Глава 42.
22 марта 2020 г., 06:35
Через некоторое время, раскланиваясь, старейшины покинули лачугу Ленара, забыв прихватить с собой свой презент. Подарочек в стрёмной обёртке в виде старенького, не раз штопанного плащика, смотрел на Лена, явно чего-то ожидая.
Стоило разобраться с Шатри. Вернее, понять хотя бы, что с ним делать и как его в хозяйстве пристроить. Для сторожевой собаки слишком хлипкий. Да и к тому же, собака (волк) у него вроде бы уже есть. Для домашнего кота слишком огромный и не пушистый. Для друга слишком незнакомый. Для врага, впрочем, тоже.
– Можешь немного расслабиться, - махнул рукой Герцин в сторону обеденного стола. – Хочешь чай, печенье? - у них этого добра было, как грязи, пить не перепить, есть не съесть. Но мальчик отказался, а Ленар не стал настаивать. Росс, пристально следящий за манерой общения майхаран-шари, исчез из домика вместе со стариками из Совета. – В общем, говорю только один раз, поэтому слушай и мотай на ус. Единый запрещает мне связи на стороне, а у меня уже, как ты знаешь, есть супруг...
– Можно ли назвать нашу связь "связью на стороне", если вы ещё не касались своего мужа? - ангельским голосом спросил Шатри, невинно хлопая густыми ресничками. Внутри Лена поселилось дурное чувство. – Позвольте мне быть вашим первым, майхаран-шари, хотя бы в этом. А я обещаю, что это останется нашей с вами тайной.
Ну вот, пришла беда откуда не ждали.
– С чего ты взял, что мы с Сэо ещё не?.. - не дрогнул лицом Лэну. Отсутствие связи между супругами на территории Диких земель считалось позором, такой брак даже узами назвать нельзя было. – Мы очень даже...
– Ох, прошу вас, не пятнайте свои прекрасные губы ложью, майхаран-шари, - мальчишка подошёл совсем близко. – Я знаю о вас столько, сколько вы и сами не знаете. Поверьте, зла я вам не желаю. Да-а, желания мои имеют совершенно иную направленность, - его голос рокотал прямо под ухом (и как так вышло?) и Шатри призывно облизнул свои персиковые губки юрким язычком, мелькнувшим на секунду и захватившим всё Ленарово внимание. Этот парень...
– Немедленно отойди, - холодный голос Сэо донесся от распахнутой настежь двери. Несмотря на то, что у принца был отдельный домик, он предпочёл остаться на ночь с Ленаром. И что же он увидел, когда вошёл? Разврат! Сплошной разврат! Шатри с достоинством поистине королевским отпрянул от майхаран-шари. – То-то у Росса так странно бегали глаза, они у него никогда не бегают! Лен... Майхаран-шари! Что происходит?
– Э, Сэо, это совершенно точно не то, о чём ты подумал! - Ленар в самом деле был уверен когда-то, что ни за что в жизни не произнесет этой клишированной пошлой фразы. И вот оно. – Это Шатри, подарок... то есть, нет, не подарок, а жест доброй воли от старейшин, или...
– Да рожай уже, - на эрхийском воскликнул Сэоррэ подцепленную у Герцина фразу.
– В общем, он наложник, но я не собирался ничего...
Принц Эрхи поджал губы и промолчал.
– Сэо, скажи что-нибудь... - забеспокоился Лен.
– Это не моё дело, - смог выдавить из себя парень, прежде чем уйти. Он-то думал, что этого парня мог подослать Фарра, чтобы избавиться от сына, а в итоге... Единый, какой позор!
Ленар тихонечко присел на стул, глядя на прикрытую Сэо дверь, и прикусил нижнюю губу. А затем пару раз приложился лбом о деревянную поверхность стола и затравленно взглянул на Шатри.
– Ну вот что ты наделал, а? - конечно, мальчишка был не виноват - стоило оттолкнуть его ещё до того, как он подошёл вплотную. Но если нужно кого-то сделать крайним, то не себя же, верно?
Мальчик засуетился - рана на лбу майхаран-шари раскрылась, кровавая роса выступила по краям.
– Да, майхаран-шари, я виноват, конечно виноват, простите меня. Я сейчас же пойду объясниться с маи Сэоррэ. Только позвольте мне помочь немного, так и до загноения недолго, ох, Единый нас спаси, как так вышло?..
– Да не надо никуда идти, - поморщился от боли Лен, когда Шатри приложил к ране тампон с лекарством. – Только хуже сделаешь, тем более, ты ни при чём. Я сам разберусь, завтра. Иди домой, отдохни, тяжёлая ночка выдалась, да? - Герцин невесело усмехнулся.
Губы Шатри задрожали, а глаза мгновенно покрылись пеленой слез.
– Н-но если я вернусь обратно, это будет значить, что вы отвергли меня, майхаран-шари. И тогда отец в конце года отправит меня на кэссэ-алэ. Прошу вас, - парнишка упал перед Лэну на колени и несколько раз ударился лбом об пол. Глаза Ленара удивлённо расширились. – Всё что угодно, только не прогоняйте. Всё что угодно, даже смерть, только не кэссэ-алэ!
Лен нахмурился. Его полусонный мозг не мог разобрать, отчего сочетание слов "дефлорация" и "женщина" так пугает его несостоявшегося наложника. А потом он грешным делом подумал, что ошибся - старейшины притащили ему девочку. Только вот у "девочки" не было груди, зато был довольно мальчуковый голос и "она" говорила о себе в мужском роде.
Герцин выставил вперёд ладонь.
– Погодь. Что за кэссэ-алэ? - кажется, он припоминал что-то подобное, а вроде бы и не припоминал.
– Ритуал начала года, - дрожащим от слёз голосом произнёс Шатри, не поднимая головы. – Когда незамужних женщин и парней-алэ, каэ по-вашему, на... насилуют несколько... по числу лет... воинов, - Шатри говорил отрывисто, словно задыхался, и омерзение и страх чётко слышались в его голосе. – Майхаран-шари, мне уже восемнадцать, я не выдержу, - под конец фразы голос парнишки сорвался на хриплый шёпот и он начал икать, захлебываясь новой порцией рыданий.
Ленар почувствовал, как у него снова вырвали землю из-под ног. ЧТО, ВАШУ МАМАШУ?! Он аккуратно приподнял Шатри с пола - ноги мальчишки (а он, несмотря на возраст, действительно выглядел совсем ребёнком) дрожали, как у новорождённого олененка. Цыкнув, Лэну в конце концов подхватил его на руки и отнёс на кровать.
– Простите, простите, - всё повторял этот... "наложник", прости господи, пытаясь успокоиться, но слезы никак не останавливались. Лен ласково погладил мальчишку по щеке, большим пальцем смахивая слезинки с ресниц. Раскрасневшийся от рыданий, с мокрыми глазами и щеками, он выглядел до того жалко, что выгнать его не позволяла совесть. В Ленаре одновременно играло недоброе предчувствие и чувство горькой жалости к Шатри. Поэтому он решил оставить его на ночь у себя. И ещё около часа просидел возле дикарёнка, успокаивая и ободряя.
А после того, как мальчик уснул, решительно поднялся. У этих скотов нет права на жизнь. Уничтожить. Всех, кто причастен - убить без всякой жалости. Но сначала вождь. А перед ним - разговор с шаманом. Если и он замешан, придётся этот рассадник лживой праведности не просто рвать с корнем, а всё на пять миль вокруг жечь. И даже напоминания не оставить.
...На следующий день местный контингент был удостоен чести лицезреть своего майхаран-шари в ещё более паршивом настроении. Причиной для подобного мог быть Шатри, однако мелкий Рождённый Штормом бегал по стану следом за Лэну, словно слепой за поводырем, и тот вроде не выказывал никакого недовольства. Старейшины были спокойны. Росс был спокоен. Сэо не был.
Сэо вообще всю ночь не спал по причине бессонницы неизвестной ему этиологии. Непонятно, почему он до рассвета ворочался на постели. Мысли мешали? Может быть. Даже поглаживание шерстки Наэля не успокоило и не усыпило. Следы недосыпа быстро выступили на его обычно симпатичном лице - и тёмные круги под глазами, и опущенные уголки губ, и покрасневшие белки глаз.
Вварх был этим слегка оскорблен и одновременно с этим обеспокоен. Если объект охраны не спит, то он раздражен. Если раздражен он, то раздражен и хозяин. Если хозяин раздражен, то Лизуну плохо. Если плохо Лизуну, плохо всем.
Теперь эрхийский принц сидел возле окна и внимательно смотрел на прогуливающегося по улице Ленара. В компании с тем маленьким наложником, естественно. Сэо было непонятно, почему он так волнуется и почему так неприятно тянет в груди при виде этих двоих. Росс ясно объяснил ситуацию и то, что Шатри не причинит Ленару вреда. Однако дело, похоже, было не в этом. Сэоррэ был неприятен не сам Аи-Шатри и даже не его роль наложника - думая о парне, как об отдельном человеке, Сэо понимал, что он вызывает самые нейтральные чувства (в общем-то, парню было наплевать на этого молодого альмерра), но ему мгновенно опротивела идея объединения его и Ленара во что-то общее. Принц не давал себе никаких объяснений подобным ощущениям.
...Немного погуляв по деревне, Ленар навострил лыжи в сторону дома Сэоррэ. Нужно было и извиниться, и объясниться, и поделиться планами на ближайшее будущее. К тому же, утром посланник объявил ему, что шаман в пути и к вечеру прибудет в стан. А возвращение этого колдуна означало большую пирушку, на которую его и пригласили - вместе с супругом.
Дом Сэоррэ был ещё скромнее, чем у Лэну, хотя казалось бы - куда ещё скромнее? Стол, два стула, кровать и окно. У Лена хоть шкаф в уголке притаился, да и пространства было побольше.
– Доброго утра, - пожелал Герцин Сэо первым делом, войдя внутрь. Присмотрелся слегка к лицу принца и воскликнул обеспокоенно: – Ты что, всю ночь не спал? У тебя глаза красные. А ну ложись немедленно.
Ленар хотел уже сделать шаг в сторону мужа, но стоящий позади Шатри ухватился за край его рубашки и потянул на себя. Лэну обернулся, вопросительно глядя на мальчишку.
– Майхаран-шари, прошу меня извинить - входить в дом вашего супруга мне нельзя, поэтому я вернусь к вам и подожду там, - сказал он, не разжимая пальцы.
– В смысле, нельзя? - Лен повернулся уже к Сэоррэ. – Сэо?..
– Ну, это их местные заморочки, - на эрхийском произнёс принц, отводя взгляд. – Просто это против правил - наложнику нельзя появляться на территории официального супруга. Впрочем, если он хочет, пусть заходит.
Герцин кивнул, дергая Шатри за руку и захлопывая за ним дверь. Оказавшись внутри, наложник на секунду замер, а потом уселся на колени прямо там, где стоял. Ленар для проформы потрогал пол, который по какой-то причине оказался тёплым, махнул на долбанутого рукой, мол, делай что хочешь. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не рыдало в три ручья.
– Ушки заткни, - попросил дикарёнка Кейран-Лэну. Сэо поставил вокруг себя и Лена воздушный заслон на случай, если ладошки Шатри будут пропускать информацию в его локаторы.
– Короче, - майхаран-шари так и не вернулся к варварскому, продолжая говорить на языке империи. – Парнишка с пяти лет был предназначен Кейран-Лэну какой-то там судьбой, я не вслушивался, очень спать хотел в тот момент, - на одном дыхании выпалил Лен, но, поняв, что Сэоррэ внимательно его слушает и не собирается прогонять прочь, слегка сбавил темп. – А ты сам слышал, что Росс сказал - никаких отказов старейшинам. Так вот, я ему и сказал, мол, вали домой, я всё понял-принял, будешь числиться в штате, но применения в хозяйстве тебе не найдётся. А он как бахнется передо мной на колени и давай рыдать - не вели казнить, вели слово молвить. И рассказал он мне преинтереснейшую историю - ты в курсе про кэссэ-алэ?
Сэо кивнул, поморщившись.
– Что взять с дикарей.
– Так вот. Он от этого порно-ритуала ежегодного был защищён, потому что вроде как предназначен майхаран-шари, а если я его выгоню, то папенька в конце года отдаст его неискушенное плотскими удовольствиями тело восемнадцати мордоворотам из числа воинов, - под конец рассказа эрхийский принц лишь тяжело вздохнул, с жалостью глядя на скрючившегося на пороге Шатри. – А теперь ещё и ходи-оглядывайся, чуть не так взглянешь на него, старикан решит, что он мне не нравится, и произойдёт повторение всего того, что было описано выше.
– Ситуация не из простых, - покачал головой Сэоррэ. – Что ж, по местным правилам я могу взять над ним некоторого рода опеку. К слову, сколько ему лет? - Ленар тут же ответил, что восемнадцать. Сэо просканировал парня недоверчивым взором, обратив внимание и на тонкие запястья и на маленькое, совершенно детское лицо. – Ты уверен?
– Настолько, насколько позволяет ситуация. Росс сказал, что разрабатывает его, позже придёт с полным отчётом, - принц снова кивнул.
– Хорошо, в таком случае...
– Это ещё не всё, - спешно вклинился, перебив его, Лен. – Сегодня вечером возвращается шаман, будет пир, мы с тобой приглашены. Стоит подумать над поведением. Как тебе идея взять с собой и Шатри, смеха ради переодев в эрхийскую одежду?
– Он от ужаса за Грань не отойдёт? - усомнился в вечно дрожащем от страха парнишке Сэо.
– Не помрёт. Надеюсь, - пробормотал Лэну. И они в том же духе продолжили обсуждение предстоящего торжества.
***
– У меня какое-то странное предчувствие, - произнесла Эрха внезапно. Демис подавился вином, которым, как оказалось, сам когда-то заполнял местные погреба. Если у богини ощущение опасности, то простому человеку уже можно за Грань отходить, не дожидаясь предстоящего атаса, или ещё стоит повременить пару секунд? – С чем оно связано? – С Лэ-Ну. Или, вернее, с тем, кого Лэ-Ну связал с собой Песнью. – Шаман? - догадался Дёма. Он вообще в последнее время стал умнее - мозги быстрее работали, да и в принципе... немногое в этом мире было ему теперь неизвестно. Зная истину, сложно в чём-то ошибаться или долго над чем-то корпеть. – К слову, Матери известно, какое имя он носит в этой жизни? – Естественно, это же я его нарекла, как и вас четверых. Но это мало поможет, потому что из жизни в жизнь он не принимал данного ему родителями имени. Как только ему исполнялось определенное количество лет, он менял его. Но я назвала его Вальдгрэнер. Демисаррэ заржал. – Да, этого стоило ожидать. Мужику не стоило даже надеяться, что вы простите ему покушение на мировой порядок, - смеялся Дёма вот почему - дословно имя шамана переводилось как "Живая мишень". Очень забавно, как для богини, возраст которой в прямом смысле равен возрасту существования этого мира. Доисторический юмор силён. – Так и что за предчувствие? – Связь снова слабнет, - тускло улыбнулась Эрха. – Он продолжает нарушать мировой порядок и пытается уничтожить меня. Если бы я могла, то возродила к жизни его предка и уничтожила ещё пару тысяч раз только для того, чтобы потешить своё самолюбие - этот человек подал маленькому шаману идею уничтожения хранителей мира для получения могущества, а тот стал этой идеей одержим. Ослабляя нить моей привязки к миру, он действительно становится всё сильнее. Однако, если моя связь с миром окончательно исчезнет, то и Эрха перестанет существовать. К сожалению, ему этого не понять. Да я и не собиралась никогда ему это объяснять, он действительно просто мишень для мести Лэ-Ну, не более того. – За счёт чего происходит это ослабление? - напрягся Демис. – За счёт многих вещей. Первое - это вера людей в свою богиню. Пока существует хотя бы один истинно верящий, я останусь привязанной к этому миру, хотя моих сил в этом случае вряд ли хватит даже на то, чтобы выйти из-за Грани. Поэтому у меня есть аж четверо истинно верящих, что, впрочем, особо сути не меняет. В данный момент я живу за счёт веры людей в Единого и Вечного. – Не понял? Как это - ваша связь держится за счёт веры в иных богов? – Играя в покер в маске, скрывающей лицо, и выигрывая, ты всё равно остаёшься победителем, который в итоге заберёт весь банк, - снова использовала незатейливое сравнение из Дёминого прошлого мира Эрха. – Единый и Вечный - тоже маски. – То есть, - Демисаррэ удивленно посмотрел на богиню. – Единого, в которого все так верят и которого все поминают по нескольку раз на дню, и Вечного, которого страшится любой истинный эрхиец, стараясь лишний раз не произносить его имени, чтобы беду не накликать, попросту... не существует? – А ты за это время разве кого-то кроме меня здесь видел? - развела руками богиня. – В твоих воспоминаниях разве были эти Единый и Вечный? – Вот ведь чёрт, - ошарашенно взирал на женщину Демис совершенно другими глазами. – Выходит, вы, Матушка, действительно богиня! Эрха на секунду застыла со сложным выражением лица, а затем очень громко расхохоталась. – Дэ-Ми, ахаха! А до сих пор ты был уверен, что тебя похитила какая-то сумасшедшая женщина, представляющаяся богиней этого мира? – Нет, нет, - смутился Дёма. – Я имел в виду, что это просто странно. Я, конечно, не сомневался, что вы богиня, просто... Существование Единого и Вечного было для меня неоспоримым фактом, за двадцать лет я прямо верующим умудрился стать. А они, оказываются - пшик, выдумка? – Тоже идея Э-Рэ. Ваш старший всегда меня защищал, в каждой своей жизни старался оберегать меня и облегчал мне работу. Закрыв меня ширмой с именами Единого и Вечного, Второй значительно уменьшил мою головную боль. До того момента каждый призыв к сверхъестественным силам непосредственно проходил через меня, причиняя боль. Люди при этом совершенно не знали, чего хотят, все их желания были ненаправленными и это доставляло мне достаточно много неприятностей. Веру следовало бережно хранить, как я уже говорила, от этого зависело моё существование и моя сила. Но если богиня не в силах сотворить чудо, верят ли в неё люди? Зато через пару десятков лет после создания официальной церкви люди стали всё больше обращаться к Единому и Вечному. Единый отвечал за всё светлое и доброе, за защиту. Вечный - за таинство смерти, проклятия и прочие прелести тёмной стороны человеческой жизни. Люди стали формулировать свои желания в молитвах, при этом обращались они не ко мне, а к моей "ширме". Вера их крепчала - когда у всех на устах всего два имени, а молитвы их достигают ушей богов, люди невольно начинают укреплять в своих умах истовую веру. Можешь считать Единого и Вечного моими подставными лицами, через которых я проворачивала разные трюки и усиливала своё влияние. – Разве человеческая вера не может обрести форму и породить этих богов? - усомнился в логике происходящего Дёма. – Это где ты этого бреда понабрался? - удивилась Эрха. – У каждого мира есть бог, да, он может иметь несколько имён, совершенно разных, но источник происходящих с людьми чудес лишь один. Бог этот рождает мир и мир навечно скрепляется с ним узами крепкими, словно сталь. С момента заключения этой связи, мир не примет других "богов". Пока есть я, Единый и Вечный - лишь имена. Когда меня не станет, не станет и мира, соответственно, и боги ему будут не нужны. – Как всё сложно, - вздохнул Демисаррэ. Эрха улыбнулась. – Мы часто рассуждали с тобой на эту тему и так и не пришли к единому мнению в итоге. То, что в этот раз ты так легко соглашаешься, мне как бальзам на душу. – Дайте мне немного времени на изучение всех нюансов, и я ещё поспорю с вами, Матушка, - заворчал Демис. – Но... давайте всё же продолжим. Первый способ истончения связи - подрыв веры. А что ещё? – Истончение связи происходит и в том случае, если кто-то нарушает законы бытия, игнорируя Песнь, а я никак в это не вмешиваюсь. – А почему вы не вмешиваетесь? - спросил Демисаррэ у богини, глядя на неё, как на умалишенную. – Потому что иначе мне будет очень скучно жить. Я, понимаешь ли, не воин, а стратег. К тому же, убийство живого существа тоже истончит связь. Да и... Пока с Вальдгрэнером не расправится лично Лэ-Ну, шаман так и будет без конца перерождаться. Так что моя задача - направить Четвёртого по верной дороге и уничтожить этого неверного чужими руками. – Единый нас спаси, - протянул Дёма, закатывая глаза, а потом понял, что сказал, и смущённо прикрыл рот ладонью, виновато глядя на Эрху. Богиня снова рассмеялась.
