Кукольник.

      В настоящее время ребёнок неподвижно лежал на чём-то мягком и одновременно шероховатом. Это «что-то» напоминало огромный холм, а Люк был именно тем, кто на него так невежественно свалился. Это, конечно, забавно, однако это нисколько не утешало судорожно ноющую коленку. Плотно сжатые веки болезненно сморщились и ресницы, словно от легкого ветерка, сразу задрожали. Мальчик испуганно открыл глаза и начал озираться по сторонам. Вот только всё что он видел была тьма. С болезненным шипением шатен еле-еле привстал. Он ещё долго привыкал к темноте. В этот промежуток ребёнок отчётливо ощущал пульсирующую боль в области ноги. Это было настолько невыносимо, что, пытаясь хоть как-то облегчить боль, мальчик начал сильнее сжимать жёсткую под ним ткань. Наконец, он опустил голову и судорожно выдохнул. Его взгляд, даже при почти полной темноте, был слегка затуманенным и слезящимся. Шатен осторожно коснулся щеки только для того, чтобы понять насколько она была горячей и влажной. Он медленно стёр выступившие слёзы и сопли, из-за чего небольшой участок его футболки промок и стал неприятно липким. Через некоторое время ребёнок решил слез с насиженного места, но как только он сделал одно неверное движение, по его телу резко прошёлся, словно молния, удар. Люк вскрикнул и быстро прижал ладони к губам, но слёзы предательски полились. На пару секунд Люк зажмурился, а потом снова открыл глаза. Затем, проделав так несколько раз, шатен всё же спустился с огромного мешка. Как только мальчик встал на пол, его ноги задрожали и ему даже показалось, что он в любую секунду рухнет вниз. К счастью, опасения шатена так и не подтвердились и он, хоть и неровной походкой, побрёл дальше. Люк нервно вытянул руки и попытался на ощупь отыскать хоть какую-то опору, но пока всё что он ощущал был влажный воздух; он ещё долго размахивал руками, пока наконец его попытки не дали плоды. Кончиками пальцев он ощутил что-то холодное и твёрдое, должно быть это была стена. Мальчик прихрамывая начал подходить всё ближе и ближе, пока его тело и вовсе не прижалось к бетонному объекту. Когда Люк прислонился к стене, то сразу почувствовал, хоть и небольшое, облегчение. Конечно, нельзя сказать, что всё уже закончилось и он был в полной безопасности, но, по крайней мере, это давало, хоть и мнимую, надежду на то, что он не совсем беззащитен. Пальцы осторожно скользнули по стене, пока Люк неуклюже переставлял ноги, направляясь всё дальше вперёд. Через некоторое время шатен ощутил какой-то выступ в стене. Пока Люк постепенно осознавал, что это, его рука боязливо дёрнулась и рефлекторно прижалась к груди. «Сыщик» недовольно нахмурился и, задрав повыше голову, сильно прищурился в попытках разглядеть что-то выпуклое. Наконец его рука недоверчиво потянулась к выпуклости, но стоило шатену ухватиться за неё, как по руке прошла дрожь и раздался скрип. Через мгновение мальчика ослепила яркая вспышка от чего он зажмурился и рефлекторно закрылся рукой. Всё помещение резко осветил белый свет. И только когда мальчик отошёл от шока, он с удивлением начал рассматривать своё окружение. Сначала Люк видел всё расплывчато, но вскоре зрение потихоньку привыкало к освещению. Когда прошла минута, а потом и ещё одна, Люк наконец пошевелил губами, и тихо произнёс: ― Ну ничего себе… ― он повертел головой, то вправо, то влево, а потом, словно о чём-то вспомнив, задрал голову от чего его глаза расширились ещё больше. ― Голова! Это же голова! ― в его голосе слышалось волнение, но кто бы мог подумать, что это будет совсем не от страха. Совсем забыв о больной коленке, Люк с восторгом начал бежать к стене, где была прикреплена огромная голова носорога. Но не прошло и минуты, как резкая боль дала о себе знать. Шатен сжался, как забитый котёнок и осел на пол. Если бы его сейчас видела его младшая сестра, держу пари, она бы посмеялась над ним и сказала бы, что так ему и надо ― в этот момент Люку представлялась именно такая картина. Что-то на подобии одной поговорки «а если утёнок гадкий, почему бы не посмеяться?». Люк дул на свою опухшую рану и с недовольным выражением ждал пока она вновь не успокоится. Наконец, спустя некоторое время, он почувствовал облегчение. Затем он перевёл взгляд на то, из-за чего была вызвана это нелепая ситуация: голова носорога мирно покоилась на стене, будто её и вовсе не задевало то, как мальчик уже готов был прожечь в ней дыру. «Вдох-выдох, вдох-выдох ― только спокойствие, Люк» ― в мыслях произнёс он. Когда Люк успокоился, то решил здраво оценить ситуацию, что в свою очередь было далеко не просто для восьмилетнего ребёнка. Он ещё раз внимательно осмотрел интерьер помещения. Что было примечательным и что больше всего показалось ему интересным и невероятным так это повсюду стоявшие стеллажи с висящими на них хрустальными бокалами. Да и вообще, как позже приметил Люк, в этом месте было на удивление чисто, несмотря на неприятное зловоние. Это было немного странно, ведь откуда тогда так смердит? Люк ненадолго задумался, его руки сжались в замок, а сам он облокотился о стену, что находилась всего в нескольких сантиметров от него. Его взгляд мельком скользнул по нескольким стеллажам и шкафам, что полностью были заполнены кристально чистыми бокалами для вина. Немного погодя, взгляд мальчика уцепился и за бутылки вина, что так и переливались на свету изумрудным цветом. Он сделал глубокий вдох и на секунду закрыл глаза. «Здесь ничего нет, кроме вина, ― с досадой, думал Люк. ― Как же мне тебя найти, Эмили? И… ― он открыл глаза, после чего приподнялся и вернулся в то место, где так «неудачно» приземлился. Перед ним, словно пухлые бочки, друг на дружку лежали довольно пыльные мешки. Их масса была намного больше самого Люка, из-за чего тому они казались гигантскими и очень тяжёлыми. «Сыщик» с любопытством задрал голову и всмотрелся в огромную зияющую дыру в потолке; если приглядеться, обломки ступенек лестницы всё так и продолжали висеть, даже и не думая падать. Наконец он оторвал взгляд от дыры и перевёл его ниже, а именно к самому окончанию лестницы. Всё бы ничего, если бы от так называемой лестницы хотя бы остались обломки, но вопреки его желаниям конец и вовсе обрывался, будто пришло какое-то чудище и откусило самый низ лестницы. От волнения мальчик прикусил палец, затем взгляд устремился на грязные мешки. Недолго думая, Люк решил открыть парочку и проверить что же там всё-таки лежит. Сначала он открыл один, потом второй и третий. На самом деле мешков было очень много, даже слишком, но он не стал открывать их все, а только проверил немногие из них. К удивлению, там не хранилось ничего такого, чего бы стоило бояться. Вопреки всему, что Люк уже успел напридумывать в своей разыгравшейся фантазии, там оказались лишь милые девчачьи платья. ― Фу, да ладно, я думал тут будет что-то более… жуткое? ― мальчик разочарованно завязал все мешки и отправился дальше разведывать местность. К счастью, его поиски были не слишком долгими. Когда Люк обошёл несколько стеллажей, он неожиданно заметил узорчатую белоснежную дверь. Немного погодя ребёнок подошёл к ней. В надежде он схватился за ручку двери и потянул на себя. На секунду по спине пробежал холодок, когда Люк понял ― та заперта. Стоило ему впасть в уныние, как дверь с лёгким звуком «клац» отворилась, и мальчик изумлённо уставился на открывшуюся перед ним черноту. Около минуты Люк стоял, не двигаясь. С каждой секундой его сердце ускоряло ритм, и чем больше он всматривался во тьму, тем больше ему казалось, что она вот-вот откроет свой единственный глаз и улыбнётся ему с такой широтой, что, боюсь, его сердце в одночасье бы остановилось, и не успело бы даже написать прощальное завещания. Чем дольше Люк тянул, тем меньше ему хотелось входить в эту тёмную неизвестность. Но вот ещё секунда и его тревога и нерешительность были безжалостно разбиты чьим-то плачем. Он доносился откуда-то далеко, но несмотря на это, его отчётливо слышно. Слышно настолько хорошо, будто он прямо у тебя под ухом… Шатен встряхнул головой. Его ладони сжались сильнее. Мальчик нервно сглотнул ― взгляд отчаянно устремился во тьму. В мыслях мелькало множество идей, но не одна из них не давала ответа на вопрос: «Войти или не войти?». Люк с силой закусил палец и нервно выдохнул. А затем в его голове проскользнула совершенно безумная мысль: «А что, если?.. ― он снова попытался отогнать навязчивые идеи, пока вдруг не услышал до боли знакомый отчаянный крик. ― УААА! МАМОЧКА, БРАТИК, СПАСИТЕ!!!