Пособие для начинающего попаданца, или Так поступает Король

– Итак, Ленар, названный калей Шайэт, - Оникс удобно расположился на подоконнике в комнате Ленара и Сэо, подобрав под себя ноги. – Что же ты хочешь от меня? – Понаблюдав за тобой некоторое время, я сделал вывод, что если начнешь сотрудничать с нами, будешь полезнее, нежели находясь в имперской тюрьме. – Интересный вывод, - усмехнулся Оникс. – Что ж… А если я откажусь? Теперь ты уже ничего не сможешь сделать - шанс был упущен, когда мы ушли из комнаты для занятий. – Конечно, ты можешь сейчас уйти, чтобы продолжить свой образ жизни средней стрёмности, спать в конюшне, есть то, что останется после общего обеда, подстраиваться под чужое настроение и мечтать свалить отсюда поскорее или сдохнуть от магической чумницы, - Ленар говорил, как отрезал, каждое слово, штампуя их с особой жестокостью. – Однако, подумай хорошенько, что тебе нравится больше - жить, как дрожащая тварь, умоляя Единого поскорее забрать твою якобы жалкую жизнь, или же остаться со мной и делать всё, что захочется, но уже без ненужных ограничений. Оникс бессильно улыбнулся, обнажив клык на правой стороне рта. Кривая ухмылка слегка обезобразила лицо, всё ещё не лишившееся детской плавности. – Понял. Я согласен. Можешь использовать меня как тебе угодно. Ленар промолчал, подумав: «Не буду даже говорить о том, что просто не хочу, чтобы он был против меня. В конце концов, друзей нужно держать близко, а врагов к себе привязывать!» …С тех пор как Оникс прописался в комнате Ленара и Сэо, штаб-квартирой единогласно была названа Ленарова кровать. Вокруг неё, как вокруг трона короля коварства, и рассаживалась небольшая группа сопротивления в лице хозяев комнаты и ещё двух прилипал - Янаса и Пани. Каэ почему-то считали Герцина своим спасителем, и теперь каждый вечер каким-то образом втискивались в тесную комнатушку площадью чуть больше девяти квадратов. Конечно, Лен был не против, к тому же после его горячей отповеди эти двое наконец взялись за ум и начали усердно учиться. По счастливым лицам парней было ясно, что им не просто нужно, но и хочется быть хорошими магами. Герцин был доволен только потому, что им нравилось то, чем они занимаются. Отдельным разговором был Оникс, который считал ниже своего достоинства общаться с такими скучными людьми, как Янас и Пани. Вопрос о его собственном статусе оставался открытым, потому что сам парень не признавался даже под страхом смерти, а в Академии никто не знал, какой же дым показал таам на церемонии двухлетней давности для юного авантюриста-обманщика Оникса. В общем, всё было довольно сказочно. Ленар с помощью Оникса мстил лейте, которые успели обидеть его или двух прилипал, не зная бед и забот. Диметрис всё ещё не обращал на их проказы внимания, а между прочим было там на что посмотреть - один только пятый год, выползший из своих комнат при параде (то есть намарафеченный по полной программе: смоки-айз, вечерний мейк), чего стоил! Идеи из Лена лились нескончаемым потоком, но при этом его шалости никому не причиняли вреда (он упорно отказывался от предложения Оникса проклясть их всех к чертям, сделав импотентами), и смешили народ. Конечно, Герцину пытались мстить, благоразумно не трогая мастера подлянок. Подстерегали в тёмных углах, запирали в туалете, уничтожали доклады и письменные работы, ставя Лена в неловкое положение. Да, вскоре Ленарчику остро захотелось принять крайние меры и всё-таки сделать кому-нибудь позднее обрезание! Сэо удерживал от глупых поступков. Сэо вообще пользовался как мог тем, что Ленар его почти беспрекословно слушался. Ради парня Герцин с удовольствием пошёл бы «туда, не знаю куда» за «тем, не знаю чем» - и вернулся бы не с пустыми руками! Всё потому, что Сэо имел на Ленара какое-то странное, не поддающееся объяснению влияние. Во-первых, Лен не мог долго находиться вдали от своего соседа по комнате - непременно начинало тянуть обратно, даже если дело, которое он выполнял, было очень важным. Во-вторых, Герцин начал замечать за собой, что невольно провожает Сэо взглядом, смотрит чаще, чем на других, и любуется красивыми чертами лица, желая прикоснуться, почувствовать под пальцами мягкую кожу парня. Это было похоже на влюбленность - странная лёгкость внутри, никаких мыслей в голове, и совершенно никакого желания от этого чувства избавляться. Когда светловолосый улыбался, Лена передёргивало, но вовсе не от отвращения, а от поднимающегося внутри тепла, томящего чувства возбуждения. Сначала Ленар злился на себя самого, напряженно думая, как же он докатился до жизни такой, где свернул не в ту сторону на дороге жизни, что попал в страну-голубизну, но сам себе был вынужден признаться вскоре, что, вообще-то, он изначально был неравнодушен к Сэо, ещё с момента первой встречи (тогда, во дворце, во время проверки силы духа, это чувство было намного острее, и пронзило всё его нутро, заставив кровь в сердце бешено клокотать), тогда как к другим особям мужского пола был в этом плане равнодушен. Когда парень появился в Академии, беспокойство пересилило влюблённость, и комплекс старшего брата затмил Герцину глаза. Ему некоторое время нравилось заботиться о Сэо, заменяя ему мать, отца, брата и ещё бог знает кого, но теперь этого было недостаточно, и Лен начинал чувствовать себя извращенцем, алчно жаждущим инцеста. К концу первого месяца пребывания в Академии, Герцин собрал всю свою честнýю компанию (мало ли что взбредёт в голову обиженным старшим, если они останутся в общежитии без поддержки друг друга) и навострил лыжи в сторону ближайшего города, до которого было рукой подать. Требовалось понемногу закупаться к медленно надвигающейся осени - ходить в тапочках по грязи было как-то неудобно, а в сапогах довольно-таки жарко, да и натирали они дай бог. Естественно, на покупке обуви Ленар не остановился - слишком многое потерял бы. Пани и Янас отправились в специальный магазин для каэ, дабы купить что-то помоднее тех сапог, которые взял себе Лен, а Сэо с Ониксом решили «ненадолго забежать» в книжный, где застряли очень надолго. В общем, решение заглянуть на ряды, где торговали немногочисленные варвары с Диких Земель, было довольно спонтанным. Лен бродил по кварталу, заполненному лавками, с видом ревизора. Такое брезгливое выражение на лице значительно уменьшает стартовую цену товара для торга - когда ты выглядишь, словно у тебя много денег, но отдавать их за какой-то отвратительный продукт не намерен, у тебя больше шансов сторговаться за бесценок. К тому же, у Лена было не то чтобы очень много денег - только пара золотых монет, вырученных с продажи заколки с изумрудами (той самой, что дал вместе с кителем Харам), однако и этого должно было хватить хоть на что-то. В прошлой жизни Герцин никогда не мог спокойно пройти мимо магазинчика с различной бижутерией и побрякушками, которые нравились девочкам-подросткам. Такая вот у него была страсть - любил браслеты и кольца, преимущественно деревянные и кожаные. Так вот, и на этот раз пройти мимо лавки с различными мелочами, привезенными из Диких Земель, не получилось - Лен остановился как вкопанный, взглядом отыскивая что-нибудь интересное. Интересного было много, и при возможности парень, наверное, просто-напросто купил бы всё, однако денег вряд ли хватило бы. Впрочем, уже через пару секунд взгляд Ленара остановился на аккуратном маленьком кольце, точно на девичий пальчик. Свитое из тонкой проволоки и украшенное бусинами двух цветов - белой и красной, оно притягивало взгляд, и отличалось по виду от остального, почти невзрачного товара. Было в этом украшении что-то очаровательно-душевное. – Сколько оно стоит? - спросил Герцин по-эрхийски, завороженно глядя на кольцо. У него не возникло сомнений, что торговец поймёт, что конкретно он желает купить. Только это украшение стоило такого восхищения, хотя ничего особенного из себя, если посмотреть, не представляло. – Не понимаю, - криво ухмыльнувшись, произнёс торговец на ломанном эрхийском, скрестив руки на груди и отводя взгляд. – Тогда вы не против, если я буду говорить на альмеррском? - протараторил Лен, немного придя в себя. Приятно было снова заговорить по-человечески, не раздумывая над каждым словом и контролируя свой длинный от природы язык. – Я спросил у вас, сколько стоит то кольцо, - повторил он специально для этого торгаша, не желающего иметь дел с эрхийцами. Нахера вообще приезжать в чужую страну торговать, если не продаёшь ничего местным? Варвары в этом городе тоже жили, конечно, - всё же почти граница с Дикими Землями - но составляли от силы процентов пять от общего числа населения, и вряд ли были частыми посетителями рыночных рядов и приносили много прибыли. – Извините, маи-ле*, не признал соотечественника, - на этот раз по-доброму улыбнулся торговец. – Но, извините, это кольцо не продаётся. – Отчего же? - нахмурился Ленар. – Я нашел кольцо, когда отправлялся сюда - это было порядка трех-четырех месяцев назад, ещё до войны. Но оно почему-то отвергает любого человека, не желая признавать в нём хозяина, - он покачал головой. – Я оставил его здесь для красоты, потому что оно довольно необычно… – По-моему, вы ошибаетесь, - мягко улыбнулся Лен, глядя на украшение. – Оно ищет своего истинного хозяина. И, похоже, уже нашло, я это чувствую. Позвольте мне его надеть. – Конечно, попробуйте, если хотите, - неуверенно пробормотал мужчина, протягивая колечко Ленару. Герцин посмотрел на свои руки, прикидывая, куда бы его пристроить. Самым подходящим местом почему-то оказался указательный палец правой руки, хотя Лен был уверен, что на него кольцо попросту не влезет. Впрочем, парень уже устал сопротивляться своей чуйке, и натянул украшение на тот палец, который ему подсказывало сердце. И оно влезло! Опалив кожу рук и чуть увеличившись в диаметре, но влезло! Ленар удивленно смотрел на севшее, словно влитое, кольцо и улыбался. Торговец тоже был шокирован произошедшим, но молчал. – Итак, сколько же я вам должен? - поинтересовался Герцин, подняв взгляд на варвара. Тот покачал головой. – Его много кто пытался надеть, но такое чудо я вижу впервые, маи-ле. Я отдам вам его просто так, иначе Единый перестанет мне благоволить. – И всё же, - замялся Лен. – Я не могу просто так… – Тогда… скажите мне своё имя, - улыбнулся вдруг торговец. Ленар знал, что по легенде, человек, назвавший своё имя, создает некую невидимую связь между собой и тем, кому он это говорит. Что-то вроде крепких, почти божественных уз дружбы. – Моё имя… - Ленар запнулся, потому что язык словно стал ватным. – Меня зовут Лэ-Ну.

***

– Ленар! - голос Сэо невозможно было перепутать ни с чем другим - громкий и чистый, он будоражил Ленарово естество, пробирал до костей. – Как я не догадался сразу же пойти сюда! Я тебя везде ищу, даже ректор не знает, где ты. К счастью, у меня неплохо работает интуиция… – Ты искал меня? - удивился Герцин. Он снова сидел в библиотеке, пытаясь разузнать о своём недавнем приобретении побольше. Не все же кольца подгоняются под размер таким вот странным способом? – Что случилось? С вылазки в город не прошло и двух дней, и что уже успело случиться? – Так, к слову сказать, обед уже, пойдём поедим, - Ленар поднялся с насиженного места и, попрощавшись с библиотекарем, пошёл за Сэо в сторону столовой. – Так вот, насчёт новостей… – Пани и Янас? Или Оникса снова подловили? – Да нет же! Диметрис сказал, что сегодня в Академию прибудут новые преподаватели. – А с нашими что случилось? - спросил Герцин, вскинув бровь. – Декрет, смерть, отпуск… декрет? – Ну ты дремучий, - покачал головой Сэо. – Преподаватель по истории магии и Эрхи замуж выходит, а вместе с ней и моторист* уходит, младшим мужем. – Выходит, учителей двое? - хмыкнул Ленар. Ему на эти странные субстанции было наплевать. Какие-то они были равнодушные, искусственные, что ли. – По слухам, даже трое. С этого месяца начинаются занятия по самообороне, всё из-за войны с альмеррами. Говорят, навыки борьбы необходимы на их территории. Да, Лен помнил слова Нейруса о антимагических воронках на территории Диких Земель. Там никакая магия не поможет, не бежать же с поля боя только потому, что с тебя последние трусы сняли? Не по-геройски как-то. – Значит, ещё один козёл-лейте? - тяжело вздохнул Ленар. – Опять на мозги капать начнут… – Я бы предложил тебе вооруженный нейтралитет, пока ситуация с новыми учителями не успокоится, но решать тебе, - пожал плечами Сэо. За разговорами они быстро добрались до столовой. Там уже были Оникс, Пани и Янас, приветственно махающие клешнями. У их компании был отдельный стол, за который с некоторых пор все опасались садиться - проще уж было сидя на подоконнике поесть, чем давиться под десятками пристальных взглядов. Сэо как всегда взял немного, потому что никак не мог привыкнуть к южному рациону, и его до сих пор подташнивало от некоторых блюд, Ленар по привычке ухватил с раздаточного стола всё, что там было, и много, как с голодухи, и сел за свой стол, игнорируя пристальные взгляды и шепотки за спиной. – Итак, вы все в курсе новостей? - неспешно начал он разговор с товарищами. Те почти синхронно кивнули. – Что будем делать, если кто-то попытается положить нас на лопатки? – Ленар, может стоит немного успокоиться? - неуверенно пробормотал Пани, вяло ковыряясь вилкой в тарелке. – На время, конечно. – Я согласен с Пани, - выдохнул Янас. И только Оникс молчал, улыбаясь чему-то своему. – Будем действовать по обстоятельствам, - решил Герцин. – Нет смысла строить догадки, когда мы даже не знаем, как дело сложится. – Будем просить Единого о благословении, - подытожил Сэо. В этот момент всё и началось - в столовой поднялся базарный гвалт, и Ленар отвлёкся от еды, чтобы взглянуть на бешенного пса, решившего, что Герцина можно отрывать от еды, когда он голоден. – Кейн? - удивился Лен, заметив парня, который, поднявшись из-за стола, направился в его сторону. – Чего тебе не естся-то спокойно? Обязательно базар-вокзал устраивать посреди бела дня? - произнёс он половину слов по-русски. Кейн без слов замахнулся на Ленара, и тот даже не успел толком ничего сделать, как щит, возникший над Герциным, отбросил его обратно. Ну, относительно обратно, конечно - парень вылетел в окно. А потом началась бойня!

***

Диметрис удрученно вздохнул, убрав челку ото лба. – Эти недоумки опять что-то натворили, - сделал вывод ректор, не двигаясь с места. – Хорошо, что только одно окно… В этот момент из второго окна вылетел ещё один парень, а после - ещё один. Теперь все три панорамных окна были разбиты, и Шеогран застыл на месте, будучи не в силах даже что-то сказать. С приездом в Академию Ленара всё перевернулось с ног на голову, и теперь подобные случаи были не редкостью. Если бы не Сэо, Диметрис уже давно отправил парня восвояси… Дёма отмер, срываясь с места. События последних недель показали, что его инстинкты малость притупились, и сейчас следовало их снова отточить. Происходящее в Академии с трудом можно было назвать учебной дисциплиной, поэтому студенты рисковали получить взыскание. Ага, в лобешник они рисковали получить, идиоты, вскормленные на вольных хлебах! Перепрыгнув через полусознательные стонущие на клумбах тела, Демис оказался на широком прочном подоконнике. В помещении стояла тишина. Все мирно обедающие студенты встали со своих мест, удивленно глядя на улицу (после того, как к действу присоединился Дёма, начали смотреть на него). Один лишь столик был спокоен, и сидящие за ним юные дарования продолжали есть, не обращая на окружающих никакого внимания. Среди них Демис узнал Ленара и Сэо, остальные трое были ему незнакомы. Заметив Демисаррэ, Сэо выронил из руки ложку и уставился на бывшего хозяина, как Левий Матвей на распятого Га-Ноцри. – Маи Мариэт? - удивленно спросил, приподнявшись со стула, Ленар. Он придержал желающего встать Сэо, барским жестом опустив на его плечо руку. – Как это вы здесь?... – Что здесь произошло? - оскалился Дёма. Всё же этот пацан доверия не внушал - слишком уж неожиданно появился в Дёминой жизни, и всё перевернулось именно после его появления. – Какого чёрта неопознанные объекты вроде тел студентов-идиотов вылетают в окна прямо во время обеда? Двое сидящих за столом парней захихикали, стараясь это скрыть (Демис сделал вывод, что это была парочка совершенно слабеньких каэ), а вот третий молча пялился на Дёму своими синими глазищами. – Мы воспитываем в наших возлюбленных лейте уважение к более сильным студентам, - без страха ответил за всех Ленар, испытующе взглянув на капитана. – Им почему-то пришло в голову, что над нами можно потешаться, раз уж мы не старшие. Сейчас вообще произошло нечто, из ряда вон - они пытались меня ударить, без предупреждения накинувшись прямо посреди обеда. Дёма невольно вспомнил полгода, проведенные в Военной Академии, и вздрогнул, словно наяву почувствовав, как сидит за столом в столовой и пытается спокойно есть, игнорируя обжигающие взгляды сокурсников. Тогда он был окружен лучшими из лучших, даже сам стал «своим» в Большой Десятке*, и да, его ненавидели, пытались унизить, даже изнасиловать. Однако тогда он с помощью Голоса заставил их всех отжиматься в умывальной. Парни отжимались и плакали, как дети, потому что особой разницы между каэ и лейте именно здесь не было. Все одинаково устают, отжимаясь подходами по сто пятьдесят раз. – Каким образом они вдруг птицами полетели на лужайку? - решил всё же удостовериться Демисаррэ. – Щит слишком пружинистый получился, - пожал плечами Ленар. – Они пытались меня ударить, а в итоге Стихия отбросила их назад с той же силой, с какой они замахивались. – Не помню, чтобы у тебя была магия тогда, когда мы виделись в последний раз. Это было не так уж давно. – Верно, - улыбнулся Лен. – Я быстро учусь. В любом случае, могу я поинтересоваться, зачем и откуда вы здесь? Дёма оглянулся, заметив любопытствующие взгляды юных магов, и страдальчески поморщился, махнув рукой. – Позже. Сначала нужно разобраться с делами, а потом я вас сам найду. И… - Дёма просканировал Сэоррэ взглядом, замечая малейшие изменения в его облике. – Сэо, всё в порядке? Парень опасливо кивнул, глядя на бывшего хозяина исподлобья.

***

Загадочное Демисово «позже» оказалось следующим днём, когда после всех запланированных занятий вся Академия собралась в зале для тренировок, - здесь в стены были встроены поглотители магии, что не давало юным дарованиям сжечь или затопить помещение - и студентам представили новых преподавателей. К моменту непосредственной встречи Сэо весь извёлся, а Ленар перебрал кучу разных способов наладить отношения с новым физруком (другое определение для Демисаррэ Лен подобрать не смог). Оникс постоянно давил лыбу, не переставая пугать своим видом окружающих. Да, если этот коварный паскудник улыбается, это значит, что стоит осторожнее обуваться, чутко спать и ходить постоянно оглядываясь. Впрочем, Герцин, который знал Оникса без малого пару недель, точно понял по его поведению, что он явно не масштабную гадость придумывает, а чему-то рад. Просто рад. Так по-человечески, даже по-детски. Хотя, конечно, может и гадость… – Дорогие студенты, - голос ректора магическим образом усиливался так, что создавалось ощущение, будто он говорил, стоя рядом. – Позвольте представить вам новых учителей. Лейта Кортея Виттори будет отныне вести у вас историю Эрхи и магии, лейта Тонилла Зэерс - моторику и практическую бытовую магию, а Демисаррэ каэ Мариэт будет обучать вас искусству боя на мечах, а так же правилам самозащиты. Надеюсь, никаких проблем с преподавателями у вас не возникнет. С завтрашнего дня они приступают к своим прямым обязанностям. Прошу любить и жаловать! – Это я не ослышался? - раздался шепот неподалёку, и Ленар посмотрел в сторону вечно недовольного чем-то лейте. Кажется, это был тщедушный второй год, не до конца сформировавшийся уродец со средними способностями, но довольно высоким самомнением. – Жаловать в качестве преподавателя физической подготовки каэ? А любить его мы, видимо дело, должны СИЛЬНО? - его товарищи рассмеялись, словно он сказал что-то ну очень остроумное. – Этот «каэ» ему нос сломает и не заметит, потому что у него и в мыслях не будет, что носы ломаются от его относительно слабого, щадящего удара, - счёл своим долгом прорекламировать бывшего наставника Сэо, стоящий рядом с Герциным. – Демисаррэ даже его бить не нужно - слово скажет, и тот уже овощем наполовину станет, - он покачал головой. – Очень жаль тех, кто легко обманулся его статусом и внешностью. – Нашёл кого жалеть, - хмыкнул Ленар. – Оставь при себе жалость, быть может она мне понадобится, а ты её на посторонних растратил. В любом случае, предупрежден - значит, вооружен. А уж кто как с Демисом будет общаться, это их личные проблемы, нас не касающиеся. Зал понемногу опустел, и в помещении остались только Герцин со своей компанией, да новые преподаватели с ректором. Дёма, заметив Сэо, направился в его сторону. – Ленар, что же мне делать? - прошептал светловолосый, едва сдерживая порыв спрятаться за спиной друга. – Если Демисаррэ действительно замешан, если он отдал приказ нас убить… – Ты его самого боишься, или того факта, что он может оказаться виноватым? - хмыкнул Лен. – Думается мне, что второе… Я тоже был бы огорчён, узнай внезапно, что кто-то из близких мне людей заказал мою скоропостижную. Сейчас всё выясним. Я не дам тебя в обиду. Даже если подо мной земля разверзнется, одного тебя не оставлю, - он ободряюще сжал руку Сэо, улыбнувшись ему. Внутри теплилась уверенность в завтрашнем дне, а большего Ленару и не нужно было. Демис спрыгнул со сцены и быстрым шагом приблизился к Сэоррэ, застыв буквально в одном шаге от парня. У него буквально не было слов, но он искренне пытался их найти, выцепить в голове хоть что-то действительно стоящее. – Я… - голос почему-то показался чужим. – Когда мне сказали, что весь кортеж уничтожен, знаешь, что я первым делом спросил? - на лице Сэо появилась мученическая гримаса, словно он не желал знать. – Я спросил: «Они живы?» Понимаешь, я даже предположить не мог, что фраза «уничтожен» может подразумевать под собой ЭТО. Мне тридцать восемь, Сэо, и я ещё ни разу не видел в этом мире такую ужасную смерть. Я думал, чем вы заслужили такой конец и не находил ответа. Будь жив твой отец, я уничтожил бы его. Не единожды. У меня в груди было пусто. Я был убит этой новостью, спасло только то, что Ианниан оказался в опасности, его обвинили в произошедшем, и мне пришлось взять себя в руки, чтобы ему помочь. И когда мне сказали, что ты жив… Я очень рад, Сэо. Можешь не верить мне, но я здесь, чтобы защищать тебя. Хотя бы тебя, раз не смог помочь Арэну, Крайсу и Малину. Сэо держался, но когда речь зашла об остальных парнях, погибших, сожженных прямо в каретах заживо, вспомнив последний крик Арэна… он заплакал. Дёма обнял его. Крепкие объятия нужны были Сэо, как никогда раньше.