Пособие для начинающего попаданца, или Так поступает Король

Арис, Возвеличенный Великой Стихией, Сат-Арис, мужчина восьмидесяти с лишним лет, типичной альмеррской внешности, даже немного страшноватенький на лицо, слегка полный и со злым взглядом обиженного жизнью человека, восседал за столом подле Кейран-Фарра с таким видом, словно центром мира был он, а не Солнце (вообще вопрос спорный, кто ж этот мир знает, если все вокруг застряли в продвинуто-средневековом мышлении, и никого не интересует, вокруг чего и почему крутится, если конечно она крутится, здешняя планета). Ленар, уже уставший плеваться после встречи с каждым населяющим эту деревню властьимущим, даже бровью не повёл, когда шаман проигнорировал его существование и даже не поприветствовал, как того требовал этикет, запихнув свою гордость поглубже. А вот когда этот тип липким взглядом облизал сначала жутко бледного, одетого в эрхийский костюм Шатри, а затем сместил акценты и посмотрел на Сэоррэ, Лэну всё-таки дёрнул губой. Но не более того. Знаменитого шамана альмерров он представлял себе, конечно, иначе. И этот, как ни странно, нисколько не напоминал того злобного интригана из воспоминаний, налетевших на него возле камня. Этот даже на вид был тупоголовым и бесконечно, бесконечно самовлюбленным кретином. – Вижу, ты уже успел освоиться, - Фарра язвил, пряча ухмылку за бокалом вина. – К слову сказать, выбор не самый лучший - у твоего наложника дурная кровь. "Тебе бы какое дело, будущий обитатель кладбища?" - со злобой подумал Ленар. Если у кого из присутствующих и была дурная кровь, так это у самого вождя. – Какое счастье, что Шатри мой наложник, а не ваш, великий отец. С таким отношением ему в вашем гареме несладко пришлось бы. Бедняга Рождённый Штормом весь задрожал от страха, услышав, как отец и сын переговариваются. Парень подумал, что камнем преткновения стал он (хотя корни проблемы были намного глубже), и потому едва сдержал слёзы. Этот горе-соблазнитель вообще оказался редкостным труслом, несмотря на своё смелое поведение во время знакомства (в итоге-то он всё равно рассопливился). А вот Сэо был образцом императорского достоинства и равнодушия ко всему происходящему - ну, на него и не наезжали особо. Знай себе спокойно ужинал, не забывая периодически интересоваться у Шатри, не хочет ли и он чего-нибудь. Аи-Шатри кусок в горло под этим перекрестным огнём не лез, поэтому он отказывался. Напрасно, между прочим, потому что еда была на удивление вкусной. – Сат-Арис, не изволите ли поделиться с нами результатами своего путешествия? - Кейран-Фарра устал пререкаться с непривычно острым на язык Лэну и переключил своё внимание на шамана. – Ничего нового в соседних племенах не происходит, - лениво ответил колдун, вяло ковыряясь приборами в своей тарелке. – Я привёз несколько мальчишек-алэ - в преддверии зимы их довольно дёшево продают. Уголок губ у Герцина дергался уже не переставая. Существовали в этом мире вещи, которые он на дух не переносил. Насилие - как моральное, так и физическое, конечно, тоже, но более всего он терпеть не мог повсеместно населенную здесь несправедливость. А главное, что бесило ещё больше - так это то, что все окружающие воспринимали эту несправедливость совершенно спокойно и ровно, и на яркую ответку Ленара реагировали так, словно он котёнок слепой, и ещё слишком мал для того, чтобы высказываться на подобные темы. Политика ментального рабства, зависимости от того, что "от нас не зависит"! Эти странные дикари! Мерзостно было у Лена на душе, да и противно как-то. – Больше половины из них присоединятся к клану Цэсеи, - равнодушно ответил шаману вождь. – И после этого никакого толка от них не будет. Сама Цэсея на пирушке не присутствовала - в шатре вождя вообще женщин этим вечером нигде не было видно, - кажется, на этот счёт тоже существовало ещё одно идиотское правило. К счастью, место наставника в политических делах занял сегодня Росс - он выглядел до того скромно, что ни одному человеку в стане не пришло бы в голову, с каким безжалостным лицом этот рыжик может передавать в руки чашку чая, заранее предупреждая о наличие в ней яда. Он вообще был до крайности интересным, этот лже-слуга императора - насколько Ленар смог в нём разглядеть, за извечной мерзкой угодливой улыбочкой Росс постоянно прятал ненависть к окружающим. По правде говоря, абсолютного доверия к шпиону он не испытывал - всё же, специфика его должности не внушала. Глава тайной императорской разведки мог в любой момент предать (да что там предать - продать к своей выгоде) и глазом не моргнуть. Таков был Росс. Но, в общем-то, парень этот был глубоко несчастным, как бы глупо ни звучало. Он явно скрывал какую-то дыру в своём сердце. А возможно, сердца в его груди уже давным-давно не было, и вместо этого насоса под одеждой зиял огромный тёмный провал. Ленару не хотелось узнавать рыжего "слугу" ближе - нужды не было, да и страшно как-то было. Странное чувство селилось в груди Герцина каждый раз, когда он допускал мысль об откровенном разговоре с Ураганом. Существуют вещи, которые людям лучше бы не знать, душевное наполнение главы эрхийской разведки - особенно. Рассадка за столом была весьма интересной - во главе стола, само собой, сидел вождь. Все "слабые духом" сидели по одну сторону, а все "сильные" - по другую. То есть, по правую руку от Фарра сидел Арис, возглавляющий ряд "лейте" (где-то там в конце затерялся тихий и скромный первый генерал Юнмэ и его верные воины), а по левую - Кейран-Лэну. Так получилось, что Ленар словно по ошибке восседал на стороне "каэ" или, как говорили здесь, "алэ" - женщин. Его это ничуть не смущало - рядом, в порядке отдаления от него, сидели Сэо, Шатри, Росс (кто бы мог подумать, хотя с него сталось бы притвориться "слабым" просто смеха ради), а так же незнакомые Герцину четверо парней от шестнадцати до двадцати пяти-тридцати лет. Дикари, как, впрочем, и эрхийцы, старели совсем не так, как земляне, и трудно было на глаз определить возраст. Хотя вот в Великой Эрхе у мужчин каждые десять лет менялся стиль причёски - до десяти лет парни ходили с коротким ежиком, после их до двадцати совсем не стригли, по достижению второго десятка волосы можно было стричь, но не выше уровня ключиц (редко кто из аристократии так поступал, потому что убирать такие волосы в причёску было не очень удобно, и смотрелось это в итоге не особо эстетично). Итак, дожив до тридцати, мужчины обязательно начинали заплетать один локон у виска в маленькую косу - по крайней мере, перед выходом на люди. Далее, до восьмидесяти, они каждый десяток лет прибавляли по одной косе. После разрешено было стричься как угодно коротко, хоть налысо. Однако, если этого не происходило, то рекомендовалось всё так же каждые десять лет добавлять по одной косе. Всё это было нормой, правилом, но существовали и исключения. К примеру, Первый генерал спокойно существовал с короткими волосами - ну, на то он и генерал. Правда, что касается, например, императора - тот соблюдал это правило, ничуть не сопротивляясь. А вот король терпеть не мог косы и всегда забирал свои светлые волосы в хвост. У Росса были непослушные кудряшки, а не волосы, и он был вынужден стричься коротко, чтобы быть похожим на человека, а не на куст ракитника. В общем, всё это было спорно и не являлось всеобщим мерилом. Но в Диких Землях волосы указывали разве что на социальное положение, поэтому ошибиться можно было на раз-два. Сэоррэ успел шепнуть Лену, что эти четверо, вроде как, наложники вождя. Один из них - самый старший - с цепким пронзительным соколиным взглядом, впрочем, не производил впечатления легкомысленного мальчика для постели. Скорее уж, тайного охранника или ещё чего похуже. Но бог ему судья, как говорится. – Клан вашей супруги доставляет много хлопот, - раздражённо нахмурился Арис. – Давно следовало забрать у неё право распоряжаться таким количеством людей. – Напомню, что Единый запрещает нам насилие над человеком в любом виде - хоть физическое, хоть моральное, - Ленар снова обратил на себя внимание присутствующих. Он уже почему-то сам себя этим "Единым" чувствовал - каких только правил неписанных он за последние несколько дней не озвучил перед огромной толпой. И девяносто процентов этих правил он выдумал, исходя только из моральных и нравственных принципов Земли. – То, что заработано честным способом, не имеет права забрать даже бог. – Что ты себе позволяешь за общим столом, Лэну? - заскрипел зубами Фарра. Глисты у него, что ли? – В каком же писании ты нашёл подобное, Лэну? - прогудел Сат-Арис. Он был наставником майхаран-шари и за все десять лет ни чему подобному его не учил. – Об одном ли боге мы говорим? Фарра принял позу победителя. Он не очень-то разбирался во всей этой божественной брехне, потому и не мог всё это время ничего противопоставить явившемуся в поселение в роли мессии сыну. Однако у него хватило ума не вмешиваться раньше - он ждал возвращения в стан Ариса, который на священных древних текстах вварха съел. Шаман знал о Едином намного больше вождя. – Писании? О каком писании речь? - издевательски рассмеялся Ленар. – Бог говорит со мной напрямую, без посредника. Я был выбран им, чтобы нести в мир истину. – Какое богохульство, - цыкнул Арис. – С чего ты взял, что Единый избрал тебя? У тебя есть убедительные доказательства, кроме показной бравады? Почему мы должны верить тебе? – Я не прошу вас верить мне и не собираюсь предоставлять никаких доказательств, кроме своей "бравады", маи Арис. Всё это останется на вашей совести. И, возможно, умирая, вы познаете истину, однако будет уже поздно. – Мальчишка! Неужто не боишься сил лишиться за такие слова? - вспылил шаман. – Единый тебе это с рук не спустит! – Не спустит, говорите? - Ленар поднялся из-за стола и вскинул правую руку, украшенную плетенным колечком с красной и белой бусинками. – Я говорю об этом уже не первый день, шаман. И моя сила не только не убавилась, но и напротив, возросла в сотни раз! - Герцин с лёгкостью повторил излюбленный трюк ректора Академии Магии - лейте Шеограна. В воздухе над ним тут же повисла приличных размеров водяная сфера. Даже не слишком сведущие в магии дикари прекрасно знали, что для управления водной стихией требуется сама вода. Ленар же создал сферу из ничего - это произвело неизгладимое впечатление на неискушенные магическими приблудами сердца альмерров. – Я больше не нуждаюсь в ресурсах извне, - с видом победителя заявил Лэну. – Единый даровал мне эту силу, ибо он - не мучитель, не тиран, а наш любящий отец. И, если на то будет его воля, я обращу эту силу во славу его против неверных. Ленар наслаждался своей актёрской игрой так, словно врать всем с честным лицом было его призванием. Даже Росс, ранее не делавший никому кроме себя самого комплиментов, грешным делом подумал, что из майхаран-шари вышел бы отличный засланец. Из-за динамичности происходящего никто из присутствующих не заметил, насколько сухим в то же мгновение стал окружающий воздух. В тот самый момент присутствующие за столом эрхийцы должны были как по сигналу удивленно воскликнуть. Им всем якобы послышался одновременно голос Единого. Но на деле произошло кое-что более - намного более - эпичное. Сильный мужской голос рявкнул, словно в громкоговоритель: – Да будет так! Шатри тут же потерял сознание от переизбытка чувств, альмерры заозирались по сторонам (особенно удивлённый взгляд был у Сат-Ариса), охрана эрхийского принца соскочила с мест, готовясь защищать Сэоррэ, сам Сэо никак не успел отреагировать - он абсолютно, совершенно не выспался, и последние несколько часов держался на одном честном слове, а вот Ленар едва смог справиться с охереванием и скрыть даже малейшие следы шока на лице. Такое ощущение, как будто он пробудил бога, сам того не желая. Испанский стыд какой-то. И лишь один Росс оставался спокоен. Ещё бы - голос он хорошо узнал, и в его голове сложился очередной пазл. Он совершенно заслуженно занимал свой пост - помимо великолепной памяти, логики и дедукции, парень замечательно умел разгадывать загадки любой сложности. И одна такая теперь осталась позади. Ну, Демисаррэ, ну ты и...

***

Дёма заржал сразу после того, как произнёс самую пафосную фразу в своей жизни. Они с Эрхой наблюдали за происходящим на пиру альмерров через односторонний портал (с одной стороны всё видно и можно выйти, с другой - нихрена) и были довольно-таки пьяны (неизвестно, пьянели ли боги, а вот полубоги вроде Демиса - очень даже). Впрочем, даже затуманенный хорошим вином мозг смог осознать, что задумал Лэ-Ну. Ну и Демисаррэ по доброте душевной решил подсобить. В конце концов, он был его любимым младшеньким. Теперь вот, мгновение спустя, как портал захлопнулся, и Эрха утомленно откинулась на спинку кресла, Дёма смеялся. Этот пацан, конечно, тот ещё выдумщик - надо думать, не один он эти побасенки придумывал, тут явно без Росса не обошлось. Этот лис даже бога коварства с лёгкостью обведет вокруг пальца, а учёного мужа без проблем убедит в том, что планета плоская, как чугунная крышка. – Искомый нами шаман на том пиру присутствовал? - спросил Демис у богини, отсмеявшись. – Да. Однако, мне трудно сказать, кто из них наша цель - он не принял данного ему имени, поэтому я не "вижу" его. – По-моему, это очевидно, - пожал плечами Демисаррэ. – Ты тоже о нём подумал? - Эрха лениво приоткрыла один глаз. Кое-что показалось ей довольно подозрительным, хотя замыленный взгляд "изнутри" с лёгкостью мог упустить эту деталь. – Да, конечно. Из всех присутствующих только один человек подходил на роль того самого шамана. – Тогда будем надеяться, что и Лэ-Ну сделает правильный выбор. – Матушка, я вот о чём хочу попросить... - заметив через гладь портала сидящего рядом с Ленаром Сэо, Дёма вдруг остро почувствовал необходимость увидеть Иана. Шрамированная кожа на шее стягивалась, словно пытаясь задушить Демисаррэ. На душе было тяжело и муторно, сердце рвалось из груди. Конечно, он очень скучал и по близнецам и по всем обитателям поместья, однако с мужем его связывало нечто большее, чем простые эмоции. – Можно ли мне как-то... поговорить с Ианнианом? – А, киллер, - задумавшись на секунду, женщина кивнула. – Я могу привести его сюда, однако в этом случае он не сможет выйти раньше, чем ты. – Окружающая обстановка будет оказывать какое-то отрицательное действие на него? - засомневался Дэ-Ми. Ему не хотелось подвергать Иани опасности. Если так, то можно и потерпеть... наверное. – Нет, - вздохнула Эрха. – В конце концов, он тоже в какой-то степени Одаренный и довольно плотно связан с миром и его изнанкой. – Кстати, я уже давно один вопрос вынашиваю - раз Иан мой "киллер", то почему мы "истинные", почему нас так тянет друг к другу? Просто потому что ты так решила, или есть какая-то конкретная причина? – Я скажу тебе причину, но ты должен слушать внимательно и не принимать поспешных решений. Демис напрягся. Сейчас какое-то дерьмо на него вывалит, а ему опять разгребать. – Я действительно решила, что так будет лучше, - осторожно начала богиня. – Как я уже говорила, "киллеры" уничтожают обладателей малых частиц душ, а "полярные тела" оберегают. Но, конечно, это не всегда удобно. Однажды так случилось, что твоя реинкарнация стала убийцей, разбойником, а твой "киллер" по воле случая оказался храмовым священником, жрецом Единого. Дёма легко мог представить себе ситуацию, в которой Ианниан с лицом страдальца читает какую-нибудь проникновенную проповедь. Однако осознание себя убийцей всё никак не желало устраиваться в его голове. – Это была очень нелепая ситуация. Ты собирался убить своего "киллера", приблизился к нему, крепко держа в руках меч - я прекрасно всё видела, потому что это происходило в храме Единого - и тут, - Эрха прикрыла лицо ладонями и истерически хихикнула. – И тут произошло кое-что, что я не могла предугадать. ...Армидем, в шестнадцать лет признанный лейте, а ныне будучи сорокалетним разбойником, главой местной относительно крупной, но не слишком успешной шайки бандитов, стоял напротив облаченного в золотые одеяния священника. Мальчишка-жрец был красив - светлые, рассыпанные по плечам длинные волосы, в лучах солнца, прорывающегося через витражное стекло, отливающие золотом. Типичные для местных жителей медовые глаза, лисий разрез, красивый прямой нос с немного вздернутым кончиком, слегка выраженные скулы, нежные пухлые губы. Наверное, этим они и завлекали людей в церковь? Армидем не был верующим, Единого не славил и в церкви был впервые. Не привези настоятель храма сюда драгоценную корону, и Дем шагу не ступил бы за порог святого места. По чести сказать, мужчине эта корона нужна была не больше, чем покойному императору, который её когда-то носил, а сейчас покоился в гробу, это было скорее дело принципа. Да, беднягу взяли "на слабо". Они как раз праздновали успешное ограбление торгового каравана, когда Граст (правая рука Дема) заявил, что в храм города неподалёку вскоре привезут корону почившего императора. Так повелось, что императорский венец в течение некоторого времени после безвременной кончины правителя возили по храмам страны, и жрецы молились Единому за благополучие ушедшего на том свете. Как ни странно, за несколько сотен лет существования подобной традиции, ещё никому не приходило в голову украсть корону из слабо охраняемого храма. Никому, кроме жадного до трясучки Граста. Армидем сопротивлялся как мог - в Единого он, пустим, действительно не верил, но в него верили тысячи людей вокруг, даже среди разбойников появлялись порой те, кто не прочь были зайти в храм помолиться на удачу и благополучие. И Граст предлагал осквернить чувства истово верующих, выкрав из-под носа у храмовников венец императора. К тому же - ну на кой ляд Грасту сдалась эта корона? Продать её всё равно не вышло - внутренняя разведка императора скрутила бы их ещё до того, как они придумали, куда её девать. Но Граст вот уже на протяжении двадцати лет был лучшим другом Дему, и тот просто не мог отказать ему, когда он так сильно настаивал. И вот Армидем стоял в храме Единого, ища взглядом корону, но не находя её. В процессе поисков остановился на этом посланнике божьем, застыл. Жрец был как-то нечеловечески красив, утончён и эфемерен, и в то же время эманации от него исходили недобрые - словно парень был готов в любой момент кинуться на Дема. Поза его, впрочем, не была боевой, и опасности Армидем не ощущал. Это было что-то иное. Что-то... вроде бессильной злобы и неконтролируемой ненависти. Хорошее сочетание для бандита, а вот для храмовника... Хм. – Если вы пришли в храм с недобрыми намерениями, я попрошу вас удалиться, - голос жреца был приятен слуху - не звонкий, твёрдый и спокойный. Наверняка он здорово читал проповеди, к нему хотелось прислушиваться. – Да, приятель, я тоже не собираюсь здесь надолго задерживаться, не волнуйся, снаружи ждут мои друзья, как только я сделаю то, зачем пришёл, мы сразу же "удалимся", - Армидем многозначительно опустил ладонь на навершие меча, висящего на поясе. – Полагаю, вы не помолиться пришли, - кажется, жрец понял цель его прихода сразу же, как увидел, однако теперь его подозрения подтвердились и в медовых глазах мелькнула обреченность. – Я попрошу в последний раз - уходите, венец принадлежит императору, а я его хранитель. Будет нехорошо, если мне придётся применить силу. Дем рассмеялся. – Ну надо же! В этих тонких сухощавых ручонках что, есть какая-то сила? Охотно верю! Армидем смеялся от души, слова жреца действительно знатно повеселили его. Когда его губы растянулись в улыбке, обросшее щетинистое лицо приобрело какой-то совершенно особенный вид, и сердце жреца неприятно кольнуло длинной тонкой иглой. Поборов сильное внутреннее сопротивление, блондин снял с пояса металлическую палку длиной не больше тридцати сантиметров и дёрнул рукой в сторону, расправляя эту палку в длинный посох. Теперь-то Дем перестал смеяться и напрягся. Жрец с оружием в руках? А разве это не запрещено? Парень словно прочёл вопрос в его глазах: – Я не жрец Единого, поэтому никаких правил не нарушаю. – А как же драка в храме? – К вашему несчастью, во мне нет ни капли жалости к местной архитектуре. Если будет нужно, я голову сложу за императорский венец. – Такой молодой, такой глупый, - цыкнул Армидем. – Ну ладно, у меня в планах не было убивать тебя, так что давай скорее, я сыграю с тобой, малыш*.