Глава 36.
21 февраля 2020 г., 20:49
Ленар вынырнул из видения, выплюнув сгусток свернувшейся крови из горла, и упал на колени перед каменной плитой. В области сердца всё болело так, словно его всё-таки шибанул инфаркт в двадцать лет, как и предсказывал отец-противник паркура. Щёки, мокрые от слёз, мерзко стягивало.
Реоадоникс положил руку на его плечо, напряженно вглядываясь в побледневшее лицо.
– Ты как, герой? Я твою душу в теле еле удержал, - произнёс некромант. – Что случилось?
– Н-ничего, - тряхнул головой Лен, мелко дрожа. – Что-то дурно стало.
– Ага, а по состоянию напоминаешь моего младшего братца, впервые спустившегося в подвал для пыток, - усмехнулся Оникс, не нашедший в состоянии парня никаких отклонений. Естественно, дураком мужчина не был - ясно как белый день, что Ленар что-то увидел, прикоснувшись к булыжнику, но раз не хочет рассказывать, значит, пытать его не стоит… до поры до времени, конечно, Оникс не любил оставаться должным даже самому себе. – Так что там на плите написано?
– Ах, на плите… - рассеяно произнёс парень, поднимаясь на ноги и отряхивая штаны. – Здесь написано: «Погибшим при пожаре в поселении Тайлу-таошасс. Пусть Воля и Разум хранят вас на вашем ином пути», на древневарварском. Надписи порядочное количество лет, сложно сказать, когда этот пожар произошёл. Тайлу-таошасс, если переводить в языка дословно - что-то вроде «Поселение у ног грозовых гор».
– И всё? - недоверчиво спросил Элуш. – Что-то не верится мне, ты слишком сильно испуган для такой простой надписи. Да и она явно длиннее, чем то, что ты сказал. Недоговариваешь?
– Кроме шуток, генерал Юнмэ, если вы изъявите желание перевести надпись, никто вам и слова поперёк не скажет, - ядовито заметил Росс. Огневик метнул недовольный взгляд на рыжеволосого слугу.
Росс, прекрасно знающий варварский, точно знал, что майхаран-шари не солгал - надпись действительно в переводе звучала довольно коротко.
– Слуге слова не давали! - по-детски попытался осадить его Эл. Только Росс, возмущенно втянув воздух, собирался ответить на его выпад, как в разговор вмешался Нэлис:
– Прошу вас, господа, успокойтесь, ничего хорошего не будет, если вы тут сцепитесь друг с другом, - он опасливо закрыл собой Первого генерала, чем вызвал смешок Росса. Конечно, смышленый парнишка знал, кто из них двоих слабое звено, и кто для государства стратегически важнее в данный момент.
– Ну нет, я ещё даже не разошёлся толком, - зашипел, почти впадая в неистовство, рыжий слуга, увидев, как Юнмэ, пытаясь отдвинуть Нэлиса, хватает его за бедра, а тот на секунду замирает, что-то напряженно обдумывая - видимо, дальнейший план действий.
– Успокойтесь, Единого ради, - вздохнул Оникс, отвесив Россу затрещину. – Нам не удалось найти ни единой зацепки, хотя мы тут каждый куст облазили. Смысла задерживаться здесь дольше я не вижу, возвращаемся в лагерь… Майхаран-шари, - он учтиво пропустил Ленара вперёд.
– Премного благодарен, лейте Прэатт, - фыркнул Герцин. Аристократ хренов, его и так уже достали с этим официозом, а тут всякие хитросделанные шпионы продолжают сдавливать удавку на шее!
Через пару мгновений, несколько раз вдохнув и выдохнув, Элуш торопливыми шагами двинулся в сторону лагеря, а за ним поспешил и Нэлис. Реоадоникс, фыркнув, испытующе посмотрел на Росса и, развернувшись, направился следом за генералом и «главой разведки». После, слегка напряженно оглядываясь, к лагерю поспешил и Ленар.
– Не хотите навестить принца по прибытии в лагерь, майхаран-шари? - заискивающе улыбнулся, догоняя Лена, Росс.
– Пожалуй, откажусь, - нервно протараторил молодой человек, ускоряя шаг.
Рыжий тоже прибавил ходу, ловко ухватив сына вождя за рукав.
– Вы себе представить не можете, как изводит себя минута за минутой наш дражайший принц, майхаран-шари, - с чувством, толком и расстановкой, а так же больным придыханием произнёс глава эрхийской разведки под прикрытием, напряженно вглядываясь в лживо спокойное лицо Ленара. – Его маленькое сердечко уже не выдерживает разлуки с вами!
– Что за бред, - процедил Лен, углядев явное издевательство в словах Росса. – Росс, Единого ради, отвали от меня.
Глаза слуги удивленно расширились. Нетипичная реакция. Интере-есно…
– Ну, маи Лэну, - заговорил рыжий на варварском, умильно строя Ленару глазки. – Я уже даже и не знаю, ничем вас не проймёшь! Но принц действительно выглядит очень опечаленным. И хотя для сложившейся ситуации опальный принц - обычное дело, но ведь… Сэоррэ - любимый сын императора, как я могу позволить ему и дальше грустить, если точно знаю, что лучшее средство от хандры - поддержка друга? А вы ведь его друг, не так ли? - если бы Росс открыл школу подлецов и лжецов, первым же уроком для адептов религии коварства стал бы завет всегда выискивать слабые места (неважно, физические или духовные бреши) и давить на них до тех пор, пока противник не сдастся. Воистину, совет был действенным - непроницаемое до сей поры лицо Ленара дрогнуло, и маска безразличия дала трещину. Глаза его нервно забегали, и Россу оставалось лишь закрепить результат, резюмировав всё вышесказанное в паре метких слов. – Принц так доверяет вам и ценит вашу дружбу… уверен, вы единственный, кто может ему помочь избавиться от тоски.
– Х-хорошо, Росс, я зайду к нему, как только мы вернёмся, - сдался парень, отводя взгляд, вербально признавая поражение. Рыжий тонко улыбнулся, кивнув.
Слуга (теперь уже принца, а не императора, какое резкое понижение в службе, однако!) собирался привезти в стан альмерров не просто живого и здорового принца, но и самого счастливого ставленника Эрхи за всю историю пленения отпрысков династии варварами. А для этого нужно всего-то свести двух молодых калей в одном шатре и оставить их наедине… Сущий пустяк.
…Если забыть о том, что сделать это нужно втайне от госпожи Цэсеи, которая одержимо бдела за тем, чтобы новобрачные не виделись до официального обряда в поселении альмерров. По скромному, нисколько и никому не навязываемому мнению Росса, ничего страшного в обычной (да и необычной - тоже) встрече не было. Однако, кто их знал, этих чудаковатых альмерров.
Кейран-Лэну тем временем беспокойно огляделся по сторонам. Несколько секунд он что-то выискивал взглядом, а найдя, тепло улыбнулся. Прямо на краю тропинки, по которой они брели, рос удивительной красоты цветок - белый, и этим напоминающий Ленару ностальгически прекрасные ландыши, но в то же время какой-то другой… Хорошенько порывшись в закромах памяти, Герцин вспомнил кое-что очень похожее из земной флоры - дицентра, «разбитое сердце». Да, верно, это была практически та же дицентра с Земли, только белая и с намного более крупными цветками. Ни секунды не раздумывая, парень присел на корточки и, не оборачиваясь, протянул ладонь Россу, прося:
– Лопатку.
Рыжий ураган, нисколько не удивившись и не дрогнув лицом, вытащил из внутреннего кармана кинжал шириной лезвия сантиметров в восемь. Ленар, в общем-то, и не удивился, когда до него дошло, что и у кого он попросил. В конце концов, почему Росс не может носить с собой нож с широким лезвием? Мало ли какое у него хобби? Пожав плечами, парень приступил к работе. Аккуратно, стараясь не подрубить корни, он выкопал из земли три цветка и, приоткрыв рот, повернулся к Россу, собираясь кое-что спросить.
– Нет, майхаран-шари, цветочного горшка у меня с собой нет, - спокойно улыбнулся слуга, чуть склоняя голову. Ленар даже вскинул бровь, удивляясь, как это он так точно определил, что ему понадобилось. – Но, думаю, он найдётся в лагере. Землю можно накопать и там. Вы всё сделаете сами, или поручите это мне?
Лен, словно сомневаясь, критично посмотрел сначала на Росса, а потом на цветы. Рыжий сделал вид, что страшно оскорбился этими взглядами.
– Единый меня спаси, выходит, все эти годы я напрасно набивал руку, ухаживая за цветами во дворце?
– Ты и этим занимался? - фыркнул Ленар, расслабляясь и передавая растение слуге. – Вот уж удивил так удивил.
– Чем я только не занимался, - пробормотал глава тайной разведки, слегка брезгливо осматривая цветы. Они не вызывали в нём никаких чувств кроме какого-то извращенного презрения к неодушевлённому предмету. – Могу я поинтересоваться, почему вы выбрали именно этот цветок? - спросил он, не удержавшись.
Лен почесал затылок, смущённо улыбнувшись:
– Ну, их цветки очень похожи на сердце, - господи, добавил он про себя, Ленар, с каких пор ты проникся этой тухлой романтикой для девочек-первоклассниц?
Росс содрогнулся от ужаса, услышав эти слова.
– Единый нас всех спаси, вы действительно думаете, что сердце выглядит так? Поверьте мне, сердца каких существ я только ни видел - этот орган выглядит совершенно иначе!
Герцин захохотал, глядя на ошарашенного такой реакцией слугу.
– Поверь мне, я знаю, как выглядит настоящее сердце, просто… Не романтик ты, Росс, - отсмеявшись, Ленар ускорил шаг, чтобы поскорее оказаться в лагере, а после - у Сэо.
Глава тайной разведки чуть поджал губы. Да, он не был романтиком. В конце концов, в его положении и при его должности, романтика - вещь недосягаемая. Сущая глупость. Не нужна ему никакая такая романтика. Он и без неё справится. Без неё.
***
Выжженный на безымянном пальце перстень Эратсэ рассматривал уже порядка пятнадцати минут, чем невероятно смущал Расмэ. Тот свою вязь на предплечье даже разглядеть толком не успел, как сердце зашлось в бешеном ритме. Король едва воздержался от того, чтобы умереть от счастья. Единый... признал их Истинной парой. Расмэ хотелось плакать, ему не верилось. Как же это - двое сильных духом людей... вместе? Нет, он любил Эрэ так сильно, словно эта любовь была завещана самим Единым, однако Истинность в Эрхе имела сакральный смысл. Разве могла его любовь на грани одержимости иметь небесные корни? Во всех легендах Истинные были соединены возвышенными чувствами, теплом и нежностью. Стать Истинной парой значило стать единым целым со своей второй половинкой, связать себя не столько узами семейными, земными, сколько небесными. В писании сказано, что Истинные следуют друг за другом даже в смерти, Единый и даже Вечный не смеют их разделять. Но как же? Расмэ ведь причинил Эратсэ столько боли, столько страданий, они так часто ссорились и говорили друг другу, порой не в шутку, что терпеть друг друга не могут. Да недавно Рас едва не уничтожил императора по собственной прихоти, приревновав к фавориту, который на деле и не был фаворитом! Правый глаз Расмэ отказывался прекращать лить слезы, а левый бездумно повторял за собратом. Должно быть, Эрэ совсем не ожидал, что алтарь соединит их подобными узами... Однако, откуда столько счастья в его глазах, совсем как в тот день шестнадцатилетней давности, когда он давал имя их сыну? – Неужели ты действительно счастлив? - почти неслышно произнёс король. Слова сами слетели с его губ, и он запоздало понял, что сморозил очередную чушь. Эратсэ перевёл удивлённый взгляд на своего возлюбленного, отвлекшись от изучения выжженного на коже пальца ободка, заворожившего его на некоторое время. – Расмэ, мне что, совсем не следует отводить от тебя взгляда? Только я на пару минут отвлёкся, и ты уже что-то себе придумал. Нет, я совсем не против постоянно смотреть на тебя, но могу ли я в таком случае просить у тебя того же? Подними взгляд, посмотри на меня, - он коснулся пальцами подбородка Ди'виттори и приподнял его понуро опущенную голову. Когда аметистового цвета глаза сфокусировались на нём, император мягко улыбнулся. – Вот так. Смотри только на меня, никогда не отводи взгляд, - немного погодя он добавил со слегка тоскливым выражением: – Как бы мне хотелось, чтобы ты видел только меня и никого больше. Расмэ тут же вскинулся, словно обожженный. – Эрэ, для меня уже очень давно не существует никого кроме тебя! – Да, конечно. Как и для меня, - он смахнул с щёк короля слёзы, вложив в этот простой жест всю свою нежность. – Я всё хотел сказать - те слова про гарем были ложью, шуткой... Мне и в голову не пришло, что я причиню тебе этим такую боль. Всё это время ты томился в незнании и безысходности, боялся, а я не видел этого. С этого дня всё будет иначе. Давай прямо говорить всё друг другу, в лицо и без всяких иносказаний. Давай говорить на одном языке, давай учиться понимать друг друга с полуслова, с полувзгляда, - он скреплял каждое своё предложение лёгкими поцелуями в призывно приоткрытые губы. – Я люблю тебя. Только тебя. Люблю так сильно, что слов не подобрать. – Эрэ, - прошептал Расмэ, прикрывая глаза. – Я тоже. …Эратсэ был полностью согласен со своей совестью в лице Расмэ - устраивать медовый месяц в разгар войны, когда единственный сын отправился в стан врага, это дикость. Именно поэтому он просто сократил приёмные дни до минимума, передал основную часть дел доверенным лицам, а сам без зазрения совести проводил всё свободное время в покоях короля. Расмэ не помнил, когда в последний раз так часто видел своего императора, имел столько возможностей просто прикасаться к нему, смотреть на него. – Я бессовестно счастлив, - признался он спустя неделю после посещения храма Единого в Мариэт-эст. – Да ну? - усмехнулся Эратсэ, прижимая супруга ближе. – А я уже раздумывал над тем, как бы заставить тебя в этом признаться. – Эрэ, это не шутки, - тяжело вздохнул король, слегка нахмурившись. – Я одновременно и счастлив, и вместе с тем чувствую себя подонком - отправил сына Вечный знает куда, Вечный знает с кем. – Рас, - император погладил Расмэ по голове. – Уверен, всё будет хорошо. В конце концов, мы сделали для его безопасности всё и даже больше. Человек, непосвященный в дела двора, наверняка не удивился бы большому количеству сопровождающих принца Эрхи и сына вождя в поселение альмерров. Но если обратиться к истории, то та же Цэсея в своё время ехала на заклание практически в одиночестве. Четверо слуг и воинов сопровождали её лишь до границы, а после развернули коней и оставили принцессу Великой империи в деревушке близ приграничной заставы. Неизвестно, что было с семнадцатилетней девушкой в тот момент, когда она окончательно осознала, что больше не принцесса Эрхи, а пушечное мясо, разменная монета в игрищах (а иначе политику венценосной особы назвать было трудно) отца-императора. Одно Эратсэ знал наверняка - он никогда не позволил бы своему ребёнку повторить судьбу вычеркнутой из реестра Цэсеи. Именно поэтому в числе сопровождения Сэоррэ было столько людей. Первый генерал Элуш Юнмэ в качестве простого солдата, начальник тайной разведки Росс Аллер, его правая рука Нэлис, личный некромант императора Реоадоникс Прэатт и тройка лучших воинов-выпускников столичной Военной Академии. Эта толпа сможет не просто защитить Сэо в случае необходимости - они, если так будет угодно Единому, в считанные дни захватят всю территорию альмерров. Проглотят вместе с костями и не подавятся. Эратсэ никогда не обращал свой взор на племена дикарей по той простой причине, что у него и без войн было полным-полно дел разной степени важности. К тому же, присоединение немалых варварских территорий к Эрхе сулило увеличением объёмов работы как минимум в половину. У императора и без этого головной боли с лихвой хватало. Теперь же, когда речь шла о безопасности единственного родного сына (в буквальном смысле плоть от плоти, кровь от крови, искра от искры), Фент'аллер по большому счёту был в равной степени готов и принять на себя ответственность за альмерров, и сравнять их поселения с землёй, если они посмеют хоть пальцем тронуть Сэоррэ. – Надеюсь, ты прав, - Расмэ удобно расположился на груди императора и снова едва заметно вздохнул. – Единый, когда это уже закончится. – Не забывай, у нас на повестке дня полное уничтожение Совета. Нужно спустить этих зарвавшихся стариков с небес на землю... Или даже ниже, в самое царство Вечного, - Эратсэ зловеще усмехнулся. – У меня уже почти всё готово, - спокойно ответил Рас. – А сейчас, если вы не против, Ваше Величество, я посплю на груди своего супруга. – Я не против, Ваше Высочество, даже за, - рассмеялся низким голосом император. – Ведь я тоже собираюсь пригреть отдыхающего мужа у себя на груди. – Вот и славно, - зевнув, Ди'виттори медленно провалился в сон.
