Первому Генералу Великой Эрхи везло во всём. Кроме любви. Не то чтобы Эл сильно страдал из-за этого. Иногда, глядя на императорскую семью, молодой человек грешным делом подмечал, что лучше уж в одиночестве состариться, чем жить в таких адских условиях. Хорошо от этого брака не было никому. Народу, конечно, тоже, но в особенности - самим супругам. Эратсэ, некогда свободный, как дикий зверь, теперь тихо-мирно сидел на поводке возле конуры, по ошибке названной дворцом, а Расмэ, когда-то яростно защищавший свои права перед всеми, кто был готов выслушать, теперь уже не имел, ровным счётом, никаких прав. Вся комичность заключалась в том, что император полностью контролировал короля, однако и сам король мог в случае чего пристрелить гадкую псину выстрелом в упор. Эта самая шавка даже толком и сопротивляться не станет - настолько доверяет. Сложность отношений Расмэ и Эратсэ Элуша, впрочем, волновала слабо. Его с некоторых пор вообще волновала только безопасность эрхийских границ и собственные силы, которые были уже на исходе. Все проблемы армии императора решались Элом напрямую. В некоторых случаях это было удобно, но в такие вот моменты, когда объявлялось военное положение (на памяти Юнмэ таких ситуаций было не больше пяти), и к нему лезли с каждой гадкой мелочью, Эл начинал беситься и рваться с цепи. Поди снаряди тысячу воинов, когда ты не снабженец и даже рядом не стоял! А вот плевать всем, на кого ты там учился, курсы повышения квалификации посреди поля боя тебе всё равно не устроят, а война ждать не будет! Так что горе своё и повышенный в боевых условиях стресс Элуш запивал вином. – Мне кажется, что если я не выпью, то лягу и умру прямо здесь, - мрачно отрапортовал Расмэ, стекло его бокала тихо звякнуло, столкнувшись с бокалом Элуша. – Мой муж там завтракает в компании троюродного братца, который укокошил уже двух своих супругов. И терзают меня смутные сомнения, что они там погоду обсуждают. Не знаю даже, чего хочу больше - убить Тэйаша, или же уничтожить Эратсэ, так, чтобы он всю оставшуюся жизнь страдал. – Ревнуешь? - хмыкнул Юнмэ, делая небольшой глоток, тогда как Рас выпил всё содержимое залпом. Если шестнадцать лет назад Расмэ сказали бы, что он будет сгорать в пламени жгучей ревности к мужчине, похожему на короля, к тому же, как одна капля воды похожа на другую, Рас наверняка рассмеялся бы этому сумасшедшему в лицо. А в итоге от сумасшествия страдал сам Ди’виттори. Если бы ревность имела свой цвет, то непременно чёрный. Цвет скорби, вечной тьмы, заката человеческого - беспросветно чёрный. Что же порождало ревность? Если бы Расмэ спросили, он ответил бы, что нет, совсем не любовь. Ревность порождают алчность, скупость и страх. Ревнуют только жадные, недооцененные, недолюбленные, ненавидящие себя. – Нет, говорю же тебе: хочу кого-нибудь убить, - флегматично ответил король. Он таким не был. По крайней мере, себе в этом не мог признаться. – Не будем об этом, я и так понял, что нашёл не лучшего собеседника в твоём лице. Что за новости ты принёс? – Ха, - Эл выдохнул, подбирая слова. Нельзя было просто доложить и уйти. Предстояло долгое и муторное объяснение а после него - обсуждение возможных вариантов исхода. – Три дня назад я послал в стан Кейран-Фарра посла доброй воли. Он не вернулся. Расмэ удивился. Одно дело - мёртвый шпион, но посол - это же совершенно другое дело! – Если мы начнём полноценные боевые действия, на Диких Землях живого места не останется. А от альмерров - одно только упоминание в первоисточниках. Выжечь весь их немногочисленный народ - дело пары месяцев, я даже заморачиваться не стану, собирая многочисленную армию, пятисот человек хватит с лихвой. – Вот тут, пожалуй, самое интересное и в то же время самое непонятное на сегодняшний день. Раньше прорывы и воронки были в нескольких местах на границе, мы пытались их обходить. Первые несколько дней всё было в порядке, однако за последнюю неделю количество антимагических воронок увеличилось в три раза. Такими темпами, воевать на территории Диких Земель придётся без магии. – Хочешь сказать, они научились делать прорывы там, где нужно? - шокировано произнёс Рас. – Как это возможно? – Не знаю, как, но факт остаётся фактом - они нас не боятся, именно поэтому так смело объявили войну, повесив на нас смерть своего принца. Уверен, что мальчишка на самом деле умер от рук соплеменников, однако кто ж нам теперь расскажет, зачем и почему именно он, а не любой другой альмерр. Думается мне, Кейран-Лэну чем-то помешал отцу. – Альмерры преданны своему майхаран-шари больше, чем вождю, поэтому Фарра так и поступил, судя по всему, - задумчиво произнёс король, прикусив губу. – Но уже поздно делать выводы, мы всё равно ничего не докажем, только в дураках останемся, если попытаемся. – Да, я согласен с тобой, Рас, однако нужно что-то придумать, пока ситуация окончательно не вышла из-под контроля. Мы можем убить Кейран-Фарра, пока он не приказал начать наступление на приграничье… – И чего мы этим добьёмся? - цыкнул Расмэ, вспоминая это пресловутое императорское «Убейте Кейран-Лэну». – Хорошо, если прорывы делает именно Фарра, или кто-то из его шаманов, но если о технологии прорывания мировой магической материи знают все альмерры, нам придётся вырезать их мечами, а не магией. – Мои воины всегда готовы к этому, к тому же, в случае чего можно попросить Демисаррэ - он как-то рассказывал мне об оружии огромной дальности: выстрелил на севере, уничтожил половину юга. – Это, как всегда, крайний случай. Не хочется мне гневить Единого такими изобретениями, Эл, - вздохнул Расмэ, плеснув себе ещё вина и осушив бокал снова. – Всё же такое оружие - часть мира Демиса, но не нашего. Эрха как-то жила сорок тысяч лет с помощью одной только магии. Страшно представить, что случится, если в обиход войдут орудия другого мира. Это, вероятно, будет уже далеко не Эрха… В любом случае, раз уж дело дошло до такого, нужно послать письмо Демисаррэ, Сэо сейчас находится в опасной близости к границе… – А Демис при чём? - удивился первый генерал. – Он же должен быть в Мариэт-эст? Не помню его в списке посвященных… – Дело как раз таки в том, что теперь он в этом списке первый после своего мужа. Демис вместе с Кортеей отправились в Академию, чтобы оберегать Сэо, пока мы не найдём безопасный способ вернуть сына во дворец на правах первого принца. – То есть, если я правильно понял, - Элуш даже остановился, выжидательно уставившись Расмэ в глаза. – Этот взрывной дуэт снова вместе? – Честно говоря, я не думал об этом, пока ты не сказал, - ухмыльнулся Рас. Мысль о том, что его сестра вместе с Демисом могут натворить в Академии, неожиданно сильно подняла ему настроение. – Но, знаешь, это ведь не моя проблема - пусть Диметрис как хочет, так и справляется с ними. В конце концов, они преподаватели в его заведении, а не слуги в моём дворце.

***

– ... Единый, Тонилла, закрой рот и сиди смирно, пока я не ударила тебя! - Кортея бунтовала, потому что в дорогу надела неподходящий наряд, и сейчас тихо-мирно умирала от жары. Даже охлаждение кареты не помогло избавиться от удушливости странной атмосферы, повисшей в тесной кабине. – Ты сидишь в карете с благородной дамой, а не в клетке, как дикая зверушка, только благодаря моему великодушию. И просьбе Демисаррэ. Конечно, Демисаррэ. – Тебя спросить забыла, смертная! - зашипела потенциальная преступница, сверкая своими огромными глазищами. – Я живу в сотню раз дольше тебя, лейта! – Ой, давай не будем врать друг другу, - закатила глаза лейта Виттори, откинувшись на спинку диванчика. Теперь духота помещения интересовала её мало - все мысли заняла набирающая обороты перепалка. – Тебе стоило поблагодарить меня, первую лейту Эрхи, за то, что я соизволила с тобой поговорить. – А если в волосы мне вцепишься, я тебе и заплатить должна буду? - язвительно ответила на этот выпад Тони. – К Вечному такие "поговоры"! Дёму сейчас интересовала только одна вещь. Какого черта он вынужден это выслушивать? Нет, по крайней мере одну базарную бабу он мог заткнуть с помощью Дара. Тонилла, скорее всего невосприимчивая к Голосу благодаря наличию своего собственного Дара, оставалась серьёзной проблемой, однако без собеседницы она, скорее всего, тоже умолкнет. Не факт, конечно, но хотя бы что-то. Правда, была тут одна загвоздка. Даже две. Во-первых, Демис был человеком совестливым. Не мог себе позволить вот так вот с бухты-барахты взять и насильно заткнуть фонтанирующую "вежливыми" оскорблениями Кортею. А с другой стороны, где-то там неподалёку находился муж этой самой "первой лейты", который бог знает что сделает, когда узнает о Дёмином самоуправстве. Хорошо, если только словами унизит. А коль магичить начнёт? За двадцать лет пребывания в этом мире капитан Кемеев так и не научился давать достойный отпор магам. Может быть по той причине, что не доводилось быть с этими самыми магами по разные стороны баррикад. Его, в конце концов, окружали сильнейшие волшебники страны. Лучший воздушник, превосходный огневик, теперь ещё и водник уровня магистра нарисовался нежданно-негаданно. М-да... ситуёвина. – Девчата, вы мне мешаете думать! - выпалил он наконец раздраженно, чтобы не слишком обидеть милых дам, которые временами становились просто невыносимыми гагарками. Кажется, Кортее претила сама мысль о том, что на Эрхе появилась ещё одна женщина, способная сохранять ясность мысли в присутствии толпы мужчин. – Заговори ты на десять минут раньше, мы уже обсуждали бы план действий, - непримиримо сообщила Тони, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу. На ней, в отличие от Кортеи, были удобные штаны из мягкой кожи какого-то местного травоядного, и свободная рубашка, расстегнутая сверху до пупка. Под рубашкой была майка. Вид девушки напомнил Дёме одежды расхитителей гробниц. Заметив интерес к своей персоне, Тони прожгла Дёму взглядом. – Но раз уж начал, то говори. После всего, пристыженным дураком себя почувствовал почему-то именно Демис, хотя должно было быть наоборот. – Интересно девки пляшут, - ошарашенно начал он, а после, кашлянув, перешёл на эрхийский. – Я, в общем-то, уже придумал кое-что, хотя конкретики никакой... – Мы всё же отправляемся на довольно долгий срок, - покачала головой Тонилла. – Нужна продуманная легенда, которую ты, ко всему, сможешь без усилий поддерживать. – Мы едем в Академию в качестве учителей. Зачем легенда? - поинтересовалась Кортея. – Проколоться можно даже на мелочи. Скажешь, что приехал с юга, а в разговоре упомянешь север - всё, тебе и твоей конспирации конец. – Сэо знает, что я с севера, - махнул рукой Дёма. – Не о том речь, - раздраженно произнесла Тони. – Я не про конкретику, пока всё абстрактно! – Ну-ну, - Кортея снова включила режим язвительности, раз уж не могла толком поддержать разговор. Демис предпочёл бы, чтобы она молчала, но это, похоже, было невозможно. – Не конкретизируй тогда, а просто помолчи, Демис сейчас что-нибудь придумает. – Мальчишке всего пятьдесят шесть лет, он жизни не знает! А я в этом мире уже почти тысячу лет, я его Хранитель, поэтому знаю побольше вашего! «А ведешь себя, как девочка-подросток», - невольно заметил Дёма. Скандал у дам пошёл по второму кругу, а он отвернулся к окну и снова задумался. Его задачей теперь, как выразился Эратсэ, была полная защита Сэо: «Если он упадёт и поранит руку, ногу или лицо, я тебя уничтожу. И даже если ты защитишь его ценой своей жизни, умерев, за Гранью найду и ещё раз убью!» - угроза в исполнении императора получилась довольно эффектной, но Дёме показалось, что где-т-то он это уже слышал, поэтому не сильно впечатлился. По крайней мере, Иан был свободен и оправдан, а посему сразу же отправился в Мариэт-эст, утешать Асари, клятвенно заверив мужа, что как только приедет в поместье, тут же напишет подробное письмо, где расскажет обо всём, что он сам об этой мутной истории знает. Самому Дёме было известно до смешного мало, да и то - в голове не укладывалось. Смешно! Сэо (правильно, стоит заметить, Сэоррэ) оказался в итоге принцем Эрхи, причём именно чистокровным, если можно так сказать. Тело и душа мальчика были созданы лучшими магами Великой. По сути, в родном мире Дёмы это назвали бы искусственным разумом. Естественно, сам Сэо об этом не знал, до сих пор думал, что его пытался прикончить собственный отец. Что самое забавное во всей этой истории, так это реакция «матери» парня - кухарки из поместья Мариэт-эст: после того, как погиб её муж, она и о Сэо благополучно забыла. Пелена заклинания спала с её век, она однажды заснула со слезами на глазах, а на следующее утро проснулась абсолютно спокойной, словно и не случилось ничего. Конечно, это был довольно закономерный исход, однако Сэо писал матери письма, а она не могла ответить, потому что ничего не помнила. Это было бы большим ударом по психике парня, поэтому рассказывать ему Дёма об этом не собирался. Но и об истинных родителях Эратсэ говорить запретил, до поры до времени. Так что Демисаррэ предстояло побыть немного в шкуре уворачивающегося от пуль парня из всем знакомой «Матрицы». Ничто не должно вызвать у Сэоррэ подозрений, поэтому нужна была достойная легенда. В принципе, сильно врать Дёма не собирался - так, немного отматывая время назад, соврёт, что сбежал из поместья после ссоры с Ианнианом, приехал в столицу и обнаружил собирающуюся в дорогу Кортею. Первая леди Эрхи внезапно решила попробовать обучать юные дарования любимой страны, а Демис поехал с ней, чтобы не было скучно. Так как это было вполне в духе хозяина, Сэо и сомневаться не стал бы. Конечно, отдельным вопросом была Тонилла. Как вообще Мастера её уровня выпустили-таки из клетки, Дёма не знал. Просто она пообещала обучить Дёму пользоваться Даром, попросив в обмен путешествовать с ней в поисках загадочного и непонятного четвёртого. Демису было ровным счётом плевать, какой он там по счёту. – Тебя, Дэ-ми, я искала почти год. Но это было довольно легко - императорская семья исправно составляла список Одаренных последние несколько тысячелетий. Однако четвёртый пришёл в мир не больше полугода назад, а списки так и не пополнялись последние двадцать лет. К тому же, в отличие от тебя, четвёртый не может использовать силу активно, ибо она довольно абстрактна. – В смысле? - удивился тогда Дёма. – Это значит, что он не может влиять на людей, выпуская силу, как ты свой Голос. Его сила иного толка, однако Дар четвёртого намного сильнее наших. – Каков твой дар? - с интересом спросил Демис. Он уже понял, что Тонилла далеко не Говорящая. – Я Видящая, - ответила девушка. – Именно поэтому Матушка поручила ваш с четвёртым поиск мне, а не кому-то другому. Я Вижу людей насквозь. Все их замыслы, мечты, желания. Это сложно объяснить. Твой дар сильно отличается от трёх остальных. Для меня Видеть - это так же естественно, как для тебя по запаху узнавать, какая еда находится на тарелке. – И сколько же всего Одаренных сейчас живут в Эрхе? – Нас четверо. Говорящий, Видящая, Слышащий и Чувствующий. Наши Дары - подарки самой Матушки. – Ничего не понимаю, - покачал головой Дёма. – Тебе и не нужно, - рассмеялась тогда Тонилла. – Ты всё узнаешь, когда придёт время. Когда мы наконец снова будем вместе, и Матушка позовёт нас, как и всегда, чтобы увидеться... Из воспоминаний двухдневной давности капитана вырвал голос Кортеи, объявившей: – Приехали, господа! - и девушка полезла к выходу первой. Здание Академии Магии представляло собой четырёхэтажное строение, внешне чем-то смахивающее на общежитие. Никаких изысков архитектурной отделки не было, обычный такой серый блок-кирпич, окна, двери. Если бы не стоящий рядом с каретой Диметрис, Дёма вообще подумал бы, что они не туда попали. Даже Военная Академия, славящаяся своим аскетизмом, выглядела куда презентабельнее, а тут, в конце концов, учились лучшие маги современности… – Добро пожаловать, Демисаррэ, - улыбнулся Шеогран, кивнув бывшему товарищу по ВоенАку. – Милые дамы, рад приветствовать вас в Академии Магии, я ректор данного заведения, Шеогран Диметрис. Можете звать меня Шеогран. – Диметрис, Кортея замужем, а Тонилла не твой уровень, - вздохнул капитан, ступая на ровную землю. Он до сих пор плохо переносил поездки в карете. – Можете быть покойны*, каэ, женщины меня в этом плане не интересуют, их честь вне опасности. Итак, пройдёмте ко мне в кабинет, невежливо начинать вводить вас в курс дела прямо с порога… В этот момент из правого крыла первого этажа донесся какой-то совершенно дикий ор, зазвенело, разбиваясь, оконное стекло, и на лужайку вылетел, сопровождаемый осколками, какой-то парень.