Пособие для начинающего попаданца, или Так поступает Король

Где-то через час после исчезновения магии Ленар наконец взял себя в руки и посмотрел на ситуацию объективно. Ну, отключили магию, как горячую воду в летний сезон, и что? Скажут тоже, как будто конец света наступил на двадцатый год правления императора Эратсэ Третьего, а не в 2012, как обещали Майя. Вот Сэо, похоже совсем не переживал из-за этого - выглядит бодрым и решительно настроенным на подвиги! Правда, через полчаса непрерывного наблюдения за соседом по комнате Лен понял, что на лице светловолосого отражалась вовсе не воодушевление, а мрачная задумчивость. – Ты всё ещё злишься на меня за то, что я скрывал от тебя, кто есть на самом деле? - с видом нассавшего в тапки кота поинтересовался Герцин, придвинувшись ближе к другу. Сэо тяжело вздохнул. – Что ты, Ленар, я вовсе не злюсь, пожалуй, твоя тайна - это не то, что можно вот так просто рассказать, я понимаю тебя, - Ленар облегченно выдохнул, но Сэо продолжил: – Но… Знаешь, когда мы были во дворце, когда проверяли таам… Я слышал от стражи, что сына вождя, Кейран-Лэну, убили. Именно по этой причине альмерры объявили нам войну. Так вот, Ленар. Лэну был седовласым красноглазым подростком шестнадцати лет. Герцин приоткрыл рот, но тут же его захлопнул. Да, точно, как только он появился в этом мире, его посещала мысль о том, что следует узнать, в чьё же тело его затащил Нейрус, но потом Академия… И как-то всё так закрутилось! Лен закрыл лицо руками. – Господи, я совсем забыл об этом! М-да, а ведь думал, что каким-нибудь оборванцем был… Видать, жизнь намечается действительно интересная, - Ленар руку давал на отсечение, что в этот момент Ша-Ней вздрогнул, почувствовав, как кто-то вспоминает его «добрым» словом. – Если меня увидит кто-то, с кем был знаком этот Кейран-Лэну, придётся бежать на северный полюс, к медведям жить. – Не думаю, что вероятность велика, - покачал головой голубоглазый эрхиец. – Когда мы вернёмся в Академию, она и вовсе сведётся к нулю. Однако здесь, на заставе, тебе следует быть осторожнее - альмерров на границе действительно много, кто знает, откуда они пришли и куда идут. Лучше не высовываться без особой нужды, но как не вызвать этим подозрения? Все и так безмерно удивлены переменами в твоём облике, но, кажется, байка о том, что твоя мать пыталась скрыть твоё истинное, совсем не благородное происхождение от своего мужа, сработала. Пани и Янас мастерски умеют распускать слухи. Люди верят во всё, что бы они ни сказали. – Надолго ли это? - фыркнул Ленар. – Ладно. Думаю, здесь я точно никого из прежних знакомых не встречу. – Я бы не был так уверен, - Оникс, повзрослевший, как скот, раньше друзей (а на самом-то деле попросту вернувшийся в прежнее обличие), присел рядом. – У нас гости в крепости. И, вполне возможно, они не просто знакомы с тобой, Ленар. – Родственники? - тяжело вздохнул Сэо, покачав головой. – Именно. Предупреждая вопрос, мне прекрасно известно, как выглядел при жизни Кейран-Лэну - особенность нахождения рядом с императором, и да, ты - это он и есть. Только вот твоей матери вряд ли объяснишь так просто что её сын мёртв, и что в его теле волшебным образом оказался человек из другого мира. В любом случае, мне вот что интересно… Каким это образом некромант, ожививший тебя, раз уж он из влиятельного рода Шайэт, не понял, что ты и есть Кейран-Лэну? – Благородный лейте Нейрус Шайэт сбежал из Эрхи двадцать лет назад, господин Реоадоникс, - пояснил Сэо. – Не называй меня полным именем и забудь это своё плебейское «господин», - зашипел некромант. – Если хоть одна живая душа узнает, кто я такой, прикончу всех лично! – Как скажете… скажешь, Оникс. Так вот, Нейрус мог просто не знать. Кейран-Лэну было всего шестнадцать. – Он скрывался в Диких Землях, - фыркнул мужчина. – Живя там долгое время, он просто не мог не слышать о седовласом и красноглазом ребёнке, родившемся у вождя альмерров. Странный тип этот Нейрус, надо найти его и расспросить. – Его уже двадцать лет ищут шпионы императора, а ты вот так просто предлагаешь его найти? - фыркнул уже Ленар. – Мне он сказал, что найти его невозможно, пока сам не захочет. – В этом мире на данный момент не существует человека, который способен спрятаться от меня, - весьма даже пафосно ответил принц коварства. – Тем более, если этот человек - некромант. Я чувствую собрата всегда, где бы он ни был. – Это как ректор Воду чувствует в людях? – Нет, не совсем так, - хмыкнул Оникс. – Просто могу смотреть на мир глазами собратьев. Способность эта сил отнимает много, но трёх минут обычно достаточно, чтобы определить, где находится маг с даром некромантии. Раньше, ещё во времена первых императоров, инквизиция использовала одного слабого некроманта для того, чтобы найти остальных и уничтожить. Сейчас к тёмным магам относятся не так критично, но и открыто колдовать мы по-прежнему не можем. Всё это дело… Ну, скажем, не для всех. О точной численности людей в Эрхе с даром не знает никто, я могу лишь предполагать, что их больше тысячи, хотя по официальным данным специальной канцелярии - ни одного… - заметив испытывающий взгляд Сэо, мужчина тяжело вздохнул. – Не смотри так на меня. Я не знаю, почему рассказываю вам такие вещи, просто… атмосфера располагает. В любом случае, Нейруса лейте Шайэт следует отыскать немедленно, это очень важно. – Я ищу его почти двадцать лет, - раздался за спиной Реоадоникса голос Демисаррэ. – Если вы будете искать его, возьмите меня с собой. – Если супруг короля севера желает, я не могу отказать, - ухмыльнулся некромант. – Император вряд ли был бы этому рад, но…

***

Император теперь даже жизни был не рад. За последние несколько дней у него дважды чуть не сорвало резьбу. Первый раз - когда проверку венцом проходили его «дети», а второй - когда это делал Расмэ. И если первый исход дела был вполне ожидаем, то второй выбил из колеи на несколько суток. А началось всё именно с неугомонной лейты Йены Велль, возжелавшей-таки своему сыну титул старшего наследника. Женщина чуть ли не силой потащила Адорасэ к венцу, не испросив разрешения у сиятельного императора. Паренёк вошёл в тронный зал и… там же и застыл, не в силах двинуться дальше. Кровавый венец власти не подпустил к себе шестнадцатилетнего принца даже на полшажка - порой даже слуги делали несколько шагов (виной всему, по видимому, стало неуёмное либидо покойных ныне императоров), что уж говорить о реакции дворцовой челяди? Йена была не то чтобы прямо в шоке (всё же знала о том, кто был настоящим отцом её ребёнка), но для приличия в обморок упала. Как в обморок с такой радости не упал сам Адорасэ - а Вечный его знает. Спокойно так поджал губы, вскинул подбородок, развернулся и твёрдым шагом вышел из зала. А что уж там было за закрытыми дверями - это дело десятое. Напуганные перспективой остаться с носом, фаворитки со своими чадами тоже совершили к венцу паломничество. Как зашли, в общем-то, так и вышли, ничего удивительного. Самому младшему его «сыну» было пять лет, и он не особо соображал, почему мама плачет, как будто у неё самое дорогое отобрали ("мама, но ведь самое дорогое, что у тебя есть - это я!"), но тому хотя бы удалось сделать пять шагов. Конечно, по сравнению с общей длиной зала, расстояние это было ничтожным, но уже хоть что-то. Эратсэ поначалу даже пожалел, что не видел лиц своей дорогой семьи. Потом стало не до смеха. Как-то нелепо всё вышло - Расмэ спросонок забыл (как из головы вылетело!), что тронный зал с некоторых пор стал местной молельней, ну и прошествовал от галереи до двери без всяких посторонних мыслей. Росс, в это время старающийся скрыться от вездесущего первого генерала, потом полчаса бился головой о стену, стеная по поводу собственной некомпетентности, как личного слуги. Естественно, просто так из западного крыла Раса никто не выпустил - настояли на том, чтобы он попробовал-таки взять в руки венец. Как испугавшийся открывшихся перспектив король ни отпирался, а на проверку его всё равно затащили. И когда он смог подойти к пьедесталу вплотную, шок настиг абсолютно всех людей, живущих во дворце. До императора новости дошли ещё не скоро, он был занят. В частности, попытками убедить Тэйаша каэ Виттори (пока ещё Нерассэ, но с надеждой на приставку «ди» перед родовым именем), что юноша его интересует до противного мало - практически совсем. Тэй не сдавался в попытках осадить эту неприступную крепость, лелея в сердце надежду когда-нибудь сесть на трон рядом с сиятельным властителем Эрхи. Одно он, вправду, не учёл. Свою боязнь мужчин Тэйаш посчитал несущественным препятствием. А Эратсэ, видящий парня насквозь своими страшными желтыми глазищами, этим безбожно пользовался. То прикасался ненароком к ладони, сдерживая в глубине души желание эту самую ладонь вывернуть наизнанку, то откровенно лапал, списывая инциденты на собственную невнимательность… В общем, играл рискуя, по-крупному, однако гениальный в стадии разработки план оказался не таким уж и действенным. Открыто неприятие Тэйаш не выражал, кривился только когда император отворачивался (да, Эрэ имел ещё пару глаз на затылке), ну и улыбался не брезгливо, а довольно искренне (если бы император искал актеров в бродячий цирк, Тэя нанял бы обязательно, обещая все сокровища мира такому великолепному актёру). Однако юный отпрыск второй линии рода Виттори всё же чувствовал себя не в своей тарелке. И за глаза на развращенного властью и вседозволенностью Эратсэ чуть не плевался. Тэй действительно был девственником, что бы там кто ни говорил. Причём с обеих сторон. Он ненавидел даже саму идею плотских желаний, считая людей, им поддающихся, скотами, низшей ступенью эволюции. Отвращением к совокуплению (а может ли подобный отвратительный процесс называться иначе?) парень был обязан своему отцу, при случае измывающемуся над матерью как душе было угодно. Застав однажды родителей в процессе игрищ, Тэйаш на всю жизнь запомнил искаженное страхом и болью лицо женщины, хрипящей под отцом. Секс между мужчиной и женщиной - это боль. А секс между двумя мужчинами попросту ни к чему не приводит. Это лишь бесплодные попытки не дать партнёру умереть со скуки. Всё это: семья, друзья, любовь - лишь жалкая надежда на наличие в этом мире хоть какого-то смысла. На самом деле существует только лишь страх... и его отсутствие. Остальное придумали и искусственно вырастили в себе люди. Есть только страх. Страх. Страх за свою жизнь. Вот что правит миром. Всё ныне существующее так или иначе связано с этим. За последнюю неделю к проблемам личного характера прибавились ещё и постоянные конфликты с глупыми женщинами-фаворитками. Особенно в этом деле отличилась старшая «жена» - Йена. Вот она откровенно раздражала Тэйаша, чем-то напоминая его бестолковую мать. Такая же жалкая в своём алчном желании целиком захватить всё мужское внимание. Ничтожная шлюха. Тэю надоело ждать её подлянок. Надоело ходить по коридорам, постоянно оглядываясь. Надоело следить за языком в присутствии придворных. Всё. Надоело! – Могу ли я попросить вас об одолжении, Ваше Величество? Вечный его знает, почему Тэйаш обратился за помощью к Расмэ, а не к Эратсэ. Скорее всего, дело было в настойчивом желании императора затащить Тэя в постель. Сиятельный слишком напирал, не стесняясь порой присутствия посторонних. Ему, кажется, вообще было наплевать на мнение каэ Виттори по этому поводу, что уж говорить о безразличном к происходящему вокруг слуге императора, Россе. Тот просто подпирал стенку в режиме постоянного караула с видом бывалого солдата на поле боя. – Ты совсем потерял стыд, Тэйаш? - Рас удивленно взглянул на троюродного брата из-за кипы бумаг, требующих полного внимания монарха. – Простите, я не понимаю, - растерялся юноша, инстинктивно облизнув губы и попятившись назад всем телом, не делая при этом ни шага. – Вы гневаетесь на меня? Но за что? В чём я провинился? – Давай начистоту, Тэй, - вздохнул Рас, давая понять, что играть в эту игру он не намерен. – Я знаю, для чего ты здесь. И меня это, как ты понимаешь, совсем не радует. – Я не понимаю, - продолжал настаивать на своём Тэйаш, делая несчастное лицо избитого ни за что кота. – Я!... – Ты прибыл во дворец, чтобы пробраться к Эратсэ в постель. По моим данным, пока ещё безуспешно, хотя… Это слегка странно. У тебя была масса шансов, но ты до сих пор играешь в оскорбленную невинность, ломая перед императором комедию а-ля «Я не такой!»… - тут король вздохнул так тяжело, словно на него разом свалилась вся тяжесть небесного свода. – Послушай моего совета, Тэй. Уезжай. Я не буду выгонять тебя отсюда с криками «Проститутка! Я думал мы братья!», мне это совершенно незачем. Я уже сделал свой ход в этой партии. Он стал для нашего сиятельного императора фатальным. Ему нечем ходить, игра окончена. А ты, будучи игральной костью, зачем-то лезешь на черно-белую доску. Это не твоя битва, не твоя война. Мне надоело намекать, поэтому я говорю открыто. Если не хочешь потерять голову - в прямом смысле - в этом дворце, лучше будет вернуться в поместье рода Нерассэ. Тэйаш скривился. – Я-то думал, что ты убьёшь меня сразу, как узнаешь, - фыркнул раздраженно, прекратив строить из себя невесть что. Он проиграл брату уже очень давно. Ещё задолго до того, как приехал в Льорн. Задолго до того, как в первый раз познал горечь супружества. Он проиграл ещё тогда, когда Расмэ стал королём. Теперь его было нечем бить - от него отлетел бы любой снаряд, будь то камень, кинжал или стрела. И это было так грустно, что юноше невыносимо хотелось сделать Расмэ напоследок хоть немного больно! Так, как было больно Тэйашу всю его отвратительно безнадежную жизнь. Говоря о ненависти к матери, отцу и брату, Тэй всегда имел в виду и себя тоже. Он был таким же. Кровь от крови, плоть от плоти. Наследие семьи Виттори сделало его таким жалким. Почему же оно не коснулось Раса? Почему он избежал участи «вечно второго», став первым? Почему он? Чем он был лучше Тэя? Тем, что родился раньше? Или же тем, что родился сильным духом, но был вынужден расти, как каэ? «Единый, ты так жесток» – Тэйаш, желание убить порождает страх. Если ты боишься, ты убьёшь. Подумай хорошенько. Скажем, ты бьёшься с кем-то в смертельной дуэли. Да, плохой пример...* Ты побеждаешь, и у тебя есть возможность отпустить твоего противника, одержимого местью. Но ты понимаешь, что когда-нибудь он может вернуться. Вернуться и забрать у тебя нечто очень дорогое - убить твою семью, а после, подкараулив где-то в темном переулке, лишить жизни и тебя. Ты боишься? Да, возможно, просто опасаешься, но это не меняет итога. Ты убьёшь. Убьёшь, потому что рисковать совершенно незачем. Страх может быть причиной чьёй-то смерти. А может и не быть. Иногда страх продлевает кому-то жизнь. Важно тут то, что я не боюсь. Ни тебя, ни твоего императора. У меня больше нет страха, значит, нет причин убивать. Ты никогда не станешь королём. Я никогда не лишусь своего места на троне рядом с Эратсэ. – Вы уж определитесь, Ваше Величество! Чего же вы хотите? Власти или же любви? Потому что в вашем случае невозможно иметь и то и другое - искренне отдавать всего себя любимому невозможно, если вы всю любовь отдаёте государству. Сейчас вы лишили Эратсэ всего, что он имел, и думаете, что… А что вы думаете? - Тэй рассмеялся. – Что он это вам так просто простит? Прижмёт к себе и проникновенно прошепчет на ухо, что переедет в глушь и будет верно дожидаться своего влиятельного короля после напряженно рабочего дня, сидя в хибарке на побережье южного океана? Да не будет такого никогда! Теперь ты сдохнешь в этом дворце, сидя в темнице за попытку свержения императора! - закричав, Тэйаш выбежал из кабинета. Расмэ услышал его лучше, чем кто-либо. Он узнал в его словах себя шестнадцатилетней давности. Да. Далекая от Льорна хибарка, глушь, ожидание… Это было когда-то его мечтой. А сейчас он хотел предложить такое развитие событий Эратсэ? Единый, каким он был дураком! Рас ударил кулаком по столу, несколько листов спланировали на пол с тихим шелестом. Он сам совершил эту ужасную ошибку, одержимый странными непонятными идеями. Он словно был околдован, ведь убеждение в правильности поступка не покидало его до этого самого момента. Что-то застило ему разум, убило здравомыслие. И он до мурашек боялся того страшного человека в себе, что так просто едва не уничтожил своего любимого.