Приключения нового поколения

"Жаждут искупления непростительных грехов, Видя преступленье только в том, что ты жива".

(с) Происхождение красного белого и черного.

После того как Черепаха и Рёкурю сходили на разведку, ребята наконец-то выдвинулись в определенном довольно четком направлении с еще более ясными и понятными намерениями. Самым первым в путь рвался, конечно же, Хакурю, который после повторного исчезновения Феникса взял себя в руки и пришел в норму быстрее всех, а еще активно всех поторапливал, за что иной раз получал от Юна или Хака. Через три дня пешего тура по горам южного Кая команда наконец выбрела к смутно знакомому вулкану, к которому их в первый раз привели опять же ощущения Черепахи несколько месяцев назад. Хакурю, сверля взглядом заветную макушку горы, чувствовал необычайный прилив сил, а вдобавок к ней еще и злости на старейшин, плюс еще жажда возмездия здорово подстегивала дракона. Однако сначала предстояло взгромоздиться на этот не маленький вулкан, а, насколько помнили ребята, у его подножия тоже стояла деревушка. - Будьте начеку, - произнес неожиданно Белый дракон, а лица ребят удивленно вытянулись. Уж от кого, от кого, а от Киджи подобных слов ожидали меньше всего! Просто никто и подумать не мог, что дракон на самом деле лучше всех мог представить, на что могут пойти старейшины, чтобы обособить Феникса ото всех, закрыть деревню и особенно не допустить того, чтобы к ним в гости заявились остальные Звери. - Кто знает, на что способны эти уроды и что нас может тут поджидать. - Может тогда стоит пойти в обход? - Юн с напряжением рассматривал многочисленные домики. Было видно, что все жители находятся в приподнятом настроении, поскольку у каждого на лице сияла улыбка, а до ребят доносился счастливый гомон голосов. - Нарушители! - вся команда резко обернулась на голос, увидев позади себя двоих мужчин, один из которых резко оторвал от пояса горн и подул в него, сигналя, казалось, на весь вулкан о тревоге. Было видно, что в этот раз появлению Божественных зверей и Драконов не рады, хотя при первой встрече охотно предоставили дом для отдыха и вкусно накормили, прежде чем отпустить на верхушку вулкана. - Кажется, эти старейшины решили Феникса вообще никому не отдавать, - Зено внимательно смотрел на то, как прибывает народ. Казалось, меньше чем за минуту возле них собралась вся деревня, каждый житель был вооружен чем только мог. Драконы вместе с Тигром, все как один, встали кольцом, спиной друг к другу, закрывая девушек и Юна с Зено, каждый осматривая воинственный народ и оружие, с которым они вышли против них. Всем сразу стало ясно, что путь к вершине вулкана на сей раз будет не так прост, придется, видимо, изрядно попотеть, чтобы достать огненную птичку с этой жёрдочки. - Не уверена, что получится разрешить конфликт спокойно... Но я не думала, что жители настолько глупы, что думают, будто смогут противостоять Хаку и драконам, - тихо произнесла Черепашка, на всякий случай положив ладонь на рукоять своего меча. - Хотят они того или нет, но мы пойдем наверх и заберем Феникса! - последние слова Киджа проговорил специально отчетливо и громко, обращаясь ко всем жителям этой деревни и показательно увеличивая свои драконьи когти. Едва ли не хищно скалясь и готовясь в любой момент оборвать жизнь любого, кто осмелится ему помешать вскарабкаться на эту гору. - Но не будем же мы драться со всей деревней! - Иона смотрела в основном на женщин и детей, которые выглядели не менее воинственно, чем мужчины. Оставалось лишь понять, что им наплели Старейшины, что каждый из них скорее готов отдать жизнь, но не пропустить их дальше. - Вы не получите нашего господина! - вперед вышел совсем маленький мальчик лет семи-восьми. - Вы его едва не погубили! Мы не отдадим его вам больше! Убирайтесь из нашей деревни! - Что ты такое говоришь, малец? - огрызнулся Хакурю на паренька, повернув на него голову и напугав своим взглядом, в котором сверкнули холодные, словно ледяные, кристаллики. - Мы его никогда и ни за что бы не обидели! Это, наоборот, ваши старейшины истязали его плетьми! - голос дракона неожиданно сорвался до самых громких и зычных нот, из горла прорывался неконтролируемый рык, из-за чего пугались даже принцесса и Черепаха, не то, что жители. - Погодите, - поняв, что, похоже, старейшины решили свалить все травмы и раны Феникса на них самих, Джи-Шу решила, что шанс на переговоры все же есть. - Что именно вам сказали старейшины, мальчик? - Не пытайтесь запудрить нам мозги! Убирайтесь из нашей деревни по добру, по здорову! - мужчина угрожающе ткнул в их сторону вилами, нацелившись на Шинью, который стоял, удерживая руку на мече. Похоже, Старейшины этого клана могли умело промывать мозги людям, раз Великих Зверей сейчас встречали как врагов народа, готовясь скорее уничтожить, чем пропустить вперед. - Уходите отсюда. Вы никогда не получите бессметного Феникса, потому что его долг быть тут, а не прыгать с вами по всей Коуке, решая проблемы. Он отвез вам лекарства, их хватит на пару лет. А сейчас попрошу уйти и не мешать, идет подготовка к его свадьбе, - вся команда как по приказу повернула головы в стороны, заметив грузного немолодого мужчину, который внимательно изучал ребят и сердито хмурился, но на последних словах на его губы легла самодовольная усмешка, словно бы они уже победили. - Что?! - Белый дракон, пока Джи-Шу предприняла попытку решить проблему мирным путем, только-только начал успокаиваться, как последние слова этого мужчины вместе с его противной усмешкой о-о-очень ему не понравились. Когти сами собой увеличились настолько, что вспороли землю, взглянув на этого человека, Хакурю зарычал, как будто в нем проснулся сам Великий Белый Дракон, казалось, даже чешуя на руке встала дыбом, пусть такое и не было возможным. - Что. Ты. Сказал? - теперь уже пугающе спокойно, тихим, заставляющим невольно напрягать слух, рокочущим голосом говорил Киджа, покидая ряды команды, направляясь прямиком к этому мужчине, как карающая небесная длань. Дракона захлестнула такая ярость, что он практически не отдавал себе отчета в действиях, распространяя вокруг себя просто смертоносную ауру. Нехорошо осклабившись, Хакурю в пару широких стремительных шагов подошел к жителю и, схватив рукой за горло, поднял в воздух на расстояние вытянутой руки, заставляя того беспомощно болтать ногами. - Я не позволю никакой свадьбе состояться, - щедро сдабривая каждое слово ядом, рычал Киджа, недвусмысленно сдавливая пальцами горло, раня уже уменьшившимися когтями кожу. - Либо вы пропускаете нас дальше, либо ты сейчас же умрешь. - Киджа! - с испугом вскрикнула принцесса, понимая, что Белый дракон окончательно потерял над собой контроль, раз так спокойно говорит об убийстве человека. Хотя человеком это существо можно было назвать с большой натяжкой, и теперь становилось понятно, почему Джи-Шу все эти дни ощущала Киу-Ли так, словно бы она готова вот-вот проститься с жизнью. При таком раскладе и не только с жизнью попрощаться захочешь. - Остановись! - Ты можешь убить меня, но тогда вашей команде придется вырезать все пять деревень клана, поскольку иначе вы никогда не доберетесь до нашего правителя, - едва слышно хрипел Глава деревни, задыхаясь, чувствуя, что еще немного и он потеряет сознание. Внезапно в спину Хакурю прилетел небольшой камешек, отчего Киджа удивленно повернул голову, увидев стоящую позади себя девочку. - Отпусти нашего Старейшину! - крикнула малышка, поднимая с земли еще один снаряд. - Так значит... - услышав слова девочки, Хакурю прищурил свои льдистые глаза и снова медленно повернул голову в сторону мужчины, болтавшегося в воздухе как марионетка на ниточках, которую он скоро поломает. - Ты один из старейшин? - дракон медленно изогнул бровь, более чем красноречиво блеснув клыками, совершенно не внимая словам принцессы, но решив не убивать, нет. Что-то темное и ужасное проснулось в нем и нашептывало идеи, как в этом уникальном случае поступить будет лучше. Ослабив хватку, чтобы старейшина не потерял сознание и прочувствовал все прелести уготовленной ему участи, Киджа согнул свою руку, приближая лицо человека к своему и шипя ему на ухо: - Тогда ты все знаешь, верно? Ты знаешь, что виноваты в случившемся не мы. Знаешь, я сам не видел, но мне сказали, что на спине Киу-Шан не было и живого места после вашего наказания... - Хакурю резко и грубо швырнул мужчину животом на землю, выбив из того весь воздух. - Я не прощу вам такого отношения, - под вскрик принцессы дракон одним четким ударом оставил на спине старейшины шрам, разрывая ткань одежды и вскрывая кожу, в некоторых местах так сильно надавив, что виднелись белые отростки позвонков. Мужчина закричал не своим голосом, срывая связки, во все стороны из ран, оставленных драконьими когтями, хлынула горячая кровь. Жители деревни тут же подбежали к раненому хозяину, кто-то кричал о том, чтобы несли лекарства, и Хакурю, наверное, впервые пожалел, что от его удара после лечения мало что останется, ведь слезы Киу-Ли заживляли даже застарелые шрамы. Даже шрам Киджи, оставленный ему отцом, почти пропал со спины под воздействием лечения. - Киджа! - к дракону подбежал Юн, шатен заметно перепугался, увидев Хакурю в таком состоянии. Паренька трясло, он даже боялся прикоснуться к Белому дракону. - Бежим! - заметив, что все жители кинулись к своему старейшине, а значит сопротивление временно рухнуло, Хакурю схватил Юна за руку и глянул на остальных, давая сигнал к действию. Сейчас, пока была возможность, следовало воспользоваться ею, иначе люди озвереют еще больше и тогда в этой деревне придется подзадержаться подольше. А дракон, услышав последние не самые радужные новости, теперь еще больше хотел поскорее забраться на этот чертов вулкан, потому как рука и сердце Киу-Ли уже заняты им самим. И он готов побороться за то, чтобы быть единственным их обладателем. Ребята, подсобравшись, как можно более незаметно исчезли, старясь, чтобы никто из жителей не заметил их побега, и рванули к противоположному концу деревни, надеясь затеряться потом в горах и нечастом лесу, хотя это было практически невозможно с их то внешностями. - Мимо второй деревни пойдем в обход, - Джи-Шу бежала рядом с остальными, думая о том, что добраться до Киу-Ли будет еще сложнее, чем они думали. И если в прошлый раз для подъема на гору им потребовалось около двух дней, то сейчас придется еще сложнее, так как путь придется буквально создавать на ходу, думая о том, как не попасться жителям.

* * *

Через несколько дней тяжкого подъема в горы и тщательного укрывательства от разъяренных жителей деревней Феникса ребятам удалось-таки взобраться на вулкан, который всем уже осточертел. Слух о том, что в эти края пришли воины-драконы и Великие Звери, быстро прошелся по нижним поселениям, и везде точили вилы, желая потыкать ими парочку раз незваных гостей, особенно Белого дракона, который успел обзавестись черной славой. Но решимость ребят была непоколебима, и сейчас они стояли перед последней деревней, в которой и укрывали Киу-Ли. Хакурю, который последние дни неожиданно встал во главе команды, упрямо двинулся вперед, хмурый как туча и неотвратимый как сама смерть, вооруженная не просто косой, а целым набором особо острых лезвий. - Скорее всего Киу-Ли находится в своем доме... Судя по количеству охраны, - тихо прошептал Юн, внимательно смотря на парочку амбалов, которые стояли возле подножия лестницы - единственного открытого хода к дому на дереве. Ребята немного устали за прошедшие дни, и только Киджа упрямо шел к своей цели, не собираясь сдаваться. - Нам туда будет тяжело добраться... Проникнуть на такую высоту сможет разве что Джи-Ха... - Иона внимательно смотрела на Зеленого дракона, который мог бы добраться до своеобразной тюрьмы и вытащить оттуда их птичку-невеличку. - А если дом заперт, то что тогда? - встрял Хакурю, которого не очень устраивало предложение Ионы, скорее потому, что дракону самому хотелось увидеть Феникса и удостовериться в том, что она цела и невредима. - Джи-Ха будет выносить дверь? Тогда уже проще немного пошуметь, подняться по лестнице и быть уверенным, что охрана не выстрелит тебе в спину, - с этими словами Киджа открыто пошел к этим двоим, поймав на себе протестующий взгляд Юна, которого такая решимость Хакурю одновременно удивляла и пугала. Дракон вышел и встал перед мужчинами, поставив руки себе на пояс, ясно давая им понять, зачем он пришел. - Может, вы меня пустите по-хорошему? - Белый дракон! - вскрикнул один из них, обнажая меч, готовясь к атаке, но Киджа одним ударом когтистой лапы отправил обоих в нокаут, лишив возможности двигаться на несколько часов. Хоть дракон и понимал, что все эти люди лишь следуют приказам Старейшин, но поделать с собой ничего не мог. Увидев, что случилось со стражниками, парочка жителей деревни подняла переполох, и к лестнице стали стекаться другие воины племени, не пропуская Хакурю вперед. - Киджа, давай беги к своей принцессе! - Джи-Ха взмыл в воздух, привычно обстреливая метательными ножами всех, кто попадал в его поле зрения. Хакурю времени даром терять не стал и, откинув прочь от себя еще одного воина, рванул к лестнице, пока Зеленый дракон обеспечивал ему отход. Практически взлетев по ступенькам, пока кто-нибудь еще не подумал дернуть Киджу за одежду вниз и не схлопотал за это мощную оплеуху, дракон с одного толчка вышиб дверь, решив не проверять, заперта она или нет. Переступив порог, Киджа осторожно огляделся и стал ступать тише, идя по коридору и заглядывая во все комнаты, в последнюю очередь решив направиться в спальню. Дракона неожиданно охватило какое-то волнение и даже в пальцах появилась легкая дрожь, стоило только представить, что через пару минут он увидит Киу-Ли, и сердце радостно подпрыгивало, но одновременно испытывало легкий страх от неизвестности. Открыв последнюю дверь, Хакурю замер на пороге комнаты, чувствуя, как от ужаса и страха расширяются его глаза, как внутри поднимается ярость, которой он никогда прежде не испытывал. Даже в тот раз, когда он ранил одного из Старейшин деревни, он не был в таком состоянии. В комнате находилась Киу-Ли и та самая женщина, что при первой встрече играла с детьми, она стояла точно за спиной девушки, держа ее за волосы, запрокинув голову назад и приставив к горлу Феникса острие меча. - Не с места, Хакурю, еще один шаг и я отправлю эту девчонку на перерождение! Что, впрочем, нужно было сделать еще в тот день, когда она только появилась на свет! - Киджа с ужасом замер, услышав слова, полные отвращения и яда, словно бы Киу-Ли была чем-то мерзким. - Ки... Киджа... - прошептала девушка, и губы дрогнули в бледном подобии улыбки, а по щекам потекли слезы. Он здесь, он пришел за ней. Он пришел ее спасти. Дракон стоял в дверях словно громом пораженный, не зная, как поступить, чтобы лезвие не вспороло тонкую шейку девушки и не лишило ее жизни. Сделать шаг Киджа боялся, но и оставить свою возлюбленную в руках, очевидно, главного изверга совета старейшин не мог. В районе сердца стремительно холодело, по позвоночнику змеей противно скользил страх, а дыхание остановилось, словно даже малейший вздох Хакурю мог побудить эту женщину к действию. Но одновременно с этим дракон был невероятно зол; ярость, гнев, презрение смешались в одну гремучую смесь в крови дракона и грозили вырваться наружу совершенно неконтролируемым образом. Внезапно в голову Киджи пришла мысль донельзя абсурдная, но все-таки имевшая шанс на успех. Взглянув на Киу-Ли и едва заметно улыбнувшись, словно пытаясь сказать ей, что все будет в порядке и он непременно ее вытащит, Хакурю медленно сделал шаг, переступая порог. Дракон начал увещевать старейшину в том, что она глубоко ошибается, и, пока та отвлеклась, вновь что-то выкрикивая, достал из-за пазухи кнут, что оставила ему сама Феникс, когда прощалась. Конечно, Киджа не очень-то умел с подобным оружием обращаться, но он много наблюдал, как это делала Киу-Ли. Резким движением расправив кнут, Хакурю взмахнул рукой и вырвал меч, который весьма удачно и крепко ему удалось подцепить. Откинув оружие в сторону, дракон метнулся к старейшине, двигаясь быстрее, чем она могла заметить. Пара мгновений и женщина оказалась откинута к стене, а Киджа, снова злобно оскалившись, увеличил когти и вонзил их в стену таким образом, что по обе стороны от шеи старейшины были острые когти, уже ранившие ее, из-за чего по коже женщины крупными струями бежала кровь. В этот момент на Хакурю снова накатила неконтролируемая злость вперемешку с яростью и даже ненавистью ко всем, кто осмелился обидеть Феникса, дракону сейчас ничего не стоило просто свести свои пальцы вместе, и отрубленная голова покатилась бы по полу, однако что-то удерживало его не делать этого на глазах у Киу-Ли. - Попробуй повторить свои слова сейчас, - тихо рыкнул дракон, пугая всем своим обозленным видом - Сопляк! Феникс принадлежит нам! Ты не посмеешь забрать то, что с древнейших времен принадлежит этому клану! Я знала, что нельзя ее с вами отпускать, что вы откроете ей глаза на другой мир! - женщина плюнула точно в лицо Хакурю, ранее красивое, хоть и немолодое лицо исказила гримаса ярости. Она кричала как какая-то истеричка, убеждая парня в том, что Киу-Ли будет принадлежать лишь им, словно какая-то вещь. - Киджа... - Феникс подошла к дракону со спины, положив хрупкую ладошку на его плечо. Маленькая, хрупкая, дрожащая от страха и пережитого ужаса словно в лихорадке. - Прости за это... - выдохнул дракон, чуть склонив голову и на секунды прикрыв глаза, пальцами стирая со своего лица плевок, а другой рукой лишая старейшины и головы, и жизни. Щелчок драконьих когтей и визги женщины стихли, а Киджа даже не стал смотреть, как катится ее голова с обезображенным лицом. Он не хотел этого делать на глазах у Феникса, но в последние секунды понял, что эта фанатичная женщина никогда не уймется и будет отравлять жизнь девушке, пока не помрет. А этого дракон допустить никак не мог. - Можешь теперь считать меня безжалостным и жестоким убийцей, но... Иначе было никак. Она бы не отступилась от своего ни за что, - Хакурю тяжело выдохнул и вытащил свои когти из стены, а обезглавленное тело упало. Дракон почему-то боялся поднять взгляд на девушку. Боялся увидеть то, что она теперь так и думает о нем, но иначе он не мог. - Киджа... Киджа... - вопреки всем мыслям и терзаниям парня Феникс бросилась к нему в объятья, крепко сжимая в кулачках ткань одежды дракона, заливаясь слезами и то и дело произнося его имя. Он пришел к ней, спас ее. Пусть и ценой жизни одной из Старейшин клана, но в последнее время ей на это было без разницы. За те дни, что девушка провела здесь, она успела исстрадаться слишком сильно, похудела, побледнела и постоянно терпела издевательства и побои со стороны клана. Хакурю на какое-то время опешил, не веря, что он действительно добрался до этой горы, до деревни на самой ее верхушке, до Киу-Ли, которая умудрилась стать его смыслом жизни. Счастливо улыбнувшись, дракон обнял девушку в ответ, сгребая ее в охапку, крепко прижимая к себе и даже чуть приподнимая, отрывая от пола. - Я тут, я пришел за тобой... Все в порядке, любимая, я никому тебя не отдам, - шептал, как заведенный, Киджа уткнувшись носом в плечико Феникса и закрыв глаза, вдыхая ее аромат, касаясь виском лица, как будто бы не верил, что это происходит на самом деле. - Ки-Киджа... Мне больно... Ослабь немного... - девушка глухо застонала, едва не теряя сознание от боли, что словно бы порвала ее рассудок на множество осколков. Глава ее основной деревни в последнее время словно обезумела, особенно после того, как ей доложили, что Божественные звери и Драконы хотят прийти и забрать Феникса. Если Киу-Ли от этих слов немного воспрянула духом, то главы совсем съехали с катушек. - Прости! Прости меня, - зачастил дракон, сию же секунду ослабляя хватку и беспрестанно извиняясь перед девушкой. Киджа бегло осмотрел Феникса и поджал губы, заметив ее общую бледность, руками почувствовав, как она исхудала, а судя по ее тихим болезненным стонам, она подвергалась побоям и издевательствам на протяжении тех дней, что они сюда шли. Хакурю осторожно, как самую дорогую ценность в его персональном мире, поцеловал девушку в лоб и поднял на руки, вынося из этого дома. - Киу-Ли... Не думаешь, что пора бы сказать твоему народу правду? - Пора, Киджа... Надо было это сделать уже очень давно... Только будь рядом... Мне страшно... - Киу-Шан обхватила шею дракона руками, чтобы ему было удобнее ее нести, прижалась к нему с таким видом, словно бы хотела в нем раствориться полностью и без остатка. Впитать в себя то тепло, которого была лишена все эти дни, и отдать любовь, которая не имела выхода. Выйдя из дома на своеобразную площадку, девушка увидела друзей, сражающихся с ее жителями деревни, которые пытались прорваться к дому, чтобы, как они считали, спасти Феникса от страшного и жуткого Белого дракона. - Ребята! - Крикнула Киу-Ли, привлекая внимание всех, кого только было можно привлечь. - Прекратите немедленно. Божественные звери и Драконы нам не враги. Все эти годы я вынуждена была вас обманывать, Старейшины деревень приказали мне притворяться парнем, хотя в этом поколении Феникс переродился женщиной. Все эти годы я скрывала свою природу под страхом смерти, но сейчас благодаря друзьям я могу сказать, что Феникс в этом поколении другой, и зовут его не Киу-Шан, а Киу-Ли. Я - хозяйка клана Феникс! Шум сражения тут же стих. Драконы вместе со Зверями и Юном облегченно выдохнули и улыбнулись, увидев Феникса на руках у Киджи, но оборону сильно ослаблять не стали, поскольку неизвестно, какую информацию вливали в головы бедных людей фанатики-старейшины. Жители поселения поначалу были в некотором ступоре, затем по толпе пронесся недоверчивый гул, ведь поверить в столь шокирующую новость как то, что их господин на протяжении семнадцати лет вместе со старейшинами обманывал простой люд, было очень сложно. В глазах обычных людей словно рушился мир, созданный на этом спящем вулкане. Затем мнения жителей разделились, кто-то был в прошлом достаточно наблюдательным и действительно отмечал в поведении Феникса странности и слабости, а кому-то этих слов не хватило, и теперь перед домом стоял настоящий гвалт. - С чего бы нам в это верить?! - выкрикнул кто-то снизу, поддерживаемый еще несколькими голосами. - А вдруг этот дракон силой заставил тебя говорить это? Господин, только дай знак, и мы убьем Хакурю, чтобы спасти тебя от его тирании! Киджа от этих слов заметно помрачнел, пальцы чуть, было, не стиснули кожу Феникса, только дракон вовремя опомнился и взглянул на нее, мысленно поддерживая. - Я рядом с тобой. Я поддержу тебя во всем, - Киджа коснулся кончиком своего носа виска Киу-Ли, а затем легонько поцеловал. - Спасибо, Киджа... - тихо шепнула Киу-Ли дракону, смотря на него с безграничной любовью во взгляде. После чего глубоко вдохнула и вновь принялась почти кричать, чтобы дозваться до каждого на небольшой площади. - Драконы нам не враги, Божественные звери тоже! Никто не смеет трогать их! А кто сделает это, будет немедленно изгнан из клана! - оранжевые глаза ярко и предупреждающе сверкнули на солнце, напоминая два клинка. Слабость и боль от ран накатывали просто волнами, но девушка лишь сильнее вцепилась в Хакурю, умоляя потерпеть еще немного. - Я скоро уйду из этой деревни, потому что сама хочу этого. Хочу выйти замуж за Белого дракона и жить в его деревне! Но перед этим я создам новый совет старейшин, который будет править всем, пока новый Феникс не вернется сюда... Вот теперь, после этих слов на полянке стало совсем тихо. Жители пораженно застыли, переваривая услышанное, теперь почему-то веря каждому слову их... госпожи. Конечно, это было для всех шоком, но столь пламенная и воодушевленная речь проникла в души людей, сумела достучаться до их сердец. Сам Хакурю, услышав подобное, был ошарашен и приятно удивлен одновременно, счастье певчей птичкой запело у него в груди, и захотелось, как минимум, подкинуть Феникса, поймать, закружить и расцеловать. Только дракон помнил, что все тело девушки истерзано побоями, поэтому сдержал подобные порывы. Все, кроме одного. Киджа, нисколько не стесняясь такого количества народа, склонился к губам девушки и мягко коснулся их, боясь причинить Фениксу боль, бережно обнимая и слегка присасывая мягкую нижнюю губу, проводя по ней языком и показывая Киу-Ли всю свою бесконечную любовь к ней. Феникс шумно втянула воздух, чуть слышно застонав прямо в рот Хакурю, крепче прижимаясь к нему, запуская тонкие пальчики в шелковистые белые, как облака, прядки волос. Она сейчас была самым счастливым человеком на свете, сердце радостно стучало в груди, но при этом, как только разум дал телу команду, что все закончилось и больше не было смысла держать оборону, мир начал расплываться и гаснуть. - Люблю тебя, Киджа... А теперь... Отнеси меня к Юну... - прошептала Киу-Ли, отрываясь от губ любимого и проваливаясь в спасительное забытье. - Ничего, - тихо вздохнул Хакурю, еще раз прикладываясь губами к виску девушки, оглаживая рукой затылок, пропуская через пальцы волосы, понимая, что вся эта канитель действительно закончилась, - Отныне ты не будешь падать в обмороки от бессилия и плакать. Ведь никто тебя не обидит. Я этого никому не позволю, - шептал дракон, зная, что Киу-Ли вряд ли его услышит, но ему самому было приятно осознавать то, что теперь им ничто не помешает быть вместе. - Эй, Белая Змеюка! - крикнул Хак, вырывая дракона из прекрасных грез и заставляя огрызнуться в ответ, - Хорош миловаться, я зверски устал, пока взбирался на эту гору! Вся команда наконец-то расслабилась, ведь все действительно закончилось. Агрессия жителей, витавшая до этого в воздухе, постепенно испарялась, а после демонстративного поцелуя Хакурю и Феникса последние оставшиеся неверящие окончательно убедились в настоящем поле Киу-Ли. Киджа тем временем уже спустился с той лестницы вниз и первым делом подбежал к Юну, показывая тому бессознательную девушку. - Думаю, мы все успеем хорошенько отдохнуть, пока Феникс тут разберется со своими проблемами, а я ее подниму на ноги, - Юн беглым взглядом окинул девушку, подмечая многочисленные синяки на ее теле, которые ему было видно сейчас. Что творится под самой одеждой, парень даже представить боялся, поэтому тут же попросил жителей предоставить свободную комнату, натаскать горячей воды, чистой небеленой ткани и лекарства, при этом уже изучая свою сумку и проверяя, есть ли у него все необходимое. - Юн, ты просто не представляешь, как я тебе благодарен, - неожиданно произнес Киджа, шагая к комнате, к которой его вместе с шатеном вели несколько жителей, в то время как остальные вовсю занимались подготовкой, теперь уже видя, что драконы не желают зла их Фениксу. Особенно внезапной эта фраза была для самого Юна, взглянувшего на Хакурю так, словно увидел вместо него реального дракона. Но Киджу распирало изнутри так, что хотелось обнять, как минимум, весь мир, ведь он наконец-то был точно уверен, что его будущее может быть счастливым.