Кукольник.

      Когда шатен услышал отчаянный крик своей сестры, сердце пропустило удар. Ещё никогда ребёнок не испытывал такой паники, от чего его скальп покрывал неосязаемый озноб, медленно сползающий по спине и доходящий до самых кончиков пальцев. Люк нервно вдохнул затхлый воздух и лицо сразу скривилось от чего он прикрыл нос. Постепенно голос его сестрёнки становился всё тише. И с каждой секундой Люк чувствовал, что ещё немного и его нервы не выдержит, и он просто сорвётся на крик и безутешно заплачет. Нет, ещё была надежда ― Эмили жива, он уверен. Люк решительно поднял голову и, прищурившись, всмотрелся во тьму. Решение было принято, когда маленькие ручки коснулись дверного проёма и Люк всё больше начал уходить в неизвестность. Ежесекундно сердце отбивало барабанный ритм, от чего ладошки мальчика начали постепенно цепенеть. И когда он уже готов был шагнуть, Люк не сумел этого сделать, ведь его ноги, словно оловянные, были прикованы к полу. Всего лишь шаг, думал Люк, а как тяжело его сделать. «Мне все ещё страшно? ― шатен разжал правую ладонь и пристально посмотрел на собравшийся пот, затем он вытер его о футболку и снова вцепился в дверной проём, ― Просто смешно.» Если не собрать остатки храбрости и не посмотреть страху в глаза ― это никогда не закончится, с этими мыслями Люк наконец покинул единственный безопасный уголок и отправился в глубь невозврата. Неизвестно сколько времени мальчик находился во тьме, и всё же в какой-то миг перед ним вспыхнул свет. От радости у Люка перехватило дыхание и, забыв о больной ноге, он устремился к нему. Постепенно свет приобрёл форму коридора, который, если присмотреться, был вымощен из камня. Шатен неосознанно начал сбавлять шаг, после чего и вовсе на пару минут остановился, чтобы перевести дыхание. Он прислонился к стене и уставился в пол. Некоторое время Люк стоял без движений, и только думал о том, куда ему идти. В мыслях постоянно закрадывались сомнения в правильности пути; лишь мысль о том, что он мог заблудиться каждый раз пугала его. И всё же ничего нельзя было поделать. Поэтому, отпрянув от стены, Люк осторожно продолжил идти. Неизвестно, когда Люк начал слышать чей-то шёпот. Тени незаметно проскальзывали сзади и так и норовили ухватиться за Люка. Ребёнок вздрогнул, когда ощутил леденящее прикосновение к его ноге, но обернувшись он увидел лишь темноту. «На…наверно, показалось! ― шатен попытался отогнать дурные мысли, но вскоре поёжился от усилившегося вокруг шёпота, ― Нет, хватит, прекратите!» ― ребёнок заткнул уши и снова побежал прочь. Наконец, когда у него больше не осталось сил, Люк прекратил бежать. В этот момент от чего-то все звуки прекратились и стало совсем тихо, настолько, что со временем мальчику становилось совсем некомфортно. Это было слишком давящее чувство, из-за чего он лишь усиленно начал искать хоть какой-то выход, но коридор был слишком длинным, что казалось этому не было конца. Шатен устало вздохнул, готовый уже сдаться и на время спрятаться и передохнуть в каком-нибудь уголке. Неизвестно как его молитвы были услышаны и, мальчик, что уже в унынии склонил голову, увидел перед собой еще одну белую дверь. На мгновение шатена передёрнуло от мысли, что это может быть та дверь из которой он вышел, что все его старания вернули его в исходную точку, но это было всего мгновение. Он не стал себя больше накручивать и решил встретиться с тем, что скрывалось за этой дверью. Он неуверенно протянул руку, коснувшись позолоченной ручки, и медленно открыл дверь. Тусклый, приглушённый свет полился из комнаты. Стоило мальчику зайти внутрь, как комната приобрела более яркий оттенок. Перед ним была картина, скрытая очень древним полотном ― это первое, что он увидел. Недалеко от картины стояли золотые подсвечники, украшенные сверкающими рубинами, а ещё дальше, в самом углу, где было намного темнее, находился камин. Как и всё это место, его покрывал огромный слой пыли, и в нём даже не было залы, из чего следовало, что его не использовали уже многие десятилетия, а может и больше. Люк прихрамывая приблизился к полотну; внутренне он ругался за своё любопытство, но всё же, как и любой ребёнок, он не мог его обуздать. Он осторожно ухватился за полотно и потихоньку стал его стягивать. В этот момент пыль постепенно всё поднималась и поднималась, пока и вовсе ребёнок не закашлялся. Внезапно, ткань вырвалась из рук и резко соскользнула, упав на деревянный пол. Кашель продолжался и становился сильнее, пока в глазах и вовсе не навернулись слёзы. Люк несколько раз протёр глаза и снова откашлялся, после чего он задрал голову и посмотрел на вертикальную прямоугольную картину. Её фон был очень светлым, от чего сильно контрастировал с одеждой людей, стоявших посередине. Трое человек, разного возраста, пожилой мужчина, юноша и маленькая девочка были одеты полностью в чёрное. Единственный цвет, что можно было найти на портретах людей: их сверкающие на солнце блондинистые волосы. Казалось, что день, который запечатлел художник, был очень солнечным и тёплым, и тот, кто смотрел на эту картину, непременно должен был бы почувствовать счастье, но… Когда Люк взглянул на лица семьи, состоящих из трёх человек, по телу невольно пробежали мурашки. Не сказать, что эти люди выглядели мрачными. Наоборот, они улыбались. Но как улыбались. Мальчик не знал, как это передать словами, вот только было такое чувство словно эти улыбки заставляли других бояться того, что скрывается за ними. И правда, если присмотреться, глаза этих троих на картине были мертвы. Шатен вздрогнул, когда обратил внимание на самого младшего из семьи: маленькая девочка держала фарфоровую, как две капли воды похожую на неё, куклу. Эта девочка, чья улыбка была до жути искусственной, смотрела бездонными серыми глазами на Люка. Мальчик отшатнулся, когда улыбка девочки стала ещё шире, а глаза изогнулись в форме полумесяца. «Хи-хи» ― вдруг послышался детский смех. Люк изумлённо расширил глаза, а затем ещё дальше попятился от картины, пока и вовсе не упёрся в дверь. И снова послышался смех: «Ха-ха. Хи-хик» Шатен с ужасом наблюдал, как лица людей на картине всё больше меняют выражения, и детский смех становился лишь громче и отчётливее. Люк не раздумывая ухватился за ручку и потянул на себя дверь. Та, на его счастье открылась, после чего он сразу же выбежал из этого злосчастного места и вновь устремился в глубь коридора.

***

Капитан Ройс находился в очень затруднительном положении. Как он не пытался взломать треклятые чёрные двери, те попросту не поддавались. Наконец, когда он уже выдохся, то просто плюнул на всё и решил закурить. Он прислонился к стене, достал из-за пазухи пачку сигарет, зажигалку и начал курить. Если честно, он не любитель покурить, ему не нравился запах, как и не нравился этот горьковатый удушающий привкус. Но любое беспокойство моментально улетучивалось после пары затяжек, и он уже совсем забывал о запахе и вкусе. Всё что ему сейчас было нужно ― снять стресс. И если бы кто-то сказал, что он не прав, он бы послал этого «славного» человека на все четыре стороны. Но пока Ройс думал его мысли перетекли в другую колею. Внезапно внимание капитана привлёк неизвестный шорох ― он доносился из тёмного угла. Мужчина устремил взгляд в сторону шума. Он быстро потушил сигарету, схватился за пистолет и крепко сжал фонарик. Затем он медленно завернул за угол и осветил все фонариком. К удивлению, в углу ничего не было, кроме небольшого потайного люка. Офицер облегчённо вздохнул, но внезапного всё его тело снова напряглось, когда он внимательно прислушался к звукам. Неприятный скрежет, будто остриё ножа проходящее по металлу, раздался из под ржавого люка. Звук всё время чередовался, становясь, то тише, то громче, а затем вдруг послышался низкий приглушённый смех. Такой знакомый. Ройс на пару секунд впал в задумчивость, после чего лицо перекосило от ужаса. Он силой удержал себя от выстрела в люк. После чего он скрежеща зубами, убрал в кобуру пистолет и достал рацию. Связавшись с подчинённым, Капитан сдержанным, холодным тоном, сообщил: ― Джонсон, приём, я нашёл тайный подвал, немедленно иди ко мне. «Что?! Капитан, разве это не опасно?» ― Ты не слышал приказ? ― Ройс постепенно терял терпение, и всё больше закипал и скрежетал зубами. «Н...нет, сэр, я сейчас прибуду!» ― протараторил он. ― Тьфу, вот же придурок, ― после чего Ройс сразу же оборвал связь. Он вновь уставился на люк и в его глазах промелькнул холодный блеск. Ройс напряжённо скривил губы и поднял взор на потолок. На нём ничего не было кроме черноты, но если долго вглядываться, то появляются золотые огни. Старик ошарашенно уставился в толок, и даже с силой протёр глаза дабы убедиться, что это не глюки, после чего снова взглянул, но как и ожидалось огоньки мгновенно исчезли. Ройс скривился в усмешке, и хриплым тоном пробормотал: ― Ну конечно…