Balance

— Есть парочка, — раскованно отвечает торговец, поднимая на стойку ящик с бластерами. — Какой нужен? Кайло не пользовался бластером кучу лет — с тех самых пор, как еще будучи мальчиком пошел на прогулку с Ханом, где тот научил его стрелять. Он не знает, каким оружием пользовался отец, так что просто разглядывает ассортимент, выискивая что-нибудь похожее, стараясь при этом сохранять видимость того, что разбирается в этом. Его раздражают сложившиеся обстоятельства. Все больше и больше ему приходится полагаться на то, что он узнал от Хана и Люка, на те вещи, что — как он прежде пытался убедить себя — совершенно не важны. И это дается мужчине нелегко, потому что заставляет вспоминать те редкие деньки, проведенные с отцом, когда тот рассказывал ему, как понять, что кто-то носит скрытое под одеждой оружие; как стрелять; как управлять кораблем; как сбивать цену при общении с хитрозадыми торговцами. Он сказал Рей, что не ненавидит отца, и это правда. Но воспоминания — опасны. — Этот, — наконец определяется Кайло, опуская тяжелый черный бластер на прилавок. Выглядит почти как пистолет Хана, разве что поувесистее. — Хорошо, — как и все на этой планете, продавец никак не выдает своих мыслей по данному поводу. Кайло же искусством сохранять пустое выражение лица пока не овладел. Мужчина отдает торговцу кредиты, забирает свое оружие и разворачивается. Бластер ощущается совсем иначе. Он хочет вернуть свой меч, но в то же время отдает себе отчет, что давненько не имел при себе оружия, которое не привлекло бы чрезмерное внимание. — Кобура не нужна? — вдруг спрашивает продавец. Кайло останавливается, и перед его глазами предстает непрошенный образ: Хан с его дерзкой ухмылкой и поясная кобура. — У меня есть, — коротко отвечает он и идет дальше. Путь домой лежит через деревеньку, полную обветшавших домов, баров и стендов. Он довольно быстро понял, что здесь, как и во многих других уголках галактики, на каждом углу орудуют воры. Разве что на этой планете они хитрее, ведь большая часть из них — дети. Он прошмыгивает мимо входа в бар, рядом с которым, рассевшись, что-то бормочет себе под нос дряхлая серая птица с тремя красными глазами. Она всегда была здесь — быть может, некий талисман против невезения. Некоторые жители весьма суеверны. Стоит ему миновать птицу, в Силе мягким эхом слышится безмолвное предупреждение — мгновеньем позже Кайло перехватывает тощее запястье, тянущееся к его карману. Он разворачивается, кривя губы в угрожающем оскале: — Руки прочь. Воровка, девочка расы тви’лек с бледно-серебристой кожей пытается вырвать руку из его хватки, взирая на мужчину со смесью опаски и презрения. Кайло скручивает ей запястье и несильно отталкивает в сторону. Сила прохладным коконом оседает в его животе, давая понять, что ему стоит преподать ей урок, который будет не так-то просто забыть. Она знает, о чем он думает, — он видит это — девчонка замерла, глядя ему в глаза, и готова принять свою участь. Какие-то мгновения они стоят так, позволяя Силе рычать, словно дикому зверю, после чего Кайло перебарывает себя и отпускает ее. Воровка бросается наутек, и он неспокойно приподнимает и опускает плечи. Позади него охраняющая бар птица издает звук, похожий на злобный женский крик, и Кайло, не колеблясь, отводит руку в сторону и чувствует хруст птичьего позвоночника. В баре, кажется, никто не замечает происходящего, но Кайло все равно ускоряется, минуя оставшуюся дорогу до дома с чувством легкой тревоги. Не из-за птицы — из-за ребенка. Он кладет бластер к другим вещам, книгам, одежде и бинтам, после чего усаживается на кровать. Мужчина просматривает книгу с формами владения мечом, подыскивая те, которым он мог бы обучить Рей. Перед глазами упорно предстает выражение лица девчонки, ее глаза, в которых было смирение перед болью. Как и у Хана, как и у многих других. Он прикрывает глаза и тянется к Силе, пытаясь поймать знакомое ощущение, пытаясь найти Рей и их узы. Но она недосягаема, как и мысли где-то на краю его разума, которые он не может ухватить. Кайло не уверен, что именно заставляет его жаждать ее. Может, то, что она ведет себя так, словно что-то значит? То, что она единственный человек, которому он не хочет причинять боль? То, что вместо отвратительного по своей природе смирения она смотрит на него с надеждой? Сейчас же, когда он в одиночестве, за взгляд девчонки остается винить только самого себя. Никто не управлял его рукой, никто не заставлял причинять боль, и все же он это сделал. Он ломает вещи, угрожает людям, убивает. Эти поступки характеризуют его. И притворяться, что это не так, было бы слишком по-детски. Он убил Хана, потому что так было нужно, потому что насыщенность Силы опьяняет, и он хочет большего. Он ранил FN-2187, потому что мог, потому что тот встал у него на пути. Он хотел убить Люка и убил его учеников лишь потому, что чувствовал, что должен это сделать. Они были детьми, ненамного младше него. Все это — он. Он спас Рей, и она думает, что чего-то стоит, но это не отменяет того, что он убийца. Притворяться, что это не так, было бы самообманом. Он не уверен, что чувствует по этому поводу. Ведь все действительно именно так, и Кайло не понимает, почему на осознание ушло так много времени. Вот что происходит, когда люди слишком глубоко уходят в изучение Силы. Становятся такими, как Сноук, такими, как он. Рей сказала бы, что он еще может что-то изменить, но не поняла, почему Кайло сам не знает, хочет ли он этого. Он вздыхает и закрывает книгу, после чего опускает ее на пол. Мужчина думает попрактиковаться с бластером (чтобы хоть немного выплеснуть злость), но стоит ему подняться с оружием в руке, в дом влетает один из его соседей, Рехц. — Рейд, — бросает тот, и мужчина кивает. Схватив вещи, он выбегает следом за ним и с силой захлопывает дверь — достаточной для того, чтобы та сошла с петель. Слово «рейд» означает прибытие Первого Ордена либо любой похожей организации. Вся деревня делает так, чтобы дома и любые предприятия выглядели как можно неказистее, а затем уходят в убежища. Никто не мог сказать Кайло, кто именно эти убежища создает, но они подземные, а еще, судя по металлическим стенам, прекрасно скрывают присутствие в них людей. В таких местах существует правило не создавать неприятности, потому что всеобщая безопасность напрямую зависит от секретности. Они с Рехцем по пути минуют два дома: тушат огонь, собирают вещи владельцев, после чего двигаются дальше. Им удается добраться до убежища аккурат когда Кайло замечает первый корабль на горизонте. Он почти уверен, что это Первый Орден. Они ищут его. Только вот, в отличие от самого Кайло, организации неведомо, что планета заселена — и что так и должно оставаться. Вход в убежище — небольшое отверстие в каменистой поверхности, куда они с Рехцем и протискиваются. Помещение почти полностью заполнено, а потому он бредет к ближайшей стене, где и бросает сумку, тут же усаживаясь рядом с ней. Как и большинство других жителей деревни, он держит бластер наготове у своего колена. Шанс, что их все же найдут, небольшой, но лучше не терять бдительность. Последние три человека заходят в убежище, с гулким стуком закрывая за собой дверь. Наступает время тишины, когда все замирают и ждут. Несколько бродячих животных ходят внутри помещения: парочка треххвостых собак, одна из птиц-стражей бара и несколько маленьких быстроногих существ с шелковисто-белыми усами и огромными выпуклыми алыми глазами. Кайло заметил, что у всех животных-уроженцев Батуу красные глаза, но почему, для него остается загадкой. Он аккуратно достает книгу с обожженными страницами и кожей переплета и открывает ее, думая начать писать… и осознавая, что у него нет ни ручки, ни чернил. А желание что-либо внести в книгу, как известно, без этих предметов ничем не увенчается. Он слышит гул пролетающих кораблей, ищущих признаки жизни. Если они все сделали правильно, обнаруживать нечего. Кайло знал, что Первый Орден станет искать его. Это мужчину не удивляло. Он становился опасным для них, если они не имели над ним контроля, так что приходится сомневаться, что Хакс прекратит поиски в ближайшее время. Батуу — всего лишь одна из множества остановок на планетах Внешнего Кольца. Он замечает ту самую девочку, с которой столкнулся ранее, — она сидит среди группы друзей, которые, как и она, наверняка являются ворами. Они чумазые, тощие и беспокойные, развалившиеся рядом друг с другом и лягающие друг друга в голени. От нечего делать он принимается наблюдать за тем, как они развлекаются играми на ловкость рук. Спустя какое-то время девочка-тви’лек поднимает голову, словно почувствовав Кайло, и их взгляды пересекаются. Он ждет прилив страха или что она отвернется и предупредит друзей. Но нет — девочка задирает подбородок и смотрит на него. Удивительно, но отсутствие испуга на ее маленьком личике успокаивает Кайло. Он улыбается краешком губ, и это удивляет ее. Он первым прерывает зрительный контакт, потянувшись к сумке, чтобы выудить оттуда книгу о формах, дабы вновь постараться составить план о том, чему будет учить Рей. В этот раз ему удается сосредоточиться, и Кайло успевает прочитать три страницы, прежде чем ощущает отвлекающую пульсацию в Силе и слышит крик. — А ну верни, маленькая дрянь! — крепкий лоррдианец вскакивает на ноги, в то время как один из детей убегает от него к друзьям, сжимая что-то в миниатюрном кулачке. Как правило, в подобных ситуациях все просто ждут, пока рейд завершится, чтобы разрешить проблему после, однако жертва кражи, видимо, жаждет вернуть свое прямо сейчас, ибо нарушает негласное правило убежища. Сила сгущается вокруг лоррдианца, кружась темным вихрем, говоря Кайло о том, что ни разумности, ни милосердия ждать не придется. Разъяренный мужчина движется к детям, и Кайло, вновь поймав взгляд девочки, поднимается на ноги и пересекает убежище. Он чувствует задержку, с которой люди начинают осознавать происходящее, чувствует, что некоторые хотят помочь ему, но заставляет себя сконцентрироваться на лоррдианце, потому что Кайло, в общем-то, единственный, кто может оказаться достаточно быстрым. Дети начинают разбегаться, но Кайло все равно встает между ними и нападающим, резко приставляя бластер к голове мужчины. Лоррдианец дергается, словно хочет остановиться, в его темно-карих глазах плещется безграничное удивление. Какую-то долю секунды они смотрят друг на друга, а затем Кайло дважды нажимает спусковой крючок. Бластерные выстрелы прожигают стену на противоположной стороне убежища. Лоррдианец падает на землю, и Кайло позволяет себе почувствовать эмоции остальных людей. Все выглядят шокированными, наверняка потому, что подобный уровень жестокости в убежищах никто не демонстрирует. Он вновь смотрит на детей, которые взирают на него и уже мертвого нападавшего так, словно не знают, что и думать. Внезапно одумавшийся Кайло быстрыми шагами возвращается к своим вещами и усаживается, избегая взглядов окружающих. Он не смотрит на мертвеца. Мужчина не уверен, происходило ли подобное на Батуу ранее, — культура этого народа была основана на доверии. Никто на самом деле никого не знал, и некоторые могли обманывать друг друга или воровать, но в убежищах все безоговорочно сходились на одном: помогать друг другу выжить и скрываться. — А ты скор на расправу, Бен. Кайло поднимает взгляд на хо’дина, перевязывающего свои раны. У Оолизм лягушачья фигура и торчащие завитками в разные стороны рыжие волосы. На самом деле Оолизм была той еще чудачкой, однако разбиралась в целительстве, что хорошо, ибо одна из ран Кайло была заражена. В том, чтобы в них не попала грязь, он не преуспел. — Не думаю, что это должно тебя удивлять, — с иронией замечает он. — Людям это не понравится. Это не первый раз, но не в убежище. Не тогда, когда мы должны быть едины, — Оолизм издает странный щелкающий звук языком, словно две ветки постукивают друг о друга, и раскачивается на каблуках. — Хоть детям подобное и позволительно. — Они воры… — Да. Большинство из нас является ворами, Бен, либо же кем-то еще, кем быть не должны. Ты пришел сюда с пятью ранениями от бластерных винтовок, о которых не смог позаботиться, а сейчас говоришь о воровстве так, словно это тяжкий грех. Ты спас их. Кайло пожимает плечами. — Просто… в чем смысл? Почему люди защищают детей, но позволяют им воровать, не желая помочь? Хреновенькая у вас опека. — Динегия, Бен. Ты странный. — Потому что спросил? — Не совсем, — она внимательно осматривает его. Она напоминает ему растение, не только внешностью, но и тем, как ее эмоции отражаются на движениях или размышлениях на различные темы. — Ты ворвался в мой дом разъяренный, словно шторм, и потребовал мою помощь. Ты дважды выстрелил в этого человека, даже не моргнув глазом. Но ты спас детей и спрашиваешь, почему никто не помогает им. — И?.. — спрашивает Кайло, почему-то желая знать, к какому же выводу она придет. — Ты знаешь о Динегии? — следует вопрос. Кайло не имеет ни малейшего понятия, что это, зная лишь то, что ей нравится произносить это слово. — Нет? Она кивает: — Это… — кажется, Оолизм подбирает слово. — Мир. Природа. Сила, что властвует над всем. Временами я могу слышать ее, и вокруг тебя она бурлит. Это одна из трактовок Силы? Или что-то другое? Кайло решает, что если он должен предположить, то скорее склоняется к тому, что это религия. — И? — И мне любопытно, почему, — просто отвечает она. — Динегию не так часто заботят люди. — Откуда ты можешь знать? — Просто знаю. Прелестный ответ. Кайло вздыхает. Порой религиозные люди невероятно раздражают (не то чтобы он сам никогда не говорил ничего столь же загадочного), но весьма занятно, что она, кажется, обладает определенной чувствительностью к Силе. Ему не так много известно о хо’динах, лишь то, что они хорошие целители. Он же никогда не был хорош в этом, потому и направился прямиком к ней. — Люди продолжат иметь со мной дело? — Если больше никого не застрелишь, да, — улыбаясь, отвечает Оолизм. Зубы у нее отсутствуют. — Буду иметь в виду, — отвечает Кайло. Ему хочется поговорить с Рей. Она, кажется, всегда знает, что сказать, пусть даже ее уверенность произрастает из наивности. Сейчас ему просто хочется объяснить ей все. И, возможно, тогда в происходящем появился бы смысл. Возможно.