Balance

Рей осторожно поворачивает меч Кайло в своих руках, словно тот может сломаться. Она чувствует, что что-то в нем уже сломано, но не уверена, что именно, потому что ей не так уж много известно о световых мечах. Ее волнует, что Кайло остался без оружия, но она успокаивает себя тем, что какое-то время он сможет прожить и без него. Осмотревшись по сторонам (словно кто-то мог наблюдать за ней), девушка встает и активирует меч. Ожидаемый гул оружия больше походит на нескончаемый треск, а сама рукоять ощущается в руках непривычно тяжелой. Тяжелее, чем меч, к которому привыкла она. Рей делает несколько размашистых движений – и, опять же, чувствует сопротивление – куда более сильное, чем у ее клинка. Но почему? Она закрывает глаза и чувствует оружие, чувствует его составляющие – и, затем, необычный кристалл, который, вероятно, служит источником энергии. В его центре трещина, и девушка чувствует, что так быть не должно. Она вновь открывает глаза и деактивирует меч. Как выясняется – очень даже вовремя, потому что именно в это мгновение из-за угла, аккурат у входа на корабль, показывается голова Финна, – и Рей едва хватает времени на то, чтобы спрятать меч за спину, когда мужчина предстает перед ней полностью. Он кажется до забавного робким. – Привет, Рей, – здоровается он, улыбаясь и проходя в каюту. Она улыбается в ответ, впрочем, в то же время лихорадочно соображая, как бы убрать меч Кайло так, чтобы друг не заметил. – Привет. Что-то нужно? – Да не то чтобы, – кажется, мужчина нервничает, но он коротко обнимает ее и усаживается рядом как ни в чем ни бывало. У Рей же, в силу того, что она прячет меч за спиной, не слишком удачно получается обнять того в ответ, и Финн одаривает ее подозрительным взглядом, а затем подается вперед, чтобы посмотреть, что же она скрывает. Девушка откашливается и ловко – так, чтобы он не успел ничего увидеть – усаживается сама. – Подруга, как-то это… не очень деликатно, – замечает он, посмеиваясь. – Что такое? Она вздыхает и сдается, показывая другу оружие и неловко пожимая плечами. – Смотри, что у меня есть. Он заметно отстраняется и хмурится: – Эм, но откуда? Он здесь? Только не говори, что притащила сюда Кайло Рена. – Ох, извините, пожалуйста, – ворчит Рей. – Но нет. Мы просто разговаривали, и я случайно забрала меч. – "Случайно", – повторяет Финн, обозначая пальцами кавычки. – Неплохо сработано! – Нет, правда случайно, – смеется она. Ей очень неловко обсуждать с друзьями их с Кайло общение, потому что все они по-прежнему ненавидят его (пусть и не просто так), а кроме «он иногда добр ко мне» Рей в его защиту сказать нечего. – Ладно, неважно, – Финн пожимает плечами. – Я просто хотел проведать, как ты. Последнее время ты слишком часто проводишь время одна, да и выглядишь все менее счастливой. Я волнуюсь. – А разве бывает время, когда ты не волнуешься? – подначивает друга Рей. Она не знает, что ему сказать. Как объяснить ее неуверенность насчет джедаев? Он не сможет понять – пусть ей кажется, что, возможно, Финн слегка и чувствителен к Силе, ему не нужно волноваться о том, чтобы попытаться оживить систему, которую он не понимает. – Эй, – беззлобно возражает он. – Просто… это слишком. Вся эта ответственность, – Рей вздыхает. Слишком уж много всего. – Я столько всего должна сделать правильно, и Лея постоянно говорит о моем образе… Я благодарна, но… – Эй, веришь или нет, но я понимаю, – ободряюще говорит Финн. Наверное, она слишком уж ошарашенно выглядит, потому что друг смеется и подается вперед. – Нет, серьезно. Думаешь, я знаю, каково мое место здесь? Роуз и остальные продолжают называть меня героем и вести себя так, словно я важен, но я не командир – для меня все это в новинку. Я не знаю, кто я. Солдат? Что-то вроде офицера? Я немного волнуюсь, что я всего лишь прославленный талисман, – насмешливо подытоживает он, закатывая глаза. – Штурмовик, который дезертировал, потому что Первый Орден – отстой. – А что, разве не так? – спрашивает Рей, улыбаясь краешком губ. Финн фыркает: – О, ну разве передо мной не джедай и не героиня? Конечно, я ненавижу Первый Орден. Но это не значит, что я хочу рассказать об этом всей галактике. Каждый раз, когда Лея считает, что твоя история не тронет людей, она зовет меня, – он вздыхает. – То есть я хочу помочь, но… не думаю, что политика – "мое", а еще у меня нет ни какого-либо ранга ни должности, так что я по сути просто слоняюсь неподалеку. Иногда я помогаю Роуз, но мне кажется, что только мешаю ей. Рей кивает, чувствуя огромное облегчение от осознания, что друг, кажется, прекрасно понимает ее чувства. Сама же она с трудом представляет, как чувствует себя он – без официального звания и не понимающий, чем ему заниматься. По крайней мере, она не была солдатом и никогда не испытывала проблем с тем, чем себя занять. – А ты не можешь попросить Лею назначить себя куда-нибудь? – А ты когда-нибудь пыталась попросить Лею о чем-либо? – спрашивает Фин со смешком. – Не то чтобы она не станет слушать, просто… Она всегда занята либо с кем-то говорит, и мне как-то не хочется обременять ее своими проблемами. Рей слабо улыбается – она прекрасно понимает, о чем он. – Да, пожалуй. Но ты можешь попросить По поговорить с ней. – По? – Ага. Ты не заметил, что они проводят много времени вместе? Не знаю, почему, но Лея очень ему доверяет. Финн, кажется, очень горд этим заявлением. – Похоже, я был слегка занят. Он занят, а я пытаюсь разобраться со всем. Безумие, да и только, – он улыбается, но тут же становится более серьезен и придвигается ближе. – Слушай, Рей. Я и сам не знаю, как все устроено. Я растерян и не знаю, что вообще здесь делаю, – и порой теряюсь, когда пытаюсь найти душ. Но послушай… я думаю, ты справишься. Ты отважна, сильна и никогда не подводишь людей. Пусть даже ты не спасаешь их так, как, по-твоему, должна или как ждет от тебя этого Лея. Ты всегда поступаешь правильно, а когда нет – то находишь выход из ситуации. – Мужчина пожимает плечами. – У тебя… самое большое сердце из всех, кого я знаю (только не говори По, что я так сказал), и я не думаю, что оно даст тебе заблудиться. – Но что, если я уже заблудилась? – тихо спрашивает она. – Я уже натворила дел, Финн, и я боюсь, что вновь сделаю неправильный выбор. – Значит, сделаешь то же, что делают другие. Попробуешь снова. Думаешь, я никогда не принимал неправильные решения, будучи штурмовиком? – спрашивает Финн, и она видит, как он вздрагивает. – И я едва не погиб, пытаясь защитить базу, – и это тоже было неправильным выбором. Но вот он я, и я продолжаю пытаться. Рей подается вперед и сгребает друга в объятия, стараясь не дать волю подступающим слезам. Финн словно всегда знает, что сказать, несмотря на то, каким недогадливым он временами бывает. – И откуда ты такой умный? – Таким уж крутым уродился, – бормочет он, так же крепко обнимая подругу в ответ. – Я же герой не просто так. – Молчи, дурной. Какой же ты самовлюбленный, – довольно констатирует она, отстраняясь. Финн приподнимает брови и пожимает плечами: – Ну разве что слегка. Но ты не можешь отрицать, что я крутой. – Могу, но это было бы ложью, так что… – Да ладно, как будто ты никогда не врешь. Рей берет меч и легонько потряхивает им, робко добавляя: – Больше, чем хотелось бы. Финн указывает на оружие: – Справедливо. Ну а если честно, откуда он у тебя? Она вздыхает. Слишком страшно рассказывать ему правду, что Бен хочет обучить ее владению мечом, что отдал его по своей воле и что оружие осталось у нее только потому, что мужчина был слишком взволнован парой книжек, которые сам когда-то создал. Признавать столько о Бене… перед кем угодно, особенно перед теми, кто ненавидит его, слишком рискованно. Что, если он скажет, что все это было уловкой или же просто не проникнется или не поймет? Рей решает объяснить: – Он отдал мне его. Сказал, что может научить фехтованию и отдал, чтобы я могла попрактиковаться, но связь прервалась, и меч остался у меня. – Он… отдал тебе свой меч, – медленно произнес Финн с нотками скептицизма. – Вот так просто отдал своему величайшему врагу свой собственный меч, чтобы обучить, как им пользоваться. Рей вздрагивает. – Да. – Если бы у меня были основания решить, что ты это выдумала, я бы так и сделал, – Финн складывает руки перед собой и кладет на них подбородок. – Но почему он так поступил? – Я… я думаю… – Рей не хочется говорить с ним об этом, и все же она это делает. Финн – ее лучший (да, и в общем-то, первый) друг, но он ненавидит Кайло Рена. Совершенно справедливо и правильно ненавидит Кайло Рена. – Он доверяет мне, – мягко говорит она. Приятно произнести это, и в то же время пугающе. – Он тебе доверяет. Рей, я не говорю о предательстве или чем-то таком, но… Почему он тебе доверяет? С чего ему вообще хотеть этого? – Просто я… Финн, мне жаль. Я знаю, что ты его ненавидишь. Знаю, что все ненавидят, и я понимаю, просто… Он одинок, потерян и был таким не всегда. – Он едва не парализовал меня, – Рей знает, что Финн не хотел, чтобы это казалось обвинением, но все же так эти слова и звучат. – Я знаю, – отвечает она еще мягче. – Но… я думаю, он похож на тебя. Он не хочет, чтобы им управляли, чтобы внушали что-то, и все же подчинялся. Он просто… не был таким сильным. Но мне кажется, что мог бы, кажется, он мог бы уйти. Дезертировать, как и ты. Финн медленно кивает. – Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду, Рей, но… – друг морщится. – Он принес боль миллионам людей. Это сделал Первый Орден, но он был почти в самой его верхушке. Ты не можешь просто дезертировать, зайдя так далеко. – Но ты же это сделал, – отрезает она. – Почему другие не могут? Что, если он сожалеет, действительно сожалеет, так же, как и ты когда-то? Что, если он присоединится к нам и поможет их свергнуть, так же, как ты? – Это было бы замечательно, – коротко отвечает Финн. – Действительно замечательно. Но он этого не сделает. Ты не убиваешь собственного отца, чтобы после просто взять, решить, что тебе жаль, и явиться на порог к хорошим парням, словно все хорошо. Он не пошел с тобой в прошлый раз, и не думаю, что сделает это в следующий, – разве что обзаведется планом воспользоваться нашей доверчивостью и убить, – несмотря на сказанное, Финн по-прежнему не обвиняет и даже не злится, всего лишь остается предельно честным. – Ты не становишься лидером Первого Ордена, если не привержен подобной жестокости. Рей опускает взгляд. Пусть она не считает, что он прав, пусть чувствует сожаление и боль Кайло, слова Финна несут в себе убийственное количество смысла. Надежда, что Бен увидит ошибочность своих методов и вернется к ним невинным агнцем Света, в лучшем случае – отчаянно дерзка; в худшем – до ужаса наивна. – Мне жаль, – говорит Финн. – По какой-то причудливой причине ты и правда веришь, что он присоединится к нам. Но минуло много времени, Рей, и он причинил боль каждому из нас. Если бы он хотел раскаяться, мне кажется, это бы уже произошло. – Я знаю, – шепчет она. Рей не уверена, что это правда. Но раз за разом он отвергает Свет, пусть даже люди, которые ему небезразличны, просят принять его. И пусть ей хочется думать, что она могла бы стать героем и спасти его (вместе со всеми остальными), возможно, это не так. И все же внезапным осознанием к ней приходит уверенность. – Я должна попытаться. Ты сказал, что я забочусь о людях и не подвожу их. Что ж, я собираюсь попробовать. И если ошибусь, то буду исправлять ситуацию и сделаю то, что должно. Финн, к ее удивлению, улыбается, хоть и глаза его остаются темными: – Меньшего я от тебя и не ждал. Только тебе стоит быть осторожной со своей надеждой. Рей улыбается: – Разве это когда-нибудь играло кому-то на руку? Они оба смеются, и Финн обнимает ее. Его приятно обнимать – это одна из любимых ею особенностей друга. – Ты и сама дурная, знаешь ли, – добродушно добавляет он. – Но ты мне нравишься. – Ты тоже ничего, – отвечает Рей. – И, Финн? – Да? – Обещаю быть осторожной. – Как будто ты когда-то такой была, – устало говорит друг. Он поднимается, поправляя куртку. – Каждый раз, стоит мне отвернуться, один из вас, глупых людишек, либо при смерти, либо делает что-то безрассудное. – Сказал тот, кто пытался превратить себя в таран, – парирует Рей, тоже поднимаясь на ноги. Она чувствует, что проголодалась, и убирает меч Кайло в ящик, где хранит джедайские книги. – Молчи. – М-м… нет. Они вместе покидают «Сокол», и Рей чувствует… счастье. Отсутствие одиночества. И, возможно, самую-самую малость – понимание, что же ей делать.