Пособие для начинающего попаданца, или Так поступает Король

Если бы воздух мог звенеть от напряжения в прямом, а не в переносном смысле, Расмэ наверняка оглох бы. Это была их первая запланированная, а не случайная встреча наедине. В принципе, такого поворота стоило ожидать. В конце концов, стоило разобраться, почему венец подпустил Раса так близко, словно в него годами литрами переливали кровь Эрастэ так, что она полностью заместила жидкость в жилах короля. Расмэ и самому была интересна тайна собственного происхождения, которая, как казалось ему раньше, не была тайной вовсе. Ничего интересного в его судьбе и жизни не было - родился он, и до первого совершеннолетия был на 55% лейте, а после проверки таам отец, одержимый жаждой наживы, выдал сына за каэ и сосватал в другой, чуть менее благородный род Юнмэ. Это значительно укрепило позиции семьи Виттори, но самому Расу не нравилось. Не известно, какие мысли бродили тогда в полупустой голове Элуша, но Расмэ однозначно не хотел становиться игрушкой в руках родителей. Когда Эл, собрав в кулак всю свою силу воли, отказался от помолвки, оклеветав Раса по самые гланды, тот даже был благодарен. Потом появился Эратсэ, к которому младший отпрыск Виттори, как к человеку, всегда был неравнодушен, и всё завертелось в безумном вихре… Расмэ не видел родителей уже двадцать лет - с тех самых пор, как стал королём. В день коронации он принял от отца сухие поздравления на грани с оскорблением личного достоинства, взглянул на мать, словно видит в первый раз и понял - эта женщина никогда не была его матерью в полном смысле этого слова. Она родила его, бесспорно, а кто ещё, но не воспитала. Марта никогда не уделяла особого внимания сыну, ей словно вообще была не интересна судьба Раса. Это не казалось странным тогда, а теперь, когда минуло двадцать с лишним лет, и парень вырос в успешного во всех отношениях мужчину - тем более. – Наиболее вероятная причина - Марта зачала ребёнка от императора, а не от отца, - высказался Расмэ суховато, словно не о себе рассказывал, а о совершенно незнакомом человеке, которого ни разу даже в глаза не видел. Вариант с изменой матери его не отпугивал и не казался бредом. Он знал - лейта Виттори могла бы переспать с императором. Да, вот так просто. Любая женщина, находись она в здравом уме, так сделала бы. Грех не воспользоваться ситуацией, когда фатум так шутит. Закон Эрхи, правда, предусматривал развод в вышеописанном случае, ведь женщина, родившая наследника трона (или же бесправную принцессу), обязана была войти в гарем, пусть даже и не дарить больше императору детей. Однако, Марта почему-то осталась супругой Сэрина, родила сына и дала ему имя своего рода. – Я тоже думал об этом, - Эрэ едва слышно вздохнул, стараясь скрыть от мужа усталость. Если бы он и захотел снова устроить скандал и вразумить Раса, у него вряд ли вышло бы - вырубился уже через пять минут, так и не дойдя в своей гневной тираде до основной темы спора. Стоило уже признать, что он устал. Что ему надоело. Что ему всё чаще хотелось сдаться. …Он наконец встретил своего сына, прилюдно и не скрываясь назвав себя его отцом, а теперь вынужден в срочном порядке отправить его ещё дальше, чем в прошлый раз. И неизвестно, сколько будет продолжаться этот затянувшийся холодный конфликт интересов. Уничтожить Совет оказалось не так просто, как он предполагал изначально. Тальген действительно подписал бумагу об отставке, но его место теперь занимал Саар, который, как известно, без приказа теперь уже бывшего главы Совета даже не моргает лишний раз. И Тальген продолжал действовать на нервы. Уже в качестве члена королевского рода. Вошёл в кабинет спокойно, без лишнего шума, заставив Эратсэ оторваться от важных документов, сел в кресло, закинул ногу на ногу, ментально посылая сигналы о собственной неуязвимости. Видеть его на собственной территории было… неприятно. Чувство, сродни патологическому неприятию чего-то отвратительного по природе своей. Словно ты поставил капканы на каждом шагу, а крысы всё равно ночуют под твоей подушкой. – Чем могу быть полезен отставному главе Совета? - Эрэ чувствовал себя некромантом, копающимся в чужих внутренностях. Он всем естеством чувствовал, как понемногу наполняется сосуд терпения Тальгена. Да, он намерено раздражал мужчину. Хотел услышать от него слова оскорблений или, быть может, случайно сболтанные подробности чужих коварных планов. – Что касается вашего новоявленного сына, - без предисловий начал Тальген, не поддавшись на провокацию. – Вы же помните, что я вёл переговоры с альмеррами относительно династического брака вашей старшей дочери с сыном вождя, Кейран-Лэну? – Полагаю, речь пойдёт о том, что, за неимением у меня дочери, отправим мы Сэоррэ? - конечно, Эрэ понимал, к чему мужчина клонит. – Поверьте, мне не хотелось подобной судьбы для вашего теперь уже единственного кровного наследника, - скрыл усмешку бывший глава Совета. – Но вы сами бросили в ходе переговоров с альмеррскими послами, что готовы отдать старшего сына взамен дочери. Никто за язык вас не тянул. – Кажется, вы забываетесь, - мрачно произнёс сиятельный. Последняя фраза явно превышала границу дозволенного. – Но не будем заострять внимание на этом. Вы же прекрасно осведомлены обо всём, что происходит при дворе. Наверняка уже наслышаны, что договор с альмеррами подписан. Сэо отправится в Дикие Земли вместе с Кейран-Лэну и Цэсеей. – В таком случае, я поражён вашей предусмотрительностью, Ваше Величество. Моё вам уважение, мало кто так поступил бы. Стыдно признаться, - Тальген улыбнулся так, что Эрэ понял сразу - не стыдно. – Но я здесь, чтобы убедиться, что слухи правдивы. Лично я был почти уверен, что вы попытаетесь избавить Сэоррэ от уготованной участи. Однако, вы поступили мудро и верно. Наверное, не стоит напоминать, что вам нужно выбрать старшего наследника сразу после его отъезда? Вероятно, это будет Адорасэ? Весьма печально, что вы когда-то признали чужое дитя, но парнишка воспитывался как ваш сын, следовательно, имеет полное право на тиару… – Если вы надеетесь, что я сейчас расстроюсь, вспомнив, как ошибся, признав Адорасэ, то вынужден огорчить - я никогда не пожалею. Адорасэ далеко не идеал принца для такой огромной страны, но его кандидатура меня радует явно больше, чем, к примеру, видеть вашего «племянника» Тэйаша на троне, пусть даже на королевском, - Эратсэ тяжело вздохнул, проведя ладонью по лицу, словно снимая с себя невидимую маску. – Давайте начистоту, Тальген. Я ненавижу вас так сильно, что мог бы прямо сейчас заморозить ту часть мозга, которая отвечает за умственную деятельность. Я легко могу сделать вас идиотом, который спокойно выйдет из моего кабинета, а после - из окна в приёмной. Высота здесь немаленькая, шансы выжить практически нулевые. Но делать из вас ничего не осознающего овоща - слишком жестоко. По отношению к моей хрупкой душевной организации, конечно же. Нет. Я хочу, чтобы умирая, вы прекрасно осознавали, за какие идеи страдаете. Чтобы ваша агония свела вас с ума, чтобы вы не провалились в спасительную темноту, а умерли, ослепленный собственной жадностью, напыщенностью и глупостью. Я уничтожу вас, вам уже не спастись. Уверен, что чувства эти взаимны, и что вы тоже с удовольствием вцепились бы мне в глотку, не будь я императором, и не стой вон в том углу самая действенная машина для убийств на планете, - Эратсэ имел в виду свою охрану. – А сейчас можете быть свободны. Наслаждайтесь последними месяцами пребывания на этом свете, сегодня я щедр. ...Тогда он закончил разговор не на самой удачной ноте. Теперь, анализируя ту беседу, все свои нелепые реплики, император прекрасно осознавал, что выложил Тальгену лишнее. А на деле у него не было ни средств, ни возможностей уничтожить Виттори так скоро. Только не в одиночку. – Вижу, ты ничуть не взволнован тем, что, по сути, спал и делил трон с братом, - Расмэ криво усмехнулся, понимая, что и сам ничуть не лучше Эратсэ. Ему было абсолютно наплевать, кем на самом деле был его отец. Ещё меньше его волновало близкое родство с супругом. В конце концов, им не детей вместе растить. Хотя... тут уж как посмотреть. Один общий ребёнок у них точно был. – Рас, я много о чём думал последние несколько дней, - Эрастэ пропустил слова короля мимо ушей. Голос его оставался тихим, едва слышным. – Знаешь, что бы ни происходило между нами, я не могу ненавидеть тебя… Расмэ молчал, хотя мог бы ответить Эрэ, что чувствует то же. Ему невыносимо было смотреть на творение рук своих. Во имя каких таких высших целей он довёл Эратсэ до ручки? Для чего загнал императора в угол, уничтожил того, кого так сильно любил? Да, Эрэ был деспотом, садистом и моральным уродом, но разве не именно таким - невыносимым - он любил его? Разве не он, будучи курсантом Военной Академии мог, несмотря на косые взгляды окружающих, восхищаться старшим принцем Эрхи, будущим императором-тираном? Каково это - чувствовать, как ранее одухотворявшие стандарты рушатся, подобно песочным замкам, сбитым лёгкой волной? Это невыносимо больно. Да. – Я люблю тебя, Эрэ, - слова сорвались с губ неосознанно, но Рас не хотел забирать их назад. Он сказал то, что чувствовал. То, что хотел сказать ещё несколько месяцев назад. То, что хотел говорить всю свою жизнь. Эратсэ вскинул голову, и что-то такое блеснуло в его жёлтых глазах, что заставило Раса болезненно скривиться и заплакать, прикрыв лицо ладонями. – Единый, прости меня. Эрэ, прости, умоляю, я так сильно люблю тебя! Император отнял его руки от лица и сжал в своих ладонях холодные кисти, пристально глядя супругу в глаза. – Я тоже прошу прощения у тебя, Рас. И надеюсь, нам ещё не поздно спастись. Никогда больше, - он поцеловал кончики его пальцев, – не отпускай моей руки. Будь у Расмэ силы, он бы закивал, как болванчик. Теперь он знал, как это тяжело - идти по жизненному пути в одиночку, не зная дороги. Ведь в этой тьме так легко потеряться. – Росс, мы ненадолго отлучимся из дворца, - Эратсэ чуть ли не впервые за последние несколько месяцев не рявкнул, а спокойно проговорил имя личного слуги. Росс даже насторожиться не успел - достаточно было обернуться к императору и узреть самую счастливую из когда-либо виданных улыбок на его лице. Да и Расмэ, долгих лет королю, зеркалил эту улыбку практически профессионально. И как тут, скажите, не пить каждый вечер? Столько стресса даже у воинов-наёмников не бывает! – В случае чего, отсылай всех особо назойливых в Бездну, я заверю своей подписью, когда вернусь, - и окно персонального телепорта схлопнулось за спинами венценосных особ. Два телепорта в столице, три между Льорном и Мариэт-эст, всего два часа дороги - и Эратсэ с Расмэ уже стояли у последнего алтаря в храме Единого. – Клянусь быть верным вечно. Решение далось Эратсэ легко. Слишком долго он откладывал эту необходимость на потом, совершенно забывая, какие чувства связали их с Расом. Нельзя было жить вот так просто - получив ничего не значащее благословение патриарха в Льорне и обменявшись обещаниями любить друг друга до последнего вздоха. – Клянусь... – Клянусь быть сильным ради любви. Их чувства были глубже, сильнее, неразрывнее. Держать их в узде было всё труднее с каждым годом. Они копились внутри, не находя выхода. А ведь всё решалось так просто - поклясться перед лицом Единого, принести клятву не ему - самому себе. Стать единым целым, стать друг для друга всем - кислородом, водой, едой и сном. – Клянусь... – Клянусь жить ради семьи, и лишь в её благо. Стать смыслом жизни другого, дополнить, наполнить, переполнить. – Клянусь... – Я, сильный духом, Эратсэ Аллер, беру в мужья сильного духом, Расмэ Виттори, обещаю беречь его жизнь, как свою. Разум к разуму, сердце к сердцу, душа к душе. Уничтожить все рамки, стереть последние границы. –… душа к душе. Выжечь на теле символ вечности. Алтарь вспыхнул, в темноте из-за потухших свечей это было особенно заметно. Свет ослепил. Под сводами раздался издевательский женский смех, эхом разнесшийся по всему храму. Всё же это было неправильно - лейте с лейте, сильная душа с сильной. Не позволено, запрещено самим богом. Но он, кажется, принял и такую любовь. Шипение, запах опаленной кожи. Боли не было. Было счастье.

***

Решение тайком покинуть дворец было спонтанным. Ленар с Сэо просто прогуливались по коридору, когда заметили приоткрытую дверь, из щели потянуло свежим воздухом. Заглянув внутрь, парни поняли, что это был чёрный вход для прислуги - за кладовой и подобием раздевалки оказался дворик с небольшими воротцами, а за ними - тропинка, выводящая чуть ли не в трущобы. Шли они долго, но Лен умел скоротать время так, чтобы было нескучно - травил анекдоты из своего прежнего мира, переиначивая на местный лад, хотя это было сложно, а порой и вовсе невыполнимо по ряду причин. Иногда, чтобы рассказать коротенький анекдот на две реплики, требовалось объяснить чуть ли не всю культуру одного народа. Сэо если и не был заинтересован, виду не подавал - делал умоляющий взгляд и просил продолжать, словно действительно хотел узнать, как Лен жил в прежнем мире. – Знаешь, некоторые вещи твоего мира просто потрясающие, - пробормотал Сэо задумчиво, пнув лежащий на тропке камешек. – Но кое-что меня неприятно удивляет. Непринятие отношений между мужчинами? Дискриминация по цвету кожи или по родному языку? Твой мир как-то особенно пугающ в некоторых вещах. Ленар пожал плечами. Местные реалии тоже иногда шокировали его не по-детски. А то, о чём он рассказывал - ну, это часть истории его планеты, в конце концов. Он привык к этому. В общем, где-то через полчаса они оказались на рыночной площади. Умопомрачительные запахи выпечки взбудоражили сознание и заставили желудок вывернуться наизнанку. Денег ни у Лена, ни у Сэо, конечно же, не оказалось. Однако, вспомнив своё "тёмное" прошлое, новоявленный принц Эрхи умыкнул с прилавка пару булочек с сахаром, пока Ленар мило ворковал с хозяйкой пекарни, отвлекая внимание. К счастью, на парнях были самые обычные одежды, без драгоценностей и прочих изысков, так что они быстро слились с толпой. Да и не похоже было, что женщина заметила пропажу - среди всего ассортимента, таких булочек было больше всего, и отсутствие парочки изделий мог бы заметить только самый дотошный человек. И явно не в Льорне. Здесь за булочки денег требуют, как за драгоценные камни, а за камни - как за секонд-хэнд, снятый с императора. Не убудет с этих торгашей. – Откуда такая ловкость? - поинтересовался Лен весело, откусывая большой кусок. Дурная привычка - ну не умел он растягивать удовольствие. – Пожил бы с моей матерью, и не такому научился бы. Она печёт что-то - для хозяина, не трожь, нельзя, фу, как собаке. А хочется ведь, - Сэоррэ сделал умильные глаза побитого пса. – Давно выпечки такой не пробовал. Вку-усно, - парень даже пальцы облизал, дожевав. Ленар смахнул крошки с уголков рта и подбородка, улыбнувшись. Сэо почему-то смутился - покраснел, как помидор, опуская взгляд и смущая тем самым Лена, который тут же отвёл взгляд. Прошло несколько долгих минут, прежде чем Сэоррэ вновь заговорил. – Знаешь, я тут подумал… - теперь, немного отойдя от первичного шока, вызванного потрясениями, следующими одно за одним, парень, конечно же, начал анализировать окружающие его реалии. – Моя мама… Может, глупость скажу, но не представляю даже, как это - император и… она. Субъективно, она самая красивая, конечно, но объективно - явно не во вкусе Его Величества. Не представляю даже, как такое могло произойти. – Логичные подозрения, - хмыкнул Ленар. – Но сердцу не прикажешь. Кто знает, что могло случиться… – Да уж. Конец света, электромагнитные бури, Луна в созвездии Овна, - почти дословно повторил концовку одного недавнего анекдота Сэо, закатив глаза. Лен уже хотел ответить на сарказм сарказмом, когда заметил знакомую вывеску. Если ему не изменяла память, тогда Харам привёз его явно не в Льорн, но название «Делладель» наводило на определенного толка подозрения. Схватив Сэоррэ за руку, Ленар ворвался в магазинчик с решительностью, присущей только идиотам и храбрецам. Сложно в тот момент было позиционировать себя храбрецом. Герцин помнил, как тот странный старик назвал его предвестником бед и вообще всячески капал на мозги своими словами-загадками, но теперь Ленар более-менее осознавал, что торгаш имел в виду, и был готов к адекватному диалогу. Колокольчик зазвенел, оповещая Леранна о приходе посетителей. Натянув на лицо доброжелательную улыбочку, парень вышел навстречу потенциальным покупателям. – Чем могу? - поняв, что перед ним всего лишь два неплатежеспособных подростка, Леранн малость подрастерял энтузиазм, и улыбка чуть потускнела. – Мне нужен стар… мужчина, который торгует в магазине с таким же названием в городе близ поместья Шайэт. Можете сказать, как его зовут, где я могу его найти? - судя по тому, что названия были идентичными, это явно была какая-то торговая сеть типа «Магнита» или «Пятёрочки». И не знать всех членов коллектива было бы как-то глупо. – С чего бы тебе понадобился Цимиан, малец? - вскинул бровь Леранн. – По какой такой причине моего деда разыскивает шпана подросткового возраста? – Разговаривать я буду только с ним, - твёрдо произнёс Лен, не обращая внимания на «шпану». Не стоило этому мужику знать, что перед ним не абы кто находится, а сам предвестник апокалипсиса, розовая мечта Нострадамуса. – Прекрати, Эрхи ради, этот цирк, Леранн, - о, Лен узнал этот голос. Из соседней комнаты показался и виновник их визита - Цимиан. – Парнишки наши дорогие и долгожданные гости. А я-то думал, что ты больше никогда не явишься. Удивил ты меня, предвестник бед. Проходите, проходите. Леранн, закрой лавку, разговор предстоит долгий...