Balance

Кайло не знает, как действовать. Первый Орден подчиняется ему только из чувства страха. Он не сможет управлять им без Хакса – Кайло не стратег и никогда им не был – однако генерал доставляет множество… неудобств. Он пытается быть сильным лидером, но не знает, как. И, в общем-то, это не то, чего он и правда хотел бы. Он хочет быть могущественным, хочет быть тем, кем он мог стать по словам Сноука, но на деле это ощущается не так приятно, как должно было. Особенно на фоне их взглядов – взглядов людей, которые даже не пытаются скрыть свое отвращение. Его ненавидят даже здесь. Но его это не тревожит. Ему никто не нужен. Он всегда хорошо справлялся сам по себе. Его рана затянулась, пусть и оставив шрам – неизбежный след от использования светового меча. В последний раз, когда их с Рей связь вступила в силу, он был посреди жаркой дискуссии с Хаксом. Ощутив ее присутствие, Кайло тут же вылетел из помещения – что, впрочем, не помешало Хаксу последовать за ним и догнать мужчину аккурат в тот момент, когда тот обжегся собственным мечом. Теперь к ненависти прибавились слухи о том, что он сошел с ума, о древних ритуалах ситхов и о чем-то куда более Темном, чем каждый может представить. Хакс верил в Силу только потому, что Сноук научил его этому; большая же часть Первого Ордена сходилась на том, что это нечто, чего стоит бояться и что нужно усмирять. И последние слухи явно не способствуют тому, чтобы успокоить людей. Кайло чувствует себя так, словно управляет диким зверем, и стоит сделать одно неверное движение – тот отшвырнет его в сторону, будто космический мусор. Он практикует новые формы владения мечом, когда узы вновь вступают в силу. Он пытается не обращать на это внимания, вкладывая все больше энергии в тренировку. Ее присутствие и мысли начинают давить, и Кайло чувствует, что она зла на него, хоть и по-прежнему остается измывающе молчаливой. Как ей это удается? – Я не хочу разговаривать, – коротко говорит он, демонстративно делая замах мечом и рассекая воздух перед собой. Слышится звук активации другого светового меча – и, чуть повернув голову, он видит, что Рей парирует его удар. Мужчина делает шаг назад и возобновляет движения, только вот она вновь оказывается рядом, встречая луч его светового меча своим и отталкивая его в сторону. – Какая жалость, Бен, потому что у тебя нет выбора. Он пробуждает в себе достаточно гнева, чтобы сделать размашистый выпад, но она вновь блокирует его и отводит в сторону, делая шаг вперед и выбивая оружие из его руки. – Не могла бы ты просто оставить меня в покое? Я не собираюсь с тобой разговаривать, – шипит он, отталкивая девушку. Это странное ощущение – потому что он знает, что ее на самом деле здесь нет, и все же Кайло чувствует ее плечо, чувствует, что она отступает на два шага назад и деактивирует свой меч. – Ты конченый придурок, – сообщает она ему, и мужчина смеется, не веря, что все это происходит взаправду; что она называет его придурком, словно это самый обычный разговор; словно она не ненавидит его, а он – не ненавидит ее. – Что я на этот раз сделал? Все еще разочарована, что я не побежал к тебе? Знаешь, ты становишься жалкой. – О, это я теперь жалкая? Каково это – быть настолько упертым в своем желании не быть счастливым, да еще так, чтобы прижечь собственную руку, избегая разговора со мной? Так вот что ее волнует. Как характерно. – Это смущает тебя и твои бесценные джедайские принципы? – огрызается он. Кайло не понимает, почему злится, но ее взгляд заставляет его чувствовать себя так, будто он сделал что-то предосудительное. – Потому что хочешь – верь, хочешь – нет, я не руководствуюсь твоими чувствами, принимая решения. Она покачивает головой, и он чувствует ее боль и разочарование. – Дело не в этом. Просто… Я уже говорила тебе, ты на пути саморазрушения, и я не хочу, чтобы ты продолжал следовать ему. – Это мой выбор. Мне не нужно, чтобы ты спасала меня, – он рычит, словно это убедит хоть кого-то из них. Она резко подается вперед, перехватывая его руку, и закатывает рукав темной туники вверх. Он вздрагивает от ее прикосновения, но не решается отстраниться – Кайло чувствует теплые волны сострадания, окутывающие его, и это ощущение великолепно. – Бен… – зовет она, и он хмурится, одергивая руку. С ней слишком много уязвимости. – Это неважно, – говорит он. – Да, как же иначе. Он поднимает свой световой меч и вновь активирует его, продолжая тренировку. Он не может говорить с ней. А потом слышит, как зажегся и ее меч, и, повернувшись, видит, что девушка тоже приступила к тренировке. Не лучший выбор техники светового меча, однако Кайло не настолько обеспокоен этим, чтобы исправлять ее. И так они, парочка по воле случая связанных идиотов, тренируются, словно бы вовсе не находясь по разные стороны баррикад в межгалактической войне. Эгоистичная часть Кайло хотела бы позволить ему быть с ней другим, хотела бы сделать вид, что он может говорить с ней и это ничего не изменит. Только вот правда в том, что это не так. Когда он говорит с ней, он слаб. Она же – так уж вышло – никогда таковой не была. За исключением разговора о ее родителях. Он не хочет думать о том, что бороться с ней – так же естественно, словно дышать; что когда они стоят друг напротив друга с зажженными клинками (не сходясь в схватке), это похоже на уют; что когда она даже не дрогнула, пусть его меч едва не коснулся ее плеча, это ощущалось, словно она доверяет ему; что когда он проскользил по полу, а она улыбнулась, это не ощущалось усмешкой. Он не хочет думать о том, что когда они стояли близко, глядя друг другу в глаза, ей… словно было не все равно; она словно понимала его. Будто произойдет что-то необратимое, если он не будет… противиться этому. Он не хочет думать о том, что пусть Рей и не было по-настоящему рядом, стоило ей исчезнуть, Кайло снова почувствовал себя одиноким. И все же, когда связь ослабла и плавный поток ее чувств ушел из его сознания, он почувствовал облегчение, – потому что было что-то опьяняющее в том, как она двигалась, выполняя формы; в очертаниях ее рук и даже в гуле световых мечей. Что-то, что он слишком боялся понять.