Пособие для начинающего попаданца, или Так поступает Король

– Госпожа Цэсея, я не думаю, что будет безопасно вот так проезжать через заставу... - Маири, девушка из числа сопровождения жены вождя, с недоверием посмотрела на стены крепости. – Между нами и Эрхой сейчас непростые отношения, нас могут убить или взять в плен... Маири, Рожденная Господством Стихии, была самой обычной альмерркой - чёрные волосы, тёмные миндалевидные глаза, смуглое овальное личико без признаков старения. Ей было всего двадцать пять, и она ещё ни разу не покидала поселение на столь долгий срок. Рожденная в семье воинов, Маири и сама неплохо управлялась с мечом, однако красота, доставшаяся от матери, сыграла с ней злую шутку - издевательствам и домогательствам не было конца, и десять лет назад она присоединилась к клану Цэсеи, чтобы уберечь девичью честь. Нечто подобное, по правде говоря, произошло со всеми девушками, сопровождающими жену вождя. Они шли за бывшей эрхийской принцессой, только в ней и в её сыне видя будущее племени. – Я должна передать императору важную информацию, Маири. Как это сделать, если не отсюда? Эрхийцы не станут убивать женщин, а когда поймут, с кем имеют дело, то немедленно отпустят нас. В любом случае, нам нужно торопиться. Воронки растут с каждым днём. Если Эрха лишится магии, нам всем придёт конец. – Что вы хотите этим сказать, госпожа? - напуганная мрачными нотами голоса Цэсеи, Маири даже поёжилась. – Мы, изначально лишенные возможности управлять стихиями, не будем страдать, если магия исчезнет. – Вы все, - обратилась жена вождя к сопровождающим её девушкам (от двух охранников-мужчин они избавились сразу после того, как поселение исчезло с горизонта, отравив воду в их флягах). – Скажите мне, благодаря чему мы живём? – Кислород, госпожа. Лес дарует нам право дышать. – Благодаря мясу животных мы не умираем от голода, госпожа. – Хвала Единому за всё то, что он делает для нас! – Я могу как согласиться с вами, так и опровергнуть сказанное, - подытожила Цэсея. – Вспомним два засушливых летних месяца в прошлом году. В лесах не было достаточно дичи, и Единый не внимал нашим молитвам. Кто тогда спас племя? – Вы хотите сказать?.. - неуверенно пробормотала Маири. – Да, мой сын, Лэну, - кивнула женщина. – А точнее, его магия. Нам очень повезло, что он родился Понимающим Воду. Если бы не он, альмеррам пришёл бы конец ещё год назад. Эрха держится на магии. Это её кровь, кислород и пища. Когда прорывы разойдутся по материку, мы все вскоре погибнем. И Единый не защитит, ведь грех этот будет лежать на нас. – Тогда что нам делать, госпожа? – Для начала нужно сообщить императору. Мы должны объединить силы в борьбе с воронками. Если наши шаманы нашли способ "рвать" потоки, то должен быть способ вернуть магию в прежнее русло. Или по крайней мере закончить прорывание... В этот момент из леса раздался какой-то треск, и на поляну, где разместился небольшой отряд Цэсеи, вышли несколько мужчин. Альмеррки подскочили со своих мест, обнажая сабли и выстроив вокруг жены вождя круг. По горящим глазам было понятно, что драться они были намерены до последнего вздоха. – Защищайте госпожу! - произнесла Маири тихо, но отчётливо. Над поляной повисла тишина, пришельцы не торопились нападать. – Назовите себя, мы вас не тронем! - громко сказал один из мужчин - высокий и темноволосый, он почти зло смотрел на выстроивших круг женщин. – Мы не станем нападать. Цэсея стиснула зубы услышав язык, который когда-то был ей родным. Теперь она не говорила на эрхийском, даже не думала на нём. В её жизни был только альмеррский диалект. И этот жесткий, неприятный, режущий слух язык словно отражал весь смысл её жалкой никчемной жизни. – Я стану говорить только с начальником заставы, - крикнула Цэсея, не спеша отзывать охрану. – На данный момент я выполняю его обязанности, - ответил всё тот же мужчина. – Моё имя Реоадоникс Прэатт. – С каких это пор один из рода предателей возглавляет столь важную крепость? - насмешливо поинтересовалась Цэсея. Её подозрения, что пришельцы никак не относятся к заставе, почти оправдались. Если уж один из Прэатт здесь... Храни Единый Великую Эрху. – С тех самых, как мой младший брат стал мужем первой леди Эрхи, а я сам был назначен некромантом на службе у императора, - не менее ядовито ответил Оникс, исподлобья глядя на женщину, скрытую в охранном круге. – Повторяю ещё раз - назовитесь, мы не тронем вас! Цэсея взглянула на Реоадоникса как на пустое место. – Моё имя - Цэсея Ларра Ортани лейта Фент'аллэр, - назвалась она полным, почти уже забытым в Эрхе именем, гневно сверкнув глазами. – Я старшая сестра ныне царствующего императора Эрхи и первая жена вождя альмерров Кейран-Фарра. Диметрис сообразил первым - положив меч на землю, мужчина встал на колени и опустил голову. – Эрха приветствует принцессу, - торжественно объявил ректор Академии Магии. Следом за ним на колени упали и Дёма с Ониксом. – Прошу простить меня, - сдавленно произнёс некромант, не поднимая глаз. – Расступитесь, - приказала жена вождя, и Маири, шепнув "Разомкнись", первой сделала шаг назад. Круг в то же мгновение превратился в монолитную стену позади госпожи. – Поднимитесь, - хмыкнула Цэсея, глядя на коленопреклоненных мужчин. Ей уже давно не было дела до дворцового этикета. И этот Реоадоникс её позабавил. Глупый мальчишка. Длинная жизнь делала мужчин слабаками, не желающими взрослеть. Впрочем, не Цэсее было жаловаться - именно благодаря этому нежеланию Фарра сейчас наверняка спит вечным сном, а она может возвести сына на альмеррский трон. – Меня нет в реестре семьи Аллер уже долгие годы, нельзя считать нищенку принцессой. Однако я здесь не просто так, мне нужно передать Эратсэ послание. – Ваше Высочество, - поклонился Диметрис снова уже поднявшись на ноги. – Прошу вас идти за мной, мы разместим ваш отряд в крепости. – Благодарю, - улыбнулась женщина. – В крепости сейчас много людей? Мой муж, как я знаю, отдал приказ зачистить заставу. – Двадцать пять человек, среди них двадцать магов. Однако сейчас, из-за воронки... – Прорыв уже затянул заставу? - ужаснулась Цэсея. – Единый нас спаси! – Так вы в курсе? Прорывы - дело рук ваших шаманов? - нахмурился Оникс. Жена вождя скривилась, глядя на этого острого на язык юнца. Он относился к той немногочисленной группе людей, которых Цэсея терпеть не могла - высокомерные болваны. – Я буду говорить об этом только с императором и только при условии, что он окажет содействие в одном деле... Лэну нужно было найти немедленно, ведь Фарра, скорее всего, был уже мёртв. А альмерры не должны были надолго оставаться без твёрдой руки вождя.

***

Альмерры всем сердцем верили, что чем больше из человека вытекает крови после удара ножом в грудь, тем повиннее он в содеянном. Якобы, если преступник не виноват, Единый не позволит ему умереть. Ну да, чего уж там - всего-то дыра в районе сердца! Анри периодически терял сознание. Крови, вытекшей из него, с лихвой хватило бы, чтобы наполнить чашу справедливости, стоящую у главного шатра. Впрочем, Анри действительно был виновен, и лужа под ним росла каждый раз, как он приходил в сознание и испытывал на себе гнев Фарра. Глупо было думать, что вождь позволит себя убить так просто. От кинжала он увернулся, хотя парень был уверен, что тот спит. Заорал во всю мощь лёгких, что его убивают - тут-то Анри и скрутили и привели в эту хижину на отшибе, откуда его криков не было слышно в поселении. Правда, никто не пришёл бы ему на помощь, даже если бы его резали в центральном шатре. Ублюдок Фарра знал, как пытать. Все болевые точки знал. Знал, как не дать умереть, но позволить испытать при этом адские муки. Анри стоило всё же отравить его собственной кровью, из-за которой парня в деревне так ненавидели, как он планировал изначально, но в конце концов передумал, посчитав подобную смерть излишне благородной для такого пса, как нынешний вождь. Кровь предков убивала, жгла кожу, ослабляла тело и связь с ним души. Рожденный третьим месяцем Дикой Охоты с радостью унес бы Фарра с собой за Грань. Пусть только Лэну выживет, пусть станет вождём, пусть прекратит эти пытки! – Анри, милый мальчик, - на этот раз вождь тоже был здесь. Сидел в кресле напротив и наслаждался видом прикованного к стене кандалами Анри. – Повторяю свой вопрос ещё раз - это Цэсея приказала тебе меня убить? Конечно, это была она. Но я не могу вот так просто обвинить её в этом, пока ты партизански молчишь, ведь старейшины всё ещё не доверяют мне, но верят этой мерзкой суке! Цэсея, - Фарра зарычал, словно животное. – Да, я убил её выродка! И, Вечный меня забери, лишился из-за этого своего влияния! Из-за какого-то седовласого ублюдка! – Предки говорят, в этом - хах - ублюдке течёт ваша Кровь, - Анри хрипло рассмеялся и его вырвало кровью. Находясь в шаге от потери сознания, парень всё же продолжил, выплевывая вместе со словами ядовитую слюну: – Но даже Вечный стал бы Лэну лучшим отцом! Единый, даруй мне лёгкую смерть, умоляю тебя, - из последних сил улыбнулся ночному небу Анри. Где-то там, снаружи, горело ночное солнце, обеспокоенно заглядывая внутрь хижины через небольшие окна. Оно звало Рожденного третьим месяцем Дикой Охоты с собой, но парень не находил в себе сил покинуть это тело. Да, признаться, ему хотелось умереть и стать звездой, как когда-то сказал спасший его странник. «Тебе ещё рано умирать, малыш», - сказал он, поднявшись с земли рядом с едва дышащим Анри. Это был его одиннадцатый день рождения. Это был день ритуала. Этот день должен был стать для Анри последним. А мужчина держал нить души мальчика в своих руках до тех пор, пока она не решилась влиться обратно в тело. Анри ещё много раз задавался вопросом, почему не умер тогда. В конце концов, он понял, что судьба дала ему ещё один шанс. Госпожа удача предоставила все условия для лучшей жизни. Но Анри словно что-то упустил. Теперь он не мог понять, в чём провинился. Он был уверен, что убийство Фарра - его предназначение, но Единый явно был недоволен. Он не забирал парня за Грань. Даже Вечный не пришёл по его душу. Анри чувствовал, что ему холодно. И телу и душе было отвратительно холодно. Одиноко, больно, страшно. «Мама, почему это должен быть я? Мама, почему я до сих пор не умер? Мама, я не хочу, мама, мне больно! Мне больно!» – Когда сдохнет, выброси его тело в реку, - отдал приказ своему рабу Фарра, думая, что его пленник снова потерял сознание. Впрочем, был не далёк от истины. В бреду Анри успел проклясть и свою госпожу, и Лэну, и Создателя. «Вот бы всё было как тогда, мама...» Ах, как тогда!.. ...Тогда Анри плакал. Ревел навзрыд, кричал, бился в тисках чужих объятий. Инстинкт велел бороться, кусаться, бежать. Убивать. Естественно, он был всего лишь мелким бесполезным парнем, а годы постоянного недоедания сделали его тело слабым, не способным на сопротивление. Видневшиеся сквозь тонкую бледную, испещрённую капиллярами кожу рёбра не делали его объектом желания всех окружающих мужчин. Каждый раз его брали самые отвратительные и жестокие. Каждый раз Анри находился на грани смерти. И каждый раз выживал. Назло. Вопреки. Невозможно, странно, страшно - жить. От года к году, от ритуала до ритуала. Парню казалось, что он живёт этим. Что он умрёт, если его не изнасилуют в очередной раз. Потому что он рожден для этого. Потому что это - его Судьба. Душе было больно, но эта боль никогда не сравнилась бы с адскими мучениями, настигающими Анри после ритуала. Почему-то физические увечья по мальчику били сильнее, чем моральные. Было невозможно понять, почему именно он должен так страдать. Почему он, а не его старшие братья? Не те жалкие мальчишки, которые издевались над ним в течение года? Ах, да, они же "сильные"! Да, в них же нет ни капли проклятой крови предков! Точно, они... Избранные. Они сосуды, вместилища Единого. Его Голоса, его Глаза и Уши! Они особенные, они нормальные. А Анри ненормален. Анри должен страдать. Страдать и, в конце концов, умереть смертью паршивого, больного пса. В очередной раз скорчившись на сырой холодной земле, пропитанной недавно прошедшим над поселением дождём, парень провыл ещё жалостливее. Мужчина, сидящий рядом и сжимающий его руку, вздрогнул, как от удара. Он не мог ему помочь. Здесь, на окраине поселения, не было даже возможности развести костёр. – Малыш, если в тебе не останется сил бороться, ты умрёшь, - прошептал он, убеждая Анри подняться с земли. – Ах-х, - снова скорчился от боли мальчик, – просто позвольте мне умереть, Единым прошу! – Я не могу этого сделать, понимаешь? Если я оставлю тебя в такой час, даже не попытавшись спасти, на последнем суде Единый мне этого не простит, - покачал головой "спасатель". – Прости меня, я, возможно, был не прав, когда удержал твою душу в теле, но иначе было нельзя. К сожалению, я не в силах помочь тебе сейчас, ведь могу излечить только мёртвое тело. – Вы некромант? - спросил Анри, не глядя на мужчину. Тот кивнул. – Скажите мне, господин некромант, что значит это ваше загадочное "излечить"? Когда я умру, мне разве будет не плевать на боль? Тогда зачем мне эта панацея, когда я уже ничего не буду чувствовать? "Излечить", господин некромант, можно только живых. Мёртвым это не нужно. Мёртвым плевать на боль, на горе, на шрамы, на всё. Мне тоже плевать, поэтому… Да, вы можете подлатать моё тело, когда я наконец откинусь. Мне даже легче от мысли, что соплеменники сожгут моё превосходно чистое, здоровое... - Анри скорчился от боли, пульсирующей чуть ниже копчика, – холодное тело. Ваш дар, кажется, бесполезен, господин некромант, мне жаль. Знаете... Вот вы говорите, что я слишком молод, чтобы умереть? Я более чем уверен, что даже если буду умолять, наш шаман-лекарь не станет латать мои раны. Слишком их много, а дар у него довольно посредственный, и лечение даже простых ссадин отнимает много сил. У меня, скорее всего, разрыв внутренних органов, я чувствую, как внутри бурлит кровь, но течёт она явно не по венам. Так что? Даже если мне суждено жить, я не согласен на такую жизнь. Но и умереть, познав только боль и постоянную горечь, я не желаю. Похоже, я болен. Да, пожалуй, это серьёзная болезнь. Я жалок. – Единый нас сохрани. Если каждый ребёнок будет так думать... – Я уже не ребёнок, господин некромант. Я уже шесть лет не ребёнок, - мальчик горько усмехнулся, вспомнив свой первый ритуал. То, как он был шокирован, как он до последнего не верил, что это действительно происходит, что это не кошмар. – Мой отец умер, матери я не знал, мои братья ненавидели меня из-за проклятой крови, поэтому сразу после гибели папы без сопротивления отдали на растерзание оголодавшим мужчинам. Обряд жесток, как наша жизнь, господин некромант. Смею ли я роптать на то, что подарили мне предки? Смею ли я жаловаться на уготованную мне богами судьбу? –..куда-то сюда. Сучонок не мог далеко уйти, крови в шатре слишком много, - раздались неподалёку голоса. Услышав их, Анри затрясся и начал лихорадочно молить Единого о смерти. Анри был прав, дар некроманта был бесполезен. Мужчина не мог его спасти. Не мог ему помочь. Если бы он только был лекарем! Если бы только боги не прокляли его этой тёмной магией!.. Голоса ещё немного приблизились - мужчины лениво обсуждали охоту на грядущей неделе - и быстро отдалились. – Знаешь, когда-то я тоже всерьёз задумывался о смерти, малыш, - маг прижал к себе тело мальчика и тяжело вздохнул, ощутив, насколько он тонкий и лёгкий. – Но тогда одна прекрасная женщина сказала мне, что если уйти, когда Единый этого не желает, ты не станешь звездой. – Звездой? - удивился Анри. Он с тоской посмотрел на небо, словно видел его впервые и, вместе с тем, - в последний раз. – Да. Ты же не знаешь… На моей родине есть одно верование. После смерти все люди загораются светилами на небосклоне. Кто-то совсем тускло, кто-то ярче. Но всех объединяет вера в судьбу и предназначение. В священном писании сказано, что смерти не следует ждать или желать - она сама придёт, когда пожелает наш Единый. Это Судьба, и от неё человеку не уйти. Если ты, скажем, потерялся в лабиринте, свернул не туда, ты всё равно рано или поздно придёшь к выходу. – Если не умрёшь раньше, от голода, - буркнул Анри мрачно. – Да, точно, - удивил мальчика некромант, согласившись: – Но не будет ли тогда смерть тем самым выходом? Если лабиринт покинет твоя душа, ты уйдешь вместе с ней. Потому что твоя душа - это ты. Потому что Единый пожелал, чтобы ты погиб в этом лабиринте. Понимаешь, к этому следует относиться без лишней философии: мы все когда-то умрём, бессмертия не существует. Вопрос состоит только в том, успеем ли мы выполнить своё предназначение на этой земле. – Обидно знать, что моё предназначение - ублажать соплеменников и умереть с порванным задним проходом, знаете ли, - вздохнул Анри, прикрыв глаза. – Впрочем, знаете, я рад, что это наконец закончится. Умирать не хочется, тут вы правы; кажется, не время ещё, однако я всё равно сегодня умру. Это моя, - Рождённый третьим месяцем Дикой Охоты надрывно рассмеялся, – Судьба. Мужчина стиснул зубы и поднялся на ноги, стараясь не сильно тревожить истерзанное тело мальчишки. Свет в окне стоящей неподалёку хижины манил к себе. Некромант последний раз взглянул на Анри, с горечью произнеся: – Тебе ещё рано умирать, малыш. Он направился к хижине и, заглянув в окно, постучал по стеклу. Подошедший ближе мальчик встал на лавку и недоуменно посмотрел на стоящего под дождём мужчину. – Мальчик, ты должен спасти его, - кивнул некромант в сторону свернувшегося в клубок на земле и трясущегося в немой истерике Анри. – Это приказ. – Кто вы? - удивился мальчик, сверкая красными радужками глаз. Он был обрит налысо или, быть может, волосы у него просто не росли. – Кто вы, чтобы приказывать майхаран-шари? – Я - бог, - ответил мужчина, наплевав на то, что, кажется, действительно приказал юному майхаран-шари подобрать изнасилованного мальчишку-беспризорника. Просто так. А испуганный перспективой божественного проклятья тогда ещё несмышленный Кейран-Лэну выбежал на улицу, вереща вылетевшей вслед за ним матери что-то о злом боге. Некромант солгал, но прекрасно всё слышавший Анри подумал тогда, что не встречал раньше столь честного человека. Для Анри этот мужчина стал богом. После случившегося верить в Единого стало трудно... ...– Не смей умирать! Слышишь, не смей! - удар по щеке Анри отрезвил. Говорили на эрхийском, который он понимал с большим трудом. Приходилось напрягать мозг, чтобы разобрать хоть пару слов, поэтому из мутного тумана полусна парень вырвался быстро. – Как вы меня достали! Два трупа в реке за последние полгода - это слишком много! Мне что, в караул здесь теперь круглосуточно заступать? Анри приоткрыл глаза и тут же закрыл снова. – Пожалуйста, дайте мне умереть, - попросил его тихо, на альмеррском. – Я тебе сейчас дам! - заорал этот... Единый, пощади! Но уже на понятном языке. – Сдохнуть хочешь - пойди скинься с обрыва. А пока я могу удержать твою душу в своих руках, за Грань ты не попадешь, ясно? Твоё тело уже в порядке, вставай, я не верю, что сил нет, ведь душа не успела уйти. – Значит, просить вас добить меня нет смысла? - всё же лелея крохотную искорку надежды, поинтересовался Анри. – Абсолютно верно. Послушай, в Эрхе услуги некроманта, тем более запрещенные обряды иссу-эттэ, стоят приличных денег. Я сделал это совершенно бесплатно, а мы, между прочим, провалялись тут с тобой кучу времени! Хорошо ещё, что Вечный бережет меня, и вокруг образовался купол неуязвимости! Раздраженный скупой практичностью некроманта, Анри наконец открыл глаза. И обомлел, подняв голову. Он вцепился в рукав рубахи мага, не обращая внимания на его удивленный взгляд и попытки избежать телесного контакта. Анри был очаровательно обнажен, мужчина же, напротив, отвратительно одет. Одежда мешала. Почувствовать, прикоснуться... Сердце к сердцу, душа к душе. Единый прости, если это не он! – Вы, - внезапно севшим голосом произнёс Рожденный третьим месяцем Дикой Охоты. – Это же вы, правда? Я жив, и вы здесь, вы снова спасли меня! – Снова? - удивился некромант. – Я был ранен, умирал, а вы держали мою душу. Тогда вы приказали майхаран-шари помочь мне, сказали, что вы - бог... Мужчина, ни секунды не медля, крепко обнял Анри, узнав в юноше того замученного мальчика. Да и как вообще можно было не заметить сразу это ничуть не изменившееся лицо? Да, конечно. Эти глаза, этот нос, эти губы - всё вроде бы изменилось, но и осталось прежним, узнаваемым. Теперь, когда мужчина так внимательно осматривал его тело, Анри смутился и покраснел до кончиков ушей. – Единый, так ты выжил! - радостно гаркнул некромант. – Какое счастье! Я и не надеялся... Подожди, - настороженность появилась в его голосе. – То есть, ты, конечно, жив, но я ведь снова вытащил тебя... Вечный тебя забери, малыш, как же ты любишь влипать в неприятности! Тебе повезло, что я был рядом, иначе ты и вправду умер бы. Вероятно, это судьба. – Если моя судьба - умирать тысячи раз, я приму её, - Анри улыбался со слезами на глазах. – Потому что в таком случае ваша судьба - спасать меня столько раз, сколько будет нужно. Вероятно, мы связаны, господин некромант. Никогда бы не подумал, что встречу вас снова. – Я тоже не надеялся, столько лет прошло. Ты снова участвовал в том животном ритуале? - совершенно серьёзно спросил мужчина, сняв свой плащ и накинув его Анри на плечи. – Думаю, тебе следует пойти со мной. Парень прикоснулся к меху с бережной осторожностью, вдохнул запах степных трав, костра и пота и... заплакал, качая головой. – Я не могу! Я не справился с заданием госпожи, я должен закончить начатое, иначе!.. – Что значит - не справился, малыш? - тихо спросил мужчина, стирая слёзы ладонями и вытаскивая из длинной челки парня сухой лист. – Тебя же почти убили. То есть, даже не почти, а совсем. Есть ли смысл пытаться? – Вы не понимаете, господин некромант! - яростно замотал головой альмерр. – Если господин не станет вождем, этот ужас будет продолжаться. Ритуал по-прежнему проводится. В день, когда мы взрослеем, в Эрхе проверяют юношей на уровень таам, а наших мальчишек и женщин насилуют! Я не могу позволить этой грязи множиться, иначе тогда для чего я был рожден? Нет-нет, господин некромант, я обязан убить вождя, иначе зачем жить? Мужчина быстро облизал губы, не заметив, как Анри проводил кончик его языка завороженным взглядом. – Живи ради меня! Да, конечно. Мы связаны, ты сам это сказал. Мы будем вместе. Хочешь путешествовать? Пойдём в Эрху, я знаю прекрасное место, где нас никто не побеспокоит. Я сделаю это ради тебя, малыш... – Вы даже имени моего не знаете, господин некромант, - улыбнулся Анри вымученно, будто едва живо. – Да и я вашего, признаться, тоже. – Хорошо, - нахмурился некромант, плотнее запахивая плащ на парне. – Как тебя зовут, малыш? Я выжгу твоё имя у себя на сердце. – Рожденный третьим месяцем Дикой Охоты, Тайрэ-Анри, - парень церемониально прижал ладонь с выставленным большим пальцем к солнечному сплетению. – Очень хорошо, - кивнул некромант. – А меня зовут Нейрус. Можно просто Ней.