Пособие для начинающего попаданца, или Так поступает Король

Воспитательные работы с подрастающим поколением на правах отца-настоятеля Дёма начал уже на следующий день. Последней «парой» студентам первого, второго, третьего и четвертого года поставили именно физическую подготовку, чему Демис не то чтобы прям обрадовался. Только приехал, и уже пришлось кому-то утирать сопли и страховать ошарашенных необычным упражнением студентов. Да, для привлечения внимания на первый день Дёма оставил небольшую разминку и прыжки через «козла» (подсобил местный бытовик, хотя и далеко не сразу понял, чего от него требует каэ, пришлось схематично изображать на бумаге), оставив «коня» на сладкое. Местные виртуозы магии, когда увидели новый спортинвентарь, так сразу и замерли, кто-то за каким-то хреном потрогал даже. Демисаррэ по-быстренькому продемонстрировал, чего от студентов хочет - плавно прыгнул, элегантно оттолкнулся руками, мягко приземлился. Четвёртый курс заржал, потому что им, видишь ли, что-то там привиделось некорректное в поведении преподавателя. Ну, Демис им сразу показал, что думает об их понятиях корректности и педагогической этике в целом - бегали ещё километр. – Желающие попробовать? - поинтересовался Дёма. Желающих не нашлось, пришлось вытаскивать из кармана пряник, выбросив кнут из рук. – Первой пятёрке смельчаков-ловкачей ставлю зачёт сразу же, на каждого по две попытки. Капитан вообще презирал правило «трёх попыток». Одного раза для пробы достаточно, на втором заходе тело уже само двигаться должно, без всяких там призрачных возможностей прыгнуть трижды. Тут же в рядах прошёл панический шепоток, и из крайних на растерзание преподавателю вытолкнули Ленара, шокировано смотрящего то на товарищей, которые его предали, то на вопросительно выгибающего бровь Демисаррэ. Поняв, что прощать за подобное его не станут ни те, ни другие, Герцин покачал головой и двинулся в сторону трамплина. Для него, как для бывшего паркурщика, сделать такое было довольно просто - тело было достаточно ловким, гибким, да и не совсем уж слабым. Правда, этого вроде бы было недостаточно, ведь, по сути, конечности были чужими, и слушались не так хорошо, как свои, родные. Но чтобы прыгнуть через «козла» (это тебе не «конь») было довольно и наличия полного комплекта ног с руками - и рубеж преодолён. В первый раз Лен сам не заметил, как перелетел на ту сторону. Дёма только хмыкнул, не удивившись. – Вторую попытку? - спросил физрук насмешливо, понимая, что Ленар-то точно откажется. – Если можно, - сломал его понятие о логике Герцин, возвращаясь к трамплину. Язык быстро скользнул по губам, смачивая поверхность, дав разгул азарту. Чего только они с парнями долгими зимними вечерами не творили в спортзале, когда на улицу выйти было нельзя! И по стенам бегали, и сальто крутили, и на руках стояли, и брейком занимались, тренируя подвижность и реакцию ног. То, что он хотел сейчас изобразить перед толпой заинтригованных зрителей, было одним из самых лёгких комбинированных «фокусов» - обычный с виду прыжок на «козла», следом упор на руки, стойка, отскок, ну и «полусолнце» на пол. Год назад Ленар даже не заморачивался, когда такое на физкультуре в универе проделывал - пять секунд и дело в шляпе, и не такие пируэты выделывал. Хотя, тут уж верно будет сказать «выделывался» перед девчонками. Сейчас девчонок не было. Но был Сэо, который тоже ждал, чем же удивит публику Ленар калей Шайэт. Лен размял шею больше показушничая, нежели действительно нуждаясь в этом, поработал плечами, выдохнул и тут же сорвался с места, прыгая на трамплин.

***

У Сэо не было никаких предрассудков по поводу статуса, определяемого силой духа, но вот когда старшие начинали измываться над младшими, хотя Единый ясно выражался на этот счёт: «Любите ближнего своего, как себя самого», - парень начинал заводиться, как механическая игрушка, и здраво рассуждать в таком состоянии мог едва ли. Впрочем, тут всегда выручал Ленар, который на эту тему тоже всегда был готов потолковать - если нужно, то даже на языке кулаков, который, в отличие от того же эрхийского, понимали все без исключения. Из-за этого Сэо приходилось брать на себя роль самого адекватно реагирующего из всей компании. Пани, Янас и Лен были лицами заинтересованными в скандале, а Ониксу просто принципиально было побоку, что там у него за спиной говорят. Иногда казалось, что парень попросту абстрагируется от окружающего мира, и всё человеческое становится ему чуждо. В любом случае, Сэо в последнее время охладел к скандалам, и вроде даже начал снисходительно относиться к подколам со стороны старших. Он хоть и был по статусу калей, а его всё больше к каэ приравнивали - симпатичный, спокойный, умный, чем вам не младший? А сегодня вот все как с цепи сорвались - на парах привязались к Ленару, смотрели в сторону компашки из пяти парней как-то странно, да и шептались тише обычного (то есть действительно секретничали, а не пытались сделать свои «тайны» достоянием общественности «по чистой случайности»). Естественно, Сэо целый день был как на иголках: за Ленаром, погруженным в раздумья - глаз да глаз, за Пани и Янасом, внезапно и вроде как тайно нашедшими себе «первые и настоящие любови» - целых два глаза, за Ониксом, последние несколько дней беспрестанно улыбающимся - все три, вместе с тем, что на затылке! На физической подготовке вообще Вечный знает что началось - шепотки становились всё громче, Сэо даже начал понемногу разбирать, в чём дело, Ленар этого конечно не замечал, незнамо зачем полез на новый атрибут для тренировок (парень вообще-то был знаком с «козлом» ещё по Мариэт-эсту, Демисаррэ что только ни перепробовал на своих подопечных), поставив в неловкое положение и самого себя, и всех своих друзей. На то, что Лена вообще из строя силой выкинули, парень внимания должного не обратил, просто неприлично вытаращился на друга, пытаясь понять, что же тот задумал. Оказалось, что с козлом не так уж и сложно справиться, хотя у Сэо на освоение этого тренажера ушла целая неделя, но к её концу он мог перемахивать через «козла» и без трамплина. Ленар сделал это один раз, а следом хотел уже во второй - явно задумал что-то очень сложное, потому что долго собирался с духом, прежде чем прыгнуть. Это действительно было великолепно - сначала парень как и положено сделал упор на руки, но после каким-то совершенно волшебным образом вскинул ноги вверх и прошёлся на руках до края «козла». Тут-то и случилась заминка - произошла какая-то накладка, и ровно стоящее тело накренилось. На лице соседа по комнате мелькнул испуг, из чего Сэо сделал вывод, что помощь ему требуется немедленно. Не хватало ещё, чтобы он упал так на глазах у всех, Единый его забери! Сэо вдохнул и выдохнул (на всё про всё ушла секунда драгоценного времени), Ленар уже падал. «Единый спаси, мне срочно нужна сила. Причём не абы какая, а воздушная, и желательно уровня магистра, чтобы всё проделать незаметно для остальных!» Времени думать не было - парень сосредоточился на том, как помочь другу. Воздух вокруг Лена сгустился, сделавшись невесть почему вязким и неприятным, но тело выровнялось, и парень смог закончить трюк, не навредив собственной репутации. Ошалелые глаза его, впрочем, почти выдали - нельзя так смотреть на окружающих, если не хочешь, чтобы они заподозрили неладное, нель-зя! – Ну, а кто может повторить? - сразу задал вопрос Демисаррэ, который, между прочим, заметил, что всё катилось в яму с х… хм, а потом невесть каким образом в последний момент наладилось. – Естественно, я про первый раз, а не про второй. Сэо, дабы не оставлять публике время на анализ ситуации, вышел вперёд и сразу же отправился к трамплину. Обе попытки увенчались успехом, к орудию пыток потянулся, оскорблённый успехами калей, любопытствующий народ - не только пощупать, но и опробовать в действии. А Сэо поспешил к присевшему на лавочку и мерно офигевающему Ленару. – У-ух, - протянул парень, увидев соседа по комнате, глядя на него и в то же время куда-то сквозь него. – Это чего сейчас было, ты понял? – Ты падал, - пожал плечами Сэо так невозмутимо, словно ничего и не случилось. – Я помог. – Как? - удивился Лен и вроде бы пришёл в себя - взгляд стал более-менее осмысленным. – Я же прямо Воздух почувствовал, а ты вроде у нас маг… - тут он замер, уставившись на Сэо, как хомяк на змею. – А ты у нас маг… чего? - поинтересовался почти шепотом. – Поговорим об этом в другом месте? - всё так же невозмутимо предложил парень, спокойно осматриваясь вокруг, как самый настоящий король положения. Никто уши на близлежащих территориях не грел, что, несомненно, радовало. – Ладно… Тогда после физкультуры в комнате? - ещё сильнее прежнего удивился Ленар. …Сэо от Ленара свою силу не то что бы скрывал, нет. Ректор, конечно, просил на эту тему особо не распространяться до первой общей практики, однако говорить об этом совсем не запретил. Просто случая не представилось, чтобы в разговор так легонько вставить, словно с ленцой: – Я владею всеми видами магии, исключая некромантию и целебное дело. Лен как пытался сесть на кровать, так над ней и застыл в позе «к верху тылом», услышав такое заявление друга. – Чего-о? - протянул возмущенно, сверкнув искусственной зеленью намагиченных глаз. – И я узнаю об этом только сейчас? У самого Герцина после пробуждения способностей к управлению Водой ничего нового в списке возможностей и скилов не появилось - было пугающе пусто, даже типовые заклинания вроде силового щита не выходили, приходилось довольствоваться водной сферой. А тут под боком абсолютный универсал! Он - вообще единичный случай на многомиллионное населения! – Я не хотел от тебя скрывать, правда, - доверительно сообщил Сэо, слегка замявшись. – Но лучше, чтобы никто кроме тебя не знал. – Я, конечно, сохраню твой секрет, Сэо, - заглянув парню в глаза, произнёс Герцин. – Если так нужно, буду молчать, - он замолчал, и сосед по комнате посмотрел на него уже обеспокоенно. – Извини, я просто шокирован тем, что ничего не заметил за такую прорву времени и даже не подозревал… Прости, что я был так невнимателен к тебе! Сэо выдавил из себя неловкую улыбку. – Значит, всё в порядке? - уточнил светловолосый. – Это не повлияет на нашу дружбу? – Нет, нет, - покачал головой Лен и жалко ухмыльнулся. – Мы по-прежнему друзья. Друзья, - прошептал, опустив голову. Друзья ли?... Перстень больно обжёг кожу, заставив вскрикнуть.

***

– Что ты видишь, Анри? В свете догорающих свечей лицо первой жены вождя выглядело по-животному хищно - значительно выдающиеся скулы, прямой нос, змеиный разрез глаз. Анри поднял веки и медленно выдохнул. – Предки чувствуют майхаран-шари, - выдавил парень через силу, потому что после проведенного ритуала всё его тело было скованно и парализовано древней церемониальной магией, и даже язык его не слушался. Встать он не смог бы ближайшие несколько часов, но уже сейчас, пусть и с трудом, мог выдавливать короткие фразы благодаря собственной силе и крови предков, текущей по венам. – Кольцо отзывается. – Ты уверен, что кольцо всё ещё с ним? Цэсея склонилась над молодым человеком, прожигая его взглядом жёлтых глаз. Цвет радужки достался ей от подлеца-отца, любимого всеми императора Эрхи. Человека, который вычеркнул её из семейного реестра сразу после того, как отправил в Дикие Земли в качестве дипломатического гаранта вождю альмерров, Кейран-Фарра. В то время Цэсее едва исполнилось семнадцать, и взамен властитель Великой получил какую-то родственницу Фарра в наложницы. Та и родила правящего сейчас в эрхийских землях сиятельного императора Эратсэ Фент’аллера, некогда бывшего слабым каэ, а в восемнадцать обретшего такую силу духа, которая разорвала камень проверки таам на мелкие осколки. Теперь мужчина был императором, а Цэсея, бесконечно несчастная Цэсея, вынуждена была выгрызать себе право на жизнь собственными клыками. Убить первую жену вождя не желал разве что очень далекий от правил Диких Земель человек. Даже сам Фарра иногда посматривал на черноволосую эрхийскую госпожу с опаской. Цэсея отвечала прямым взглядом глаза в глаза, и уже следующим вечером после таких переглядок её пытались убить в собственной хижине. Конечно, за долгие годы жизни среди альмерров женщина научилась себя защищать. Во дворце, в бытность принцессой, она училась управляться с мечом на уровне придворных щеглов - красиво выглядело, но в настоящей битве помогало мало. Несколько десятилетий спустя Цэсея не уступила бы в бою один на один своему младшему братишке, который наверняка даже не знал о её существовании. Впрочем, Эратсэ не должен был расплачиваться за ошибки отца, которого, судя по доносам послов, и сам не слишком любил. Верно, ведь предыдущий император загнал мать своего наследника в могилу так же стремительно, как вычеркнул Цэсею из семейного реестра. Девушка тогда ехала в Дикие Земли, как на казнь. В Эрхе не осталось ни одного человека, который ожидал бы её возвращения, она попросту не могла вернуться живой. Так как у альмерров девочки рождались почти с той же вероятностью, что и мальчики, и варвары не испытывали нужды в хранительницах очага, то и уважали их намного меньше, чем в империи. Более того, все самые страшные унижения на себе здесь испытывали именно женщины, их ни во что не ставили. Девочки, родившиеся в семье вождя, либо росли наравне с сыновьями, либо умирали от истощения. На изнасилования и избиения не обращали внимания, даже если это происходило на улице - люди просто проходили мимо, и хорошо, если не подбадривали дружным улюлюканьем. Мужья не защищали своих жен, братья - сестёр. Примерно в том же положении оказывались и каэ, привезенные из Эрхи. Понятие силы духа в племени отсутствовало, однако дикари прекрасно знали, чем младший принципиально отличается от старшего, и больше по привычке называли «алэ» - «женщина». Поначалу это казалось Цэсее дикостью, но потом она внезапно прозрела. Если ей удавалось оттаскать какого-то мужчину за волосы и выкинуть в центр ритуального круга, он тут же признавался ничтожеством и изгонялся из племени. Постепенно девушку начали обходить стороной - не только мужчины, но и женщины, замученные и зашуганные собственным образом жизни. А на пятом году пребывания в Диких Землях Цэсея основала собственный клан, в который брала всех желающих женщин и парней-«алэ». Анри попал в её «свиту» не так давно. Мальчика, которого с детства принуждали к разврату, женщина подобрала умирающего на улице в сезон дождей. Точнее, сделала это не она, а её сын Лэну. Тогда парню было семь, и он, воспитанный больше матерью, нежели отцом, просто не мог понять, зачем оставлять молодого человека под дождём в такое время суток, и забрал его к себе в хижину. Цэсея была от оборванца не в восторге, но неделю спустя с удивлением поняла, что тот неплохо справляется с домашними заботами, да и сам по себе довольно тихий. Так Анри присоединился к клану, став тенью майхаран-шари (о том, чтобы её сын стал единственным наследником, заботливая мамочка позаботилась лично). Что самое важное, так это наличие в жилах Анри крови предков, благодаря которой они и смогли сейчас обнаружить Лэну, якобы умершего несколько месяцев назад. Цэсея толком не успела даже стать безутешной матерью, как к ней обратился с просьбой помочь в некоем ритуале слуга её сына. Тогда Анри сразу сказал, что чувствует с Леном связь благодаря тому, что знает его истинное имя, и он явно жив. Теперь, когда кольцо было на Лэну, найти его было бы нетрудно. А вот как провернуть это дело втайне от Фарра - это уже другой вопрос. – Перстень изготавливали наши шаманы, поэтому сомнений быть не может, моя госпожа, ведь кольцо никогда не примет иного хозяина. Майхаран-шари определенно жив, и я могу с уверенностью сказать, что он находится где-то неподалеку, немного восточнее этого места. Искать его в местах прорыва бессмысленно, но по округе следует пройтись с поисковым отрядом. К сожалению, не могу сказать ничего определенного, здесь я бессилен, - еле ворочая языком, наконец договорил Анри. Цэсея аккуратно убрала со лба парня челку и улыбнулась ему нежной материнской улыбкой, как когда-то улыбалась Лэну. – Ты сделал более чем достаточно, Анри, Рожденный третьим месяцем Дикой Охоты, - здесь она слегка изменилась, и лицо, тронутое морщинами, помрачнело. – К тому времени, как Лэну вернётся домой, его отец должен быть мёртв, мой мальчик может не перенести второго покушения. Фарра держится за свою власть стальной хваткой, ему не нужны соперники, а на судьбу племени этому мерзавцу плевать! - женщина в ярости сжала кулаки. – Итак, Анри, я надеюсь на тебя. Пока я с небольшим отрядом буду искать сына, избавься от нашего достопочтимого вождя. – Я понял вас, моя госпожа, я отдам за вас жизнь, если понадобится, - прохрипел парень. – Но как же вы уедете, не вызвав подозрений у вождя? – Это уже моя задача, - загадочно ухмыльнулась Цэсея. – Тебе нужно отдохнуть, а я пока поговорю с супругом, - женщина хмыкнула со странным выражением, ясно говорящим, что Фарра за мужа она не принимает, но вынуждена скрывать презрение поистине императорского размаха под личиной ложного подчинения. Покинув дальнюю хижину, в которой женщины обычно проводили свои «тяжелые дни», первая жена вождя направилась в шатёр предводителя альмерров. Фарра развлекался со своей третьей наложницей, и от того, что в помещение вроде бы вошла супруга, ему стыдно не стало. Это Цэсею не удивило - она не показала ни словом, ни взглядом, что чем-то недовольна, встала на колени возле входа и склонила голову, ожидая, когда страсти в шатре улягутся. К моменту завершения игрищ у женщины невыносимо болели ноги и затекла шея, но она, опять же, молчала. Лишние покушения ей были ни к чему. Пока Цэсея была покорна, Фарра был спокоен. – Врываться ко мне в середине дня вот так!.. - возмутился мужчина. – Ведешь себя, как животное, алэ! «Подобно животным ведут себя твои советники и воины, насилуя женщин на глазах у всего поселения!» - захотела сказать женщина, но вовремя прикусила язык. Она слишком рано почувствовала себя победительницей, хотя один неверный шаг сейчас, когда всё подходило к концу, мог бы столкнуть её в пропасть. – Мой господин, - пресмыкаясь, но в меру, и не смея поднять глаз, в глубине которых сейчас плескался гнев, - и как только голос не дрожал от ярости? - произнесла Цэсея. – На днях мне пришло письмо от моего брата… – Роду Гордецов* что-то понадобилось? - в голосе Фарра проскользнуло недоверие с нотками интереса. – Эратсэ пригласил меня в столицу. Понимаю, что сейчас, во время войны, это достаточно рискованно, но его желание, судя по всему, связано с дипломатическими намерениями Эрхи… – Империя хочет откупиться? - уже откровенно издевался над бывшей жительницей Великой вождь. – Что ж, пожалуй, ты можешь поехать. Конечно, Фарра был слишком узколоб, чтобы отказаться от такого заманчивого с виду предложения - в путешествии всякое может случиться, и свидетелей не останется, и на Эрху ещё одну смерть можно будет повесить… Сама Цэсея прекрасно знала, что в столицу поедет только в церемониальном кимэ, и никак иначе. С Эрастэ их ничего не связывало, и никакого письма, конечно, не существовало. Но раз уж вождь даже не поинтересовался содержимым бумаги, эту подробность можно было опустить. – Тогда, если вы позволите, я отправлюсь немедленно. Подобострастно поклонившись, Цэсея попятилась назад - по правилам она не должна была поворачиваться к вождю спиной ни при каких условиях - и, взглянув на мужчину последний раз в своей жизни, покинула шатёр. Фарра если и заметил обжигающее пламя, полыхнувшее в звериных глазах Цэсеи из рода Гордецов, то не придал ему особого значения. Он ведь тоже прощался с первой женой навсегда.

***

Вскоре после отъезда своей госпожи, Анри, не теряя времени, наведался сначала к лучшему воину альмерров, разведав обстановку и показав свои умения, которые невольно приходилось оттачивать с пяти лет. Тайрэ-Анри, Рожденный третьим месяцем Дикой Охоты, был сыном простого охотника. Мать его умерла родами, что, несомненно, спасло её от участи стать матерью ещё пары десятков таких же бесполезных детей, как Анри. У парня было две сестры, умершие через несколько лет после рождения младшего ребёнка, и три брата, ставшие воинами и Анри ненавидящие. До пяти лет, в знак уважения к охотнику рода Тайрэ, мальчика не трогали даже самые наглые мужчины племени, но после смерти Тайрэ-Кину Анри, оставшись без защиты, был подвергнут ежегодному принудительному ритуалу кэссэ-алэ. Иными словами, его, пятилетнего ребёнка, изнасиловали пятеро мужчин. Через год их было уже шестеро, а через два - семеро. По одному на каждый год жизни. Едва дожив до одиннадцатого дня рождения, Анри после очередной церемонии чуть не умер - его, раздавленного морально и почти убитого, выбросили на улицу в сезон дождей. На мальчиков-алэ в поселении внимания особого не обращали, относились как к неодушевленным предметам и всячески травили, поэтому интерес майхаран-шари стал для Анри шоком. И теперь парень был обязан принцу альмерров жизнью - предан, как пёс, и верен, как сабля самой лучшей закалки. Так что потерпеть одного воина и, в крайнем случае, пару его помощников, было для Анри чем-то вроде работы. Слегка оттолкнув одурманенного воина от своего тела, Анри, соблазнительно облизывая губы, сообщил мужчине, что сделает всё, лишь бы он посоветовал его вождю в качестве наложника. Находящийся на пике удовольствия воин даже не сопротивлялся - пообещал, что всё сделает. Впрочем, в таком состоянии его вполне реально было уговорить взять Анри в мужья - если даже не позвал бы под венец, то уж стыдно ему наутро было порядочно. Таким образом, уже через два дня после отбытия Цэсеи Анри без особых проблем попал в шатёр вождя, дабы «пройти по дороге счастья» (и как только люди не извращаются, пытаясь дать приличное название процессу совокупления!). Будь у Анри выбор, счастье он нашёл бы в любом другом месте. Лишь бы подальше от этих пожирающих и горящих похотью невыразительных глаз. Фарра было едва за сотню, но свой век он уже отжил, пора было уходить на покой, однако мужчина продолжал командовать местным парадом всеобщей истерии ненависти и варварских предрассудков. У Фарра были длинные чёрные волосы, по длине чуть уступающие, из-за разности магических сил, гриве Лэну. У самого Анри волосы едва ли достигали плеч - длиннее было не положено по статусу, почти рабскому - и напоминали по цвету вязкую древесную смолу. У парня были узковатые карие глаза, тонкие губы, которые, впрочем, лица не портили, придавая ему какое-то особенное очарование. Нет, по меркам Диких Земель Анри был очень даже красив, но в той же империи, где в моде сейчас были пухлые розовые губки и мальчики-«девочки», его внешность вряд ли оценили бы по достоинству. Фарра оценил. Ему было даже плевать, что мальчишка прислуживал сыну и первой жене - настолько был очарован ещё во время первой встречи. Не пойди Анри с просьбой к лучшему воину, вождь сам позвал бы его неделю-другую спустя. Проблема была только в том, что парень не мог ждать столько времени - от мужчины нужно было избавиться уже в ближайшие дни. Желательно, уже сегодня - вещи Анри собрал, и они дожидались парня в ближайшем лесу, в тайнике, чтобы их случайно не отыскали охотники или собирательницы. Сразу после акта отмщения молодой человек должен был сорваться с места, не оставляя соплеменникам возможности себя уничтожить. После возвращения Цэсея нашла бы его, потому что они заранее договорились, что парень будет скрываться в заброшенной деревне возле границы. Теперь осталось только убить вождя, чтобы это не стало известно всему поселению в первые же несколько секунд. Анри нужны были по крайней мере четверть часа на осуществление задуманного. И он знал, как это можно сделать.