Пособие для начинающего попаданца, или Так поступает Король

Когда Ну проснулся, над горизонтом уже занимался рассвет. Сидящий рядом Ми устало вздохнул, потрепав младшего по голове, и поднялся на ноги. – Рэ уже ушёл в деревню, нам тоже пора. Идти сможешь? - Ну кивнул, торопливо вскакивая с земли. – Брат, что же произошло? - зачастил парнишка, едва поспевая за быстроходным старшим. – Мне показалось на секунду, что я будто бы умер, сердце перестало биться! - он восторженно рассмеялся. – А потом вдруг стало так легко-легко! А ты, брат? Кто та женщина, откуда пришла? – Не торопись, - Ми растянул губы в вымученной улыбке. – Ты сам поймёшь, кто она. …После этого Ну и Ми часто наведывались на тот самый холм, где впервые встретили Богиню - а это была именно позабытая всеми Эрха, какие могут быть сомнения, если память предков говорит об этом? - чтобы поболтать со Святейшей Праматерью. Эрха оказалась ядовито-саркастичной и по-детски вредной, непредсказуемой богиней. Однако столько, сколько знала она, не знал ни один из ныне существовавших шаманов и мудрецов. Она могла в любой момент исчезнуть и вернуться через пару мгновений с каким-то чудным растением в руках и начать объяснять, что летала за ним за многие дни пешего пути, к морю. Ну никогда не видел моря - он вообще мало что в своей жизни необычного видел, кроме разложившихся трупов умерших от голода младших сородичей, нескольких десятков способов болезненных смертей, показанных на одном и том же человеке, и тяжелых родов нескольких женщин из поселения. Эрха рассказывала о мире за пределами далеких гор, о том, что стоит пересечь мертвые степи, и братья увидят совершенно иной мир - мир, где нет боли и страданий, где нет засухи, голода, бессмысленных смертей. В самом деле, Ми в тот же день, как узнал об этом, набрался храбрости рассказать об этом вождю. Переселение племени могло спасти не один десяток жизней с приходом холодов. Однако же местный вождь взглянул на юнца снисходительно-холодно, и предложение отклонил. – За горами нет плодородных земель и моря, о котором ты рассказываешь, зато есть сотни враждебных племён, которые заберут наши жизни, как только мы пересечём их границу, - наставительно сказал он Ми, и парня тут же вышвырнули из шатра. Когда он рассказал об этом Эрхе, та смеялась до слёз. – Дурак, - как-то беззлобно бросила она, наконец успокоившись. – Как ты вообще додумался идти с этой мыслью к своему узколобому вождю! Если уходить, то только в одиночку. Попробуй убедить старшего брата и сестру уйти, и я проведу вас через горы. Впрочем, несмотря на «узколобость» вождя, стоило отдать ему должное - троих младших из семьи Ну на время холодов он забрал под своё крыло, объясняя это тем, что молодых в деревне с каждым годом становится всё меньше, и скоро вся деревня просто-напросто вымрет. – Почему ты хочешь нам помочь? - Ми настороженно наблюдал за тем, как рука богини ворошит волосы Ну, лежащего у неё на коленях и тихо мурчащего от удовольствия - Эрха особенно благоволила младшему из оставшихся братьев. – Ты же сама постоянно называешь нас глупцами и говоришь, что раньше не встречала таких непроходимых тупиц. Эрха как-то странно усмехнулась. – Ну, учитывая, что вы первые люди, которых я видела и лично разговаривала, то да, вы действительно самые тупые… И вместе с тем самые чистые, лишенные грехов, которые моя мать когда-то называла смертными. В вас кипит кровь предков - существ, которые когда-то были созданы и пригреты моей матерью. Вы - отголоски памяти о ней, я поклялась самой себе защищать тех, кто сохранил в себе её часть, - Ну, застывший на коленях богини ещё в тот момент, когда она начала говорить, накрыл своей ладонью её запутавшуюся в его волосах руку. – Так что можешь быть уверен - я не обману, буду помогать до тех пор, пока вы не наладите быт на новом месте. – Я… пойду найду Рэ и Ни… – Как поговоришь с сестрой, отправь её ко мне, я всё ещё не дала ей имя, - так вышло, что Ни заболела в тот же день, как появилась Эрха, и её держали запертой в амбаре на окраине деревни, чтобы инфекция не разошлась по поселению, поэтому девушка ещё ни разу не видела богиню. – Хорошо, - кивнул Ми и на всех парах понёсся в деревню. Эрха лишь покачала головой. – Детская горячность, непримиримость, чистое упрямство, непоследовательность… мне стоило, давая ему имя, отринуть все эти черты. Ну, приподнявшись и заглянув женщине в глаза, улыбнулся: – В таком случае, это был бы не мой старший брат, - и богиня мысленно согласилась. – Скажи, Святейшая, зачем ты вообще дала нам имена? – История долгая и нудная, постараюсь объяснить понятно, - фыркнула Эрха, поднимаясь на ноги и разминая затекшую шею. – Всё, что я нарекаю, будь то река, животное или человек - тоже мне, большая и принципиальная разница, - этим комментарием она явно кого-то копировала, но Ну не знал, кого. – Так вот, всё, чему я даю имена, становится защищенным. Я могу видеть вашими глазами, могу одарить вас или наказать, не касаясь и даже не находясь поблизости. Песнь этого мира вплетает вас в себя и вы становитесь его неотъемлемой частью, - богиня тяжело вздохнула, не увидев в честных и, что скрывать, глуповато-наивных глазах Ну ни малейшего проблеска понимания. – В общем, пока вы носите данные мной имена, этот мир будет всеми силами вас защищать. Пока твоё имя Лэ-Ну, Чувствующий, пока твоего поспешного брата зовут Дэ-Ми, Говорящий, до тех пор, пока твой старший зовётся Э-Рэ, Слышащий, вы в безопасности. Умерев, вы возродитесь, потеряв нить, тут же найдёте её, захотев чего-то, тут же получите это, пока в моих силах исполнить ваши желания, пока мир продолжает вплетать вас в Песнь. Естественно, делала это Эрха не просто так - конечно, эти четверо действительно были дороги ей как память о прошлом, о матери, но дело было не только лишь в этом. Важнейшую причину она скрыла, однако Ну был достаточно наивен и глуп, чтобы довольствоваться и этой малостью. Ему, ровным счётом, было плевать на мотивы богини, пока она была с ним добра, как его собственная мать, которую он и помнить-то не помнил. Клинок, прикреплённый к поясу Эрхи, завибрировал и накалился докрасна, не подпалив при этом воздушную ткань одеяния. Она зло сощурилась, вытаскивая клинок из ножен, и прорезала им воздух перед собой, открыв полупрозрачный портал, откуда тут же повеяло леденящим холодом. Она бросила взгляд, из которого тут же исчезло раздражение, на Ну, и сказала: – Скоро вернусь, никуда не уходи. И когда сестра явится, не сходите с этого места. Если вдруг за вами придут - бегите, только не в сторону деревни, а в противоположную от неё, это ясно? - Лэ-Ну закивал, словно болванчик без костей, и богиня, удовлетворившись таким нехитрым подтверждением, скользнула в портал, который захлопнулся за ней прежде, чем Ну смог произнести хоть звук, не оставив на земле ни малейшего следа присутствия босоногой богини. Через некоторое время на холме появилась Ни, прихрамывающая на одну ногу и вся покрытая синяками и ссадинами. Ну тут же бросился к сестре, усадил её на соломенный настил, на котором обычно восседала, словно на троне, Эрха. Ни страдальчески морщилась, совершая даже самое простое движение, поэтому мальчик уложил её на ту сторону тела, которая меньше всего пострадала, и решил больше не беспокоить - говорить девушке, судя по выражению лица, было больно и тяжело. Ну решил дождаться возвращения богини, которая излечила бы сестру в мгновение ока - в конце концов, для неё в мире не существовало мыслимых пределов. Однако Эрха не появлялась - ни через пять тысяч ударов сердца, ни через десять. Так же сильно задерживались и Рэ с Ми. – Ну, - прохрипела лежащая на подстилке Ни. Паренёк тут же упал перед ней на колени, настороженно прислушиваясь к каждому её рваному вдоху - она не могла говорить достаточно громко. – Сколько прошло времени? Почему Ми с Рэ всё не приходят? – Сестрица, - Ну уже готов был заплакать. – Я не знаю, правда, не знаю. Ми сказал, что поговорит с вами, и тут же вернётся. Возможно, сейчас он пытается уговорить старшего брата… – Нет, - выдохнула Ни. – Когда он пришёл в изолятор, то сказал, что с Рэ уже говорил, и тот сразу же отправился собирать наши вещи. Старший давно решил, что пора уходить, ещё месяц назад, когда я только заболела, он говорил мне, что как только выздоровлю, мы уйдём, до наступления холодов… Видимо, кто-то услышал его и доложил всё вождю. Я выздоровела уже через несколько дней, но меня не выпускали, поили какими-то травами, и мне стало хуже. Когда я поняла, в чём дело, и собралась уйти сама, они… - из глаз девушки полились горячие слёзы. – Ну, ты должен сходить в деревню и узнать, где Ми и Рэ. Вождь говорил, что ни за что не позволит нам уйти, только я не знаю, почему, - она всё не прекращала плакать, и её без того едва понятные слова слились в один сплошной хрип. Ну всё никак не мог решиться - бежать в поселение, или остаться с сестрой, которой снова стало хуже. В конце концов, с тяжестью на сердце, парень признался сам себе, что бесполезен в обоих случаях, однако, отправившись искать братьев, у него есть шанс на успех. Даже если соплеменники придут за ним и сестрой, он не сможет её защитить. А здесь она, вполне возможно, находится в безопасности. Если Эрха явится, то вылечит и придёт на помощь, а если нет… Ну не мог надеяться на богиню в этом случае. Он не был её послушником, не обладал нужной силой веры в этого бога. Он был совершенно беспомощен и труслив. – Я пойду за старшими, - прошептал он на ухо Ни, поднимаясь на шатающиеся непонятно от чего ноги. – Когда Эрха появится, она тебе поможет, сестрица. Скажи ей, что нам нужна помощь… если мы не вернёмся то тех пор, - он грустно улыбнулся ей, понимая, что шанса на возвращение у него нет. Но он мог помочь старшим. В конце концов, у каждого человека когда-то появляется шанс стать героем. Или умереть, пытаясь. …Тишина, повисшая над безжизненной степью, казалась Ну довольно пугающей. В прежние времена, когда проблем с пропитанием не было, здесь, неподалёку от поселения, играли дети. Мальчик точно помнил - раньше, вместо родителей, за ним присматривали старшие. Страшно было подумать, что с ними действительно что-то случилось, но причин не поддаваться панике и отчаянию не было - в последние годы всё было настолько плохо, насколько вообще могло быть, и Ну не тешил себя напрасными надеждами. Если вождь, узнав, что Рэ собирается увести свою семью из племени, решил не отпускать их, то не стоит допускать глупую мысль о том, что он не навредит старшим. Поиски Ну решил начать с их дома - возможно, сейчас братья как раз собирают вещи на первое время. Хибара, в которой они жили после смерти родителей, находилась на окраине, так что мальчику удалось пробраться туда незамеченным. Вид перевёрнутой вверх дном лачуги заставил Ну нервно сглотнуть. Решив не задерживаться здесь надолго, он уже сделал несколько шагов к выходу, спиной вперёд, когда в свете прорывавшихся с улицы лучей солнца что-то блеснуло. Поняв, что это может быть, мальчик рванул вперёд и, споткнувшись о лежащую посреди комнаты корзину, упал на колени прямо перед блестящим предметом. Свитое из тонкой проволоки и украшенное бусинами двух цветов - белой и красной - кольцо, доставшееся им от матери. Никто из них не решался носить это украшение, но Рэ берёг его, как зеницу ока, никогда не бросая где попало. Подозрения только подтвердились. Старшего схватили и силой увели куда-то прямо из дома. Судя по мешкам, вывернутым наизнанку, он к тому времени уже собрал все вещи. Ну рвано вздохнул, натягивая на палец кольцо. Неудивительно, что женское украшение пришлось ему в пору - у парня были очень тонкие, изящные пальцы, нежная кожа, не тронутая ссадинами и мозолями. Из всех братьев, он более всего походил на мать (конечно, если не считать Ни - она-то всё же была девушкой) и не сказать, что он был от этого очень счастлив. В деревне все мальчики, не способные заниматься тяжелым трудом, рано или поздно становились «женщинами» для воинов и охотников - алэ. Хорошо, что прежний статус отца хранил Ну от этой незавидной участи. Хорошо, что старшие братья были готовы стать воинами. Хорошо, что Рэ предупредил соплеменников, что в случае их поползновений в сторону Ну и Ни, он лично вызовет их в ритуальный круг, на тамоэдо - на битву за честь. Тряхнув головой, дабы отогнать воспоминания, влезшие в голову в самый неподходящий для ностальгии момент, Ну поднялся на ноги и вышел из хибары. Чтобы, увидев солнце и зажмурившись на секунду, упустить момент и пропустить мощный удар слева.

***

Ну просыпался тяжело (что было немудрено - после такого-то удара по голове), будто выплывая из какой-то трясины. В голове образовался непонятный вакуум, и конечности отказывались подчиняться приказам. Ещё и холод стоял просто адский, пробирал до самых костей. Когда парень наконец смог открыть глаза, то поначалу ничего не видел, кроме двух ярко горящих факелов на стене напротив. Затем, чуть привыкнув к освещению, Ну заметил висящего напротив Рэ. Тело, пронзённое двумя огромными крючьями, уже наверняка остыло - лицо, навечно застывшее с выражением страдания и злобы, заставило Ну содрогнуться. Широко распахнутые потухшие глаза старшего запечатлели последнюю увиденную им картину - искаженное радостью убийства лицо палача. Несмотря на то, что парень понимал это, в душе всё равно поднялся страх, словно это выражение было направлено на него. Рэ наверняка умер мучительно - крови было настолько много, что лужа успела дотечь до едва касающихся пола ног Ну, что было странно - от одних только крючьев такого случиться не могло. Воздух был пропитан тяжёлым запахом железа, и мальчику казалось, что он ощущал вкус крови даже на своём языке, хотя ранен не был. Он попробовал рвануться вперёд, но руки что-то удержало. Не в силах больше сдерживаться, Ну громко зарыдал, проливая горячие слёзы на обнаженную грудь - сразу стало ясно, почему в помещении было так холодно. В этот самый момент кто-то вошёл в шатёр, откинув полог, и закатное солнце окрасило труп Рэ в мрачные красно-оранжевые оттенки. Как и предполагал Ну, дело всё же было не только в крючьях - у старшего не было ног. Отрезаны они были неровно, и правая получилась почти вдвое короче левой. От такой картины Ну тут же вырвало желчью - он не ел почти двое суток, и в желудке ничего кроме неё не осталось. Вошедший в шатёр воин прошёл в центр и сбросил с плеча какой-то мешок. Содержимое глухо ударилось о землю. – Что там внутри? - с ужасом спросил Ну, толком не понимая ещё, что происходит и чем ему это грозит. Воин глухо хмыкнул. – Проснулся, значит, сын шлюхи. Ну-ну, - и вышел прочь, пологом отрезав Ну от света, вновь оставляя его наедине с двумя факелами и трупом старшего брата. Мальчику было неведомо, сколько времени прошло после этого - может, сутки, а может, пара минут, - когда полог снова был откинут. Всё время ожидания Ну крепко жмурил глаза, чтобы не видеть старшего, но теперь, с приходом в шатёр постороннего, ему невольно пришлось их открыть. Пришедшим оказался ни кто иной, как шаман племени. В деревне его называли Хасс, а истинное имя, дарованное родителями при рождении, он тщательно скрывал, считая, что зная истинное имя, человека проще проклясть. Он вошёл, держа небольшой огонёк на раскрытой ладони - Хасс слыл сильным волшебником, - сильнее своих предшественников - и многие уважали его даже больше, чем вождя. Ведь одно дело, когда на тебя зол вождь, владеющий саблей, и совсем другое - когда на тебя затаил обиду владеющий волшебством неизведанных пределов шаман. Впрочем, Хасс не претендовал на большую часть власти, а вождю хватало ума не обращать на некоторые его дела особого внимания, спуская с рук все жестокие забавы и странные ритуалы, ежегодно проводящиеся в племени. – Здравствуй, Ну, - тонко улыбнулся мужчина, подойдя к парню ближе. Он был статен и красив, пусть и не молод, а его улыбка никогда не вызывала у Ну особых чувств. Конечно, то было раньше - ведь раньше он не улыбался, в то время как тело Рэ висело за его спиной мёртвым грузом. Теперь, глядя на приподнятые уголки его губ, Ну больше склонялся к тому, что шаман насмехается, а не улыбается. Не дождавшись от мальчика ответа, Хасс подошёл к лежащему в центре шатра мешку и одной рукой слегка отодвинул край потрепанного материала, обнажая до боли знакомое Ну лицо. Лицо сестры. Со свалявшимися окровавленными волосами, прилипшими к лицу, она была мало похожа на себя прежнюю, и любой другой человек сразу и не понял бы, кто перед ним находится, однако Ну слишком хорошо знал каждую чёрточку её лица. Воздух в груди сдавило, и парень на секунду забыл, как дышать. – Это же… Ни? - спросил он дрожащим голосом. – Вы убили её? Хасс тяжело вздохнул, поднимаясь на ноги и возвращаясь на то место, где ранее стоял. – А как же приветствие? Но вообще, да, это твоя сестра. Кстати, как тебе работа нашего палача? - он кивнул в сторону Рэ. – Поработал славно, хотя и грязно, - он посмотрел под ноги, на землю, которая с радостью впитала всю кровь старшего брата, превратившись в липкую, остро пахнущую железом тину. – Необходимости в этом, конечно, не было, однако твой брат сильно не нравился нашему палачу. Нужно отдать ему должное, даже потеряв большую часть крови, не потерял сознание и продолжал кричать и подначивать своего мучителя. Упорство и глупость, граничащие с гениальностью. Чего ещё ожидать от проклятых псов? – Ми… - прошептал одними губами Ну, с трудом открыв рот. – Он жив? Шаман на секунду задумался, что бы ответить. – Можно сказать и так, - кивнул, словно сам себе. – Но ненадолго. Когда мы взяли Рэ, он умудрился убежать - правда, в него успели всадить стрелу с мощным ядом. Так что если и жив, то явно нездоров. Здесь два варианта - либо сдохнет где-то в лесу, не подозревая, что отравлен, и мы найдём труп через пару дней, либо приползёт сюда за противоядием, и я благородно избавлю его от страданий самый действенным способом. – За что? - не веря, спросил Ну, чувствуя, как желудок сводит спазмом, а желчь снова подступает к горлу. – Почему мы? – Шутишь, что ли? - убедительно сыграл удивление Хасс. – Во-первых, подумай сам, нужна ли мне причина, чтобы избавить вас от смертных оков? Во-вторых, на кой чёрт мне тебе об этом рассказывать? В-третьих, расскажу, раз тебе интересно… Мой отец, как ты знаешь, тоже был шаманом этого племени. Сил у него было с клюв ночного крика, а гонора - с горный хребет Тай-Лу. Он выставлял себя великим талантом в области волшебства, не брал в расчёт никого, кроме себя самого, и всё что-то упорно выискивал, шастая по близлежащим землям. И вот, под конец своей жалкой, никчёмной жизни, он нашёл-таки то, что искал. Секрет бессмертия, власти над всем миром. Так вышло, что у этого мира есть защитники, которые никому не позволят обрести ни то, ни другое - так уж заведено, не нам, теням земным, решать, кто и сколько получит в этой жизни хлеба и воды. Однако, что самое интересное, отец и не собирался пользоваться этим шансом, не хотел даже попробовать. А нужно-то всего лишь уничтожить остатки проклятой крови прошлого бога! И нынешние Хранители этого мира растворятся в нематериальном мире, потеряв важнейший якорь, и тогда… тогда можно будет творить всё, что душе угодно. Так всегда происходит с покинутыми мирами - сильнейшие становятся у руля. Не обессудь, Ну, у меня нет к тебе личных счётов, однако бегущая по твоим жилам кровь - важнейшее препятствие для моего могущества. Я просто обязан тебя убить. В конце концов, я изничтожал таких, как ты, долгие-долгие годы. Останавливаться теперь, когда остался ты один, было бы глупо и излишне сентиментально. Хотя говорить с тобой для меня - уже слишком мягко. Но надо отдать вам должное - ваше желание покинуть поселение сыграло мне на руку. Я даже смог убедить вождя в необходимости вашего участия в ритуале... Он этого очень не хотел - всё же ваши родители были его близкими друзьями. Теперь слова Эрхи обрели истинный смысл. Уничтожение последних частиц прошлой богини этого мира неминуемо привело бы к смерти самой Эрхи, и именно поэтому она так защищала Ну, Рэ и Ми, и собиралась защитить Ни… Ни, сломанной куклой лежащую на земле, напоенной кровью. Ни, которой не дали имени. – Так что скажешь, Ну, не будешь сильно сопротивляться? - Хасс всё продолжал улыбаться. Ну безвольно повис на кандалах. – Ну-у-у? – Ублюдок, - просипел мальчик, вскинув голову. – Ты сдохнешь, как бешеный пёс, от моих рук, клянусь Эрхой! Шаман удивленно присвистнул, с лёгкостью всадив в сердце Ну кинжал, и уже собирался выдернуть его, пустив кровь, как вдруг прямо над его головой раздался женский голос. – Ну надо же было тебе вплетать его в Песнь своей клятвой, Лэ-Ну, - раздраженно сказала богиня этого мира. – Снес бы ему бедовую башку через десяток лет, так нет же, сделал своим кровником. Сколько же проблем с этими детишками, а! Хасс всё же выдернул кинжал из груди Ну - всё больше от троекратного удивления - с ужасом осознав, что что-то пошло не так. Но что - он не мог понять. Неужели сами Хранители мира вмешались в естественный ход вещей? – Это безобразие ты называешь «естественным ходом вещей»? - голос в голове заставил шамана вздрогнуть и отшатнуться от трупа мальчика. Сильная струя, хлынувшая из его не вздымающейся больше груди, оросила лицо шамана. – Что ж, твоя наглость поразительна, и ты должен быть вознаграждён, иначе зачем тебя, такого удивительно бесполезного, вплели в мой мир? Хасс, забывший истинное имя, я нарекаю тебя …ер. И я даю тебе последний шанс - после смерти твоя душа будет очищена от греха. Да-а, - протянула она довольно. – Так будет правильно.