Пособие для начинающего попаданца, или Так поступает Король

Тэй, по большому счету, не тешил себя надеждой, что в его жизни что-то изменится, если его позовёт под венец принц. В конце концов, он и без этого был не последним человеком в стране - вторая ветвь наследования рода Церберов тоже по-своему неплоха. Что бы кто ни говорил, а Тэйаш был максимально приближен к правящей династии Эрхи и без всякого супружества, ему этот брак был что арасу пятая лапа. Но если Адорасэ что-то втемяшил себе в голову, то с намеченного пути свернуть его можно было разве что тысячной армией, вооружённой до зубов. Вместе с упорством, принц Эрхи был ещё и по-своему наивен и этим привлекал внимание Тэя. В отличие от тирана-отца, Адорэ не был настойчив в прикосновениях и даже обещал не требовать супружеский долг после свадьбы. – По большому счету, - говорил он, вводя Тэя в курс дела. – Эта свадьба нужна мне для укрепления своего положения во дворце, а тебе - для худо-бедного восстановления порядочно подпорченной репутации. Нам не обязательно становиться супругами на самом деле, в полном смысле, достаточно просто притвориться счастливыми молодоженами. В конце концов, к счастью или к сожалению, мы оба - каэ. Многого от нас ждать не будут. И это вообще был главный плюс в сложившейся ситуации. Принц действительно был каэ. Слабым, таким же как и Тэйаш. А значит, не станет подавлять и требовать. Не станет насмехаться и унижать. Отпрыск второй ветви наследования Виттори ненавидел лейте, в общем-то. Ему льстило, когда он чувствовал себя желанным этими властьимущими, но не более того. Страх перед прикосновениями въелся парню под кожу и не отпускал ни на секунду. Он не снимал перчаток, не носил открытых нарядов. Ему хотелось быть лейте и он завидовал им. Он ненавидел, когда его загоняли в угол, и впадал в глубокий ступор, если кто-то настойчиво пытался дотронуться до него, стараясь "вылечить". Тэю не требовалась ничья помощь. Он не был болен. Больны были те, кто отправил его под венец, совершенно не обращая внимание на отсутствие у него самого желания куда-либо выходить. Не только замуж, но и в принципе из родного поместья. Болен был отец, избивающий мать во время постельных игрищ. Больна была мать, недовольная своим положением груши для битья, но с улыбкой говорящая, что сам Единый благословил её счастливым браком. Болен был младший брат лейте, семнадцатилетний сосунок, искренне полагающий, что статус сильного даёт ему право втаптывать старшего брата в грязь и таскать за волосы, словно ненужный мусор. Тэй с самого детства был домоседом и старался носа не показывать из комнаты, предпочитая утопать в мире книжных фантазий и грёз. Он был красив (правда, до шестнадцати об этом даже не подозревал, ведь братец не уставал напоминать, что он - урод, родившийся по воле случая, а не от большой любви) и научился этим пользоваться. Он никогда не хотел никого обманывать, но жизнь решила иначе, и ему приходилось врать в лицо самым близким, не краснея. Он никому не желал грубить или ввязываться в сомнительные аферы, вроде той, когда Тальген предложил избавиться от супруга, но судьба вывернула его наизнанку, предоставив самому себе в битве за счастливую жизнь. Был ли Тэй самим собой теперь, будучи изгоем среди "своих" же? Он ведь просто хотел, чтобы его оставили в покое, и был, к сожалению, готов вцепиться в глотку любому, кому на ум придёт потревожить его покой и нарушить хрупкую гармонию в его замкнутом мирке. Да, Тэй вырос циничным ублюдком, готовым за бесценок продать родных, как рабов, если найдётся покупатель, но кто, скажите на милость, был в этом виноват? Не сами ли родные? Парень ненавидел их всем своим сердцем и был готов на всё, лишь бы не возвращаться в этот ад, по ошибке названный кем-то родным домом. Но, вот незадача - в итоге Тэй всё равно пришёл к осознанию того, что дом ему нужен. Такое тёплое, уютное местечко с хорошим освещением и наличием водопровода, где-нибудь на краю империи, где его никто не стал бы искать или принуждать к чему-то. Возможно, там он найдёт человека, с которым сможет прожить всю жизнь? Дядя Тальген когда-то казался Тэю единственным спасением. Он помог избавиться от обоих мужей до того, как случилось непоправимое, но в итоге и он лишь пытался манипулировать им, использовать в своих целях. Если даже собственный дед ни во что не ставил парня, то кто тогда должен увидеть в нём живого человека? Никто и никогда по-настоящему не думал о Тэйаше, как о мыслящем существе со своими желаниями, страхами и чувствами. Никто. До Адорасэ. – Ты тоже можешь выставить условия, - сказал он, договорив. – Я выслушаю, придём к компромиссу. И Виттори, не скрывая горечи и мрачности в голосе, произнёс: – Никаких прикосновений к обнажённой коже, только через перчатки и одежду. Никаких поползновений в мою сторону. Я не терплю, когда меня прижимают к стенке - ни в прямом, ни в переносном смысле. Я ненавижу, когда меня ставят перед фактом - если что-то собираешься делать, извещай заранее. Мне не нравится твоя мать - если она начнёт мне вредить, я хочу, чтобы стоило мне только на это намекнуть, как ты тут же, не тратя время на разбирательства, пошёл и разобрался с этим сам. Взамен я не стану клеветать на неё и возводить напраслину, мне это не на руку. В случае, если ты вдруг услышишь что-то о моих родителях - вроде того, что они собираются навестить меня, или хотят встретиться вне дворца, ты тут же отвергаешь это предложение, не спрашивая меня, придумывай любую причину. Я не хочу даже слышать о них. То же касается и моего младшего брата, - Адорасэ, слушавшему эту речь с открытым ртом, показалось, что Тэй произнёс всё это на одном дыхании. Глубоко вздохнув, парень закончил: – На этом всё. Теперь твои коррективы, если таковые имеются. – У меня не корректива, скорее даже уточняющий вопрос... Если ты так ненавидишь прикосновения, может ли быть, что ты всё ещё не был с мужчиной? - принц произнёс это таким тоном, словно сам не мог поверить в то, что сказал. – Или был, но тебе не понравилось? – Нет, не был, - сквозь зубы процедил Тэй. – И не буду. Никогда. – От императорских казематов и от постельных дел, как говорит наш главный слуга, не зарекайся, - наставительно заметил Адорасэ. Ему, в общем-то, было плевать на целомудренность каэ Виттори. – В принципе, у тебя довольно адекватные требования. И ни слова о содержании - хвалю. – У меня осталось более чем достаточно от предыдущих двух мужей, - пренебрежительно махнул рукой Тэйаш. Наследство от этих болванов ему действительно досталось немалое - хватило бы на содержание даже этого дворца на несколько лет. Адорэ рассмеялся. – Подумать только, вы даже брак не скрепили в постели, а они поспешно отбыли в мир иной, оставив тебе приличное наследство. Чудеса да и только, - только идиот не услышал бы непрозрачный намёк в этих словах. – Здесь можете быть спокойны, Ваше Высочество - пока вы не лезете мне в штаны, ядовитые змеи не лезут ночью вам в постель, а жадные до денег служанки не подсыпают в ваш бокал неприятные добавки. – У-ух, боюсь-боюсь. Как же мне справиться с желанием, тревожащим чресла при виде вашего, каэ, безупречного божественного лика? - Адорасэ захихикал, увидев, как скуксился от этих слов Тэй. – Не волнуйся насчёт этого. Твоё тщедушное тело меня нисколько не привлекает. Тэйаш, по праву считающий себя одним из трех самых красивых людей империи, посчитал это личным оскорблением. Впрочем, за что боролся, на то и напоролся. Немного остыв, парень посмотрел на принца немного иначе, под другим углом, и сам себе был вынужден признаться, что из этой авантюры могло выгореть что-то действительно неплохое. С этим недоноском, что младше почти на десять лет, можно было подружиться. В конце концов, он был неплох?..

***

К вечеру девятого дня Ленару надоело ждать. Даже в дороге он так не утомлялся, как в этом бесконечном ожидании несбыточного. Вождь наверняка не стал бы приходить к Кейран-Лэну на поклон - хоть ты лопни, а этот деспот с места не сдвинется раньше сына. Тут, собственно, вот какая была дилемма - Цэсея не ожидала, что Фарра будет динамить их так долго. Думала, или с самого начала примчится проверять, или на третий день не выдержит и прибежит, как миленький. Но её ожиданиям не было суждено осуществиться. И всё было бы нормально, только вот Ленару всё это время не давали спокойно видеться с Сэо. Дурацкие законы дикарей! Приходилось по-прежнему шкерясь пробираться в палатку впотьмах. Ситуация, естественно, была напряжённая - чувствуя, что он нарушает какие-то неписаные правила, Лен постоянно был на нервах, а это совершенно не способствовало душевной гармонии. И, естественно, отрицательно сказывалось на отношениях с белокурым принцем Эрхи - он, постоянно находящийся взаперти, тоже довольно скоро начал показывать раздражение и недовольство условиями содержания. До открытого конфликта дело так и не доползло, но препираться парни начали значительно дольше и в бросаемых фразах стали резче. Так что Ленар днём ходил по лагерю с постным лицом, не располагающим к беседе. Цэсея воспринимала подобное поведение по-своему: – Если Фарра не явится и завтра, мы сами пойдём в стан. И не переживай, Единого ради, он ничего не сможет сделать. Старейшины поддерживают тебя, а альмерры действительно любят своего майхаран-шари. – У Фарра осталось не так много поддерживающих его людей, - задумчиво пробормотал бледный, как смерть, Ленар, кутаясь в тёплый плащ - холодало. – А строит из себя принца Уэльского, не меньше. – Самый главный союзник Фарра - шаман, - "Опять шаман", - мысленно цыкнул Лен. С некоторых пор у него выработался рефлекс отторжения к самому слову шаман и всем его производным. – Арис очень силён. Он был твоим учителем, но по какой-то причине недолюбливал. Я так и не смогла выяснить, почему. – Что, если это он пытался меня убить? - поинтересовался Лэну. Арис, по-видимому, было имя того самого колдуна с бубном и колотушкой. – Наименее вероятно. Если бы он хотел это сделать, то ты не сидел напротив меня сейчас. Арис всегда завершает начатое. – Ясно. Значит, вождь - это ещё полбеды... – Именно. – Ну, это ничего. Они-то вдвоём по полбеды, а я - целая. ...В тот же день, прогуливаясь по лагерю, Ленар застал прелюбопытнейшее событие - сражение между первым генералом и "стариком" Леранном Элагвелом. Оба были настроены серьёзно - правда, битва была довольно скучной, потому что без использования магии, исключительно на мечах. Элуш умел искусно обращаться с оружием - лезвие его меча сверкало в лучах заходящего солнца подобно кровавому клинку богини Эрхи. А вот Леранн позиции понемногу сдавал - как уже говорилось, он, конечно, выпустился из ВоенАка, но не в числе десятки лучших, в отличие от генерала Юнмэ. – Просто сдайся уже, Элагвел, - скучающим тоном произнёс Элуш, лихо размахиваясь и скрещивая мечи с противником. – Эту битву тебе не выиграть. – Если бы я ещё знал, за что сражаюсь, - выдавил из себя Леранн, пытаясь сдержать натиск генерала. – А то как-то скучно без причины с вами сражаться, господин первый генерал! – Не знаешь, значит? - на лице Эла появился злобный оскал, и он ускорился. Теперь границы лезвия его меча размывались в глазах наблюдающих за боем людей. Леранн напрягся, уйдя в глухую защиту. – Никак нет, господин первый генерал! - рявкнул он, стиснув зубы. Противник теснил его назад, приходилось пятиться. – Если не знаешь, в чём виновен, я вобью это в твою голову! "Охрененное объяснение, господин первый генерал", - в такие моменты Леранн всегда невольно вспоминал тонкого светловолосого Демисаррэ каэ Шайэт, к которому лет двадцать назад испытывал самые нежные чувства. Демиса, который в порыве злости мог вонзить человеку вилку в глаз или заставить кого-то отжиматься до потери сознания с помощью Дара Голоса. Ах, как давно это было... Когда Леранн видел его в последний раз (это было пять лет назад в Льорне, когда тот приехал навестить Кортею Виттори) он выглядел не как взбалмошный наследник большого состояния, лишенный манер и чувства такта, а вполне походил на спокойного молодого мужчину достойного происхождения, сопровождаемого своим не менее достойным супругом. Впрочем, это-то в сложившейся ситуации было совсем неважно! Контроль ситуации летел к Вечному за Грань, а Элуш стремительно терял человеческий облик. Мало того, что вызвал на дуэль фактически более слабого противника, так ещё и на полную выкладывается, зверьё. Росс, до этого момента находившийся в шатре принца, шокировано наблюдал за тем, как Юнмэ не сдерживаясь пытается нашинковать Элагвела мелкой соломкой. Только он открыл рот, чтобы изо всех сил заорать "Хватит", как на первого генерала из ниоткуда вылилось целое ведро ледяной воды. Эл застыл, боясь пошевелиться - мокрая одежда холодила кожу, морозный ветер, напоминающий о приближении зимы, теперь пробирал до самых костей. Леранн, на которого попали брызги, мгновенно отпрыгнул от генерала на безопасное расстояние и выбросил меч - реши Юнмэ убить безоружного, и по эрхийским законам он определённо лишится и чести, и должности, и головы. Ленар, устроивший Элушу незапланированный ледяной душ, взирал на него с королевским спокойствием по доброте душевной насоветованным полупрезрительным взглядом. – И это люди, которые прибыли сюда для защиты принца, - желчно протянул он. Первый генерал разомкнул дрожащие от холода губы, дабы оправдаться, но Лэну даже слушать не захотел: – Какие бы причины у тебя ни были, лейте Юнмэ, ты поступил глупо! Одно дело - честная дуэль, и совсем другое - попытка убийства. И это в то время, когда у нас каждый человек на счету! Вы все здесь находитесь для защиты принца, лейте. Всё остальное - в нерабочее время, когда вернётесь в столицу. Вот там хоть переубивайте друг друга, мне и дела не будет. Устроили здесь чёрт-те что! Элуш смотрел на Кейран-Лэну и, сравнивая его с тем смущенным донельзя суетливым пареньком, встреченным им во дворце в объятиях полуголого принца, понимал, что это уже совершенно другой человек. Это было на самом деле жутко - люди не должны были так быстро меняться. Но менялись. Юнмэ наконец совладал с собой. – Ты!.. - выдавил он, сверкая глазами. Мужчина внезапно вспомнил, какое место занимает и на каком счету находится у короля Эрхи. Терпеть такое страшное унижение от желторотого сопляка? Увольте! – Господин первый генерал, прежде чем начнёте говорить, напомню, что вы собираетесь высказаться в адрес принца другого государства, - пропел вовремя подоспевший Росс, на которого выступление Ленара тоже произвело неизгладимое впечатление. Иными словами, глава тайной разведки непрозрачно так намекнул фильтровать базар. Лэну в самом деле не собирался кричать и обвинять кого-то (тем более - самого генерала Юнмэ, да боже упаси), но стоило только в голове оформиться мыслям о том, что эти идиоты подвергают Сэо опасности своими играми в песочнице, как в груди тут же поднялась невиданная ранее ярость. Ленар никогда раньше не замечал за собой способностей к командованию. Он не любил повышать голос и встревать в разного рода склоки, однако когда дело касалось принца Эрхи, он в буквальном смысле слетал с катушек. – Надеюсь, мы друг друга поняли. Это на самом деле касается не только вас, но и всех остальных. Забудьте вообще о том, чтобы ссориться во время выполнения этого задания, ясно? Исход дела напрямую зависит от вас, кто дал вам разрешение на то, чтобы ставить жизнь принца Сэоррэ под угрозу? Если не хотите лишиться головы, прекратите устраивать цирк. Если сами не в силах с собой совладать, советую пить успокоительные отвары! - и, развернувшись на пятках, Герцин зашагал к своей палатке, не скрывая ни от кого, насколько был зол. Росс принёс из своего укромного уголка тёплое одеяло и накинул сверху на Элуша, слегка запахнув края на его груди. – Что вы, действительно, устроили, - пробормотал он, ненавязчиво втягивая генерала в шатёр. – Ладно Леранн, у него не все винтики в голове подкручены, но вы-то, господин первый генерал! – Это не твоё дело, - зашипел Эл на рыжего, откидывая от себя его руки, а после - одеяло. Немного поразмыслив, мужчина понял, что сопляк майхаран-шари был совершенно прав. Он уже совершил ошибку в отношении Сэо один раз, нельзя допустить второго. В конце концов, это его долг - как государственный, так в некотором роде и отцовский. Всё же в Сэоррэ содержалась и его искра тоже, тот эксперимент шестнадцать лет назад действительно крепко связал их судьбы. – Кстати говоря, куда запропастился Нэлис? - немного обсохнув возле разведенного огня, спросил Элуш, осознав, что Росс наконец сидит рядом, а не сбегает, едва почувствовав приближение генерала. Нэлис, кажется, пропал уже довольно давно, но Элу, получившему от него досье на Росса, он уже был не нужен, и посему от отсутствия главы тайной разведки лейте Юнмэ было ни холодно ни жарко. – Он же шпион, - пожал плечами прекрасно знающий о передвижениях подчинённого Росс. Нэлис уже три дня старательно внедрялся в стан под личиной одного из альмеррских разведчиков, схваченных ими неподалёку. – На разведке, наверное. Партизанит. Юнмэ поджал губы. Он почему-то считал, что между главой тайной разведки и главным слугой императора куда более близкие отношения. – Ну, раз так... О Реоадониксе ты, конечно же, тоже не в курсе? - слегка ядовито пропел первый генерал. – Лейте Прэатт, кажется, решил вернуться в столицу. – В столицу? - удивился Элуш. – Не вижу повода для удивления, в конце концов Оникс был здесь ради расследования исчезновения каэ Мариэта. Мы так ничего и не нашли, так что он решил идти другим путём. – Ха, - усмехнулся Эл и тут же застыл, напряженно вперившись взглядом куда-то за спину Росса. – Что? - одними губами произнёс рыжий. – Охранный контур, триста метров, в ту сторону, - он кивнул в стену, выходящую на юго-запад. – Двести семьдесят пять метров. – Слишком быстро, - подскочил на месте Росс. Не удивительно - даже магистр воздуха, с учётом использования колоссального количества магических сил, не мог двигаться с такой скоростью. Элуш быстро поднялся, натянул на руку подсохшие повязки, приказал: – Оставайся здесь и носа не высовывай наружу, ясно? Не хватало ещё тебя в случае чего защищать, - и вышел из палатки. Ленар, порядочно остывший к тому моменту и даже подумывающий пойти к Элушу и извиниться за недавнее, сидел на скамейке на краю лагеря, и шум услышал сразу - охранный контур контролировал не только Юнмэ, остальные маги тоже сразу же переполошились. – Сто пятьдесят метров, юго-запад, - донёсся до Ленаровых ушей крик Элуша. Он тут же подскочил и направился в сторону срочного сбора. – Приближается быстро, так что палим не разбирая, свой или чужой, - командовал генерал, увеличивая огненные сферы в своих ладонях до размера дыни-торпеды. Увидев Лэну, заорал: – Майхаран-шари, вернитесь к себе! – У, какой он грозный, - ухмыльнулся Лен. "Курица мокрая", - добавил про себя, но всё же медленным шагом направился в сторону своей палатки, как вдруг... Волчий вой заморозил кровь в жилах магов. Всех, кроме в тот же момент обернувшегося на звук Герцина. Он всего лишь на секунду задумался, мог ли это быть тот самый волк, как тот показался на горизонте, сверкая красными глазищами. – Лизун! - крикнул он и кинулся навстречу своему тотемному животному, помощнику любого попаданца в мире юмористического фэнтези. Маги, ошарашенные происходящим, не стали даже атаковать вварха, застыв на местах, как были. Ленар, подбежав к своему мохнатому другу, потрепал того по загривку и прикоснулся лбом к мощной морде волка, не скрывая своей радости. Всё же этот красноглазый хищник был самым верным из ныне существующих четвероногих товарищей. Он нашёл его здесь, столько времени спустя! Пришёл, не бросил, не забыл своего болезного друга. – Ух, пёс, - Лен действительно был очень счастлив увидеть Лизуна. Да и явился он как никогда вовремя. – Будешь устрашающим маневром. Лизун понимающе рыкнул и потерся мокрым носом о щеку Герцина. "Ну всё, Фарра, держись! Скормлю тебя по частям своему волку!", - довольно улыбаясь, подумал Лэну. Элуш, наблюдающий за происходящим с долей нормального скепсиса и предосторожности, лишь тяжело вздохнул. Этот, с позволения сказать, майхаран-шари... – Вы, Кейран-Лэну, один сплошной сюрприз. – Ага, я та ещё бомба, господин первый генерал. Знакомьтесь, это Лизун, и отныне он будет жить с нами. "Этот парень животное приютил, или ещё одного жениха? Что за странная формулировка?" – Прекрасно, майхаран-шари, просто замечательно, - фыркнул лейте Юнмэ. – Не благодари, - отбрил все попытки сарказмировать Ленар. – Он будет спать в моей палатке. Айда, друг. И огромный двухметровый в длину и почти метровый в холке вварх на глазах у десятка боящихся пошевелиться людей пошёл следом за Ленаром, словно они и впрямь были как минимум друзьями. ...Наученный опытом, с вечера Сэо спать не ложился, а только притворялся спящим перед Россом и остальными, имеющими доступ в шатёр, - ждал Ленара. Он приходил каждую ночь, не пропуская ни одной. Пришёл и в этот раз, хотя Сэоррэ уже не надеялся - Росс сказал, что произошёл конфликт между Ленаром и Элушем, и майхаран-шари изволит гневаться. Гневаться, меря шагами траву на улице! Конечно, Сэо злило такое положение дел - он чувствовал себя принцессой, заточенной в башне. Ему действительно совсем нельзя было выйти из палатки, даже голову высунуть наружу, чтобы воздухом подышать - нельзя. Парень ощущал себя героем какого-то идиотского рассказа из числа маминых любимых - про культ прекрасной дамы и не менее прекрасного рыцаря - причём не рыцарем и даже не дамой, а как максимум взмыленной лошадью под седлом этого самого бронированного идиота. Сэо хотелось выйти, он был близок к истерике. Его никогда раньше не запирали, в Мариэт-эст практиковали наказания трудом, а не ограничением свободы. Всё это было очень тошнотворно, однообразная обстановка душила. Даже при виде лица Ленара радость больше не вспыхивала, как раньше. Нет, конечно, Сэоррэ был по-прежнему рад его приходам (на безрыбье, как говорил Демисаррэ, и рак рыба), однако что-то такое поднималось в груди, когда Лэну входил в шатёр... Что-то мерзкое, вроде зависти и бессильной злобы. И правда - он ходил там, как король, маясь от скуки, ещё и умудрялся жаловаться Сэо (!) на то, что ему нечем заняться днём. Да ты хотя бы можешь на улицу выйти! Сэоррэ хотелось кричать. В этот раз Ленар пришёл не один. Следом за ним, не издавая ни звука, вошёл волк. Сэо весь подобрался, чуя неладное. – Ты чего это? - разглядел на лице друга испуг Кейран-Лэну. – Не пугайся, Сэо, это Лизун, думай о нём как о моей собаке. Он не собака, конечно, но и не сожрёт тебя без причины, даю слово. – Спасибо, успокоил, - слава Единому, принц никогда не забывал окружать палатку воздушным контуром, когда туда заглядывал Ленар, иначе их уже услышали бы сидящие неподалёку слуги. – И... как его зовут? – Лизун, - радостно ответил Лен, плюхаясь на кровать рядом с Сэо. – Наэль*? - не понял принц. Глаза Лэну удивленно округлились, а затем он хлопнул себя по лбу, рассмеявшись. – На вашем это будет "Каштас". Ну, я не думаю, что Лизун будет против имени Наэль. Так ведь, пёс? - Ленар почесал вварху за ушком. Животное затарахтело, как трактор. – Так ты собака или кот? - сам себя спросил, ухмыляясь, Герцин. – На вид собакен, а как урчать - так точно тигр домашний. Глаза довольно щурящегося и удивительно сознательного Лизуна непрозрачно намекали на то, что для Ленара он по какой-то причине готов стать даже белкой, если ему так захочется. – Наэль, - хмыкнул Сэо, протягивая руку к холке волка. Лен напрягся, но Лизун, втянув воздух носом, окончательно расслабился и позволил принцу себя гладить. – Вот так история. А Россу он недавно чуть руку не оттяпал, когда тот решил до него дотронуться, - весело прокомментировал майхаран-шари. Тут напрягся уже Сэоррэ. – Можно было и раньше предупредить, - шикнул он на друга, словно наяву увидев, как волк вгрызается в его конечность этими огромными острыми клыками. – Ну тогда ты точно не стал бы его гладить, - спокойно ответил Лэну. – А Лизун ласку любит. Он у меня любвеобильный зверь, его хлебом не корми, а лучше погладь. – Сплошное издевательство, - фыркнул Сэо. Наэль положил свою морду ему на колени и грустно посмотрел в глаза, когда тот перестал наглаживать его жёсткую шерстку. – Новости какие-то есть? – Что-то типа того. Завтра с утра идём навещать папаню, так что сегодня я буквально на минутку забежал, надо бы выспаться, чтоб его от наших свежих, светящихся от радости лиц паралич хватил. Сэо вздохнул с облегчением - наконец-то ему позволят выйти наружу. Его уже даже не смущала необходимость выходить куда-либо в ТОМ наряде. – Итак, я оставляю здесь Лизуна, он будет тебя стеречь и беречь. Да, Лизун? - вварх согласно заурчал. – Завтра тоже будешь рядом с Сэо, и в случае опасности можешь отгрызть его обидчикам ноги. Да? - волк заурчал ещё громче. Кивнув на прощание принцу, Лэну вышел из шатра, а Сэо, дрожа от предвкушения, уснул как никогда быстро, уткнувшись носом в тёплый бок Наэля.