Северный принц.

Никита. Глава восьмая. Зеленоглазая нимфа из диких лесных болот.

Говорили, что Машеньку забрал Северный Принц. Говорили, что даже Руслан пытался её защитить, но Северный Принц заморозил все его владения – и Руслана самого, и Южный Чародей оказался бессилен. Не было больше Машеньки. Не было в южном городе тепла, кровавых закатов и её добрых зеленоглазых улыбок. Говорили, мол, чего Северный Принц нашёл в ней особенного? Почему не забрал Лену Данилову, у Лены Даниловой – прекрасные золотые волосы кудряшками до пояса, голубые глаза и тонкие, как закатная полоска над морем, запястья. Лена Данилова, кажется, даже обиделась. А может правда переживала за Машеньку – кто знает? Никита знал, почему Бьёрн забрал именно её. Потому что, когда Машенька смеётся – у неё в глазах танцуют лесные, зелёные искорки, как солнечные пятнышки утром на листве. Потому что на щеках и плечах у Машеньки – невесомые прозрачные веснушки, так жаль, что их никто не видит! Потому что, когда Машенька несётся через толпу школьников, она наклоняется в бок и вперёд, лавирует, прыгает, широко шагает, разрезает, словно стрела, выпущенная из лука. Потому что волосы у Машеньки – тёмные и короткие, иногда она заплетает среди них одну крошечную косичку, и её тоже никто не видит – как и веснушки. Потому что Машенька смеётся над шутками, а потом добавляет: «Это очень смешно!». Потому что Машенька вообще смеётся – много, радостно, солнечно и заразительно. Иногда, правда, исчезает, растворяется в воздухе, становится невидимой, и нигде её не найдёшь. Никита много раз пытался найти, но у него никогда не выходило. А если и выходило, то в последнюю секунду Никита пугался, что сгорит заживо в солнечной, золотисто-зелёной Машенькиной красоте. Что прорастут его вены лютиками и незабудками, что в чёрных смоляных глазах вырастут целые рощи, а в волосах птицы гнёзда совьют. С Машенькой всегда так спокойно. Она убаюкивает, усыпляет, растворяет в тёмной зелёной лесной чаще, ты ходишь тропинками, встречаешь то Лешего, то Русалку, и все они приветливо улыбаются и что-то поют. Наверное, там Машенька и исчезает – когда никто не может её найти. Зелёная колдунья, лесная нимфа, она босиком бежит по болотам, ночью укрывается мхом, завтракает спелыми ягодами земляники. Куда ему, городскому, черноглазому, угнаться за ней. Он не может понять, о чём Машенька молчит, и Машенька знает это, и пытается говорить, но выходит у Машеньки это с трудом. Машенька улыбается ему и прячет улыбку ладонью. Машенька искрится ему глазами, и опускает ресницы, чтобы не увидел. Если розовеет и румянится - наклоняет голову вперёд, и стриженные волосы скрывают её, как ветки орешника. Машенька – дикое, тонконогое, зелёное лето с непередаваемыми узорами и изгибами оленьих рогов. И Никите так страшно, что забрал её Северный Принц, так страшно, что она похолодеет, заледенеет, глаза сделаются серыми, а кожа – прозрачной. Что никогда она уже не найдёт в себе дорогу домой, и Лес её погибнет без своей прекрасной зеленоглазой повелительницы, без трепетной, нежной нимфы из диких лесных болот. Глава девятая. Южный Чародей. - Никита, подожди. Руслан стоял перед ним, сунув руки в широкие карманы широких матросских брюк. Никита остановился. Руслан был прекрасен – как и всегда. Волосы золотятся, глаза сияют, белозубая ухмылка, обезоруживающе прямой, смелый, строгий взгляд. Только кожа побледнела, а в углу глаз замерли трещинки-морщинки. Город тонул в солнце. Фонтаны на центральной площади снова шумели и брызгались, цветы оттаяли и запестрели, деревья вернули себе свою прежнюю листву – и кое-где появились новые почки. Старые замёрзли и погибли. - Почему ты не спас её? – тихо спросил Никита. Руслан посмотрел на мальчика прямо. Синие, штормующие глаза против чёрных и холодных. Южный Чародей изучал его лицо, смуглую кожу, тощие руки-ноги, взлохмаченные волосы с чёлкой поверх тонких бровей… Кажется, Руслану не нравилось то, что он видел. Никита вздёрнул подбородок. Пусть думает, что хочет. Руслан не спас Машеньку. Руслан её не уберёг. - Ты что же это, - Руслан склонил голову набок, - скучаешь? - Какая разница? – Никита сощурил свою нечитаемую черноту, и этим выдал себя. Никита никак не поймёт, что взгляд у него – нечитаемый, и все мысли видны только тогда, когда он пытается их спрятать. Руслан молча кивнул. Ещё раз осмотрел дикого, тощего, чёрного волчонка, вздохнул, понурил прекрасную золотую голову. Никита глядел на него и пытался понять, что ему нужно – но не мог. - Куда ты идёшь сейчас? – устало спросил Южный Принц. - Домой. - А дома много дел? - Да не очень. - Тогда пошли со мной. Руслан развернулся и зашагал по мостовой от школы, не оборачиваясь. Никиту даже дожидаться не стал, но мальчик поддался синеглазой прямоте, морской строгости златовласого чародея, поспешил за ним, отогнав мысли о самолюбии куда-то назад. Руслан шагал широко и прыгуче, в его ладонях – тысячи линий морских волн, в волосах запутался солёный морской ветер и южные высохшие травы. Казалось, что в карманах у него сидят и ждут своего часа цикады и сверчки. Руслан достаёт их по вечерам, сажает на ладонь с морскими зигзагами и слушает. Чародей вывел Никиту на крышу старой серостенной пятиэтажки. Бесстрашно Руслан уселся на самый край и свесил ноги вниз. Никите трусом казаться не хотелось. Он опустился рядом и руками вцепился в кирпичный бортик – для надёжности. - Нравилась Машенька? – спросил Руслан, глядя прямо перед собой. - Она… добрая, - уклончиво отозвался Никита. - Я знаю. Значит, нравилась? - Она всем нравилась, - прошептал мальчик. - А тебе? - Да сейчас-то какая разница? Руслан поднял голову вверх, сглотнул. Никита увидел, что руки у него сжимаются в кулаки – и немного испугался. Руслан злился. - Дурак, - сказал он Никите. – Сейчас «какая разница», раньше «какая разница». Говоришь, будто я её не уберёг, а виноват на самом деле – ты. - Я?! – Никита вскинулся, вздыбился. – Я виноват? Я Принца в глаза не видел, куда мне с вами тягаться, я даже на физ-ре… - Дурак, - повторил Руслан. – Есть вещи посильнее твой физ-ры. Машеньку не силой забрали. - А чем же? Руслан побледнел, на открытой шее задёргалась вена. Он отвернулся, но не до конца, и Никита смотрел, как Южный Колдун щурится, хмурится, пересиливает себя. - Любовь. Вот чем ты должен был её удержать. - Я должен?.. – опешил Никита. - А кто, если не ты? – Руслан развернулся и глянул Никите прямо в глаза. Зло, решительно, испепеляюще. Никита сжался весь под его взглядом, спрятался, ресницы опустил, чтобы черноту свою уберечь. Руслан скривился. - Мальчишка ты. Ребёнок. Вечная загадка природы – почему именно эти люди, а не другие. Почему ты, а не… кто-то другой. Никита молчал. Он боялся Руслана, боялся его непонятных слов, его штормующих синих глаз, мускулов под рубашкой и тёмной загорелой кожей, кулаков, сжатых до побелевших костяшек. - Ты не меня бойся, - сказал ему Руслан, и Никита вздрогнул. – Бойся пути, который я тебя пройти заставлю. Северного Принца бойся – тебе у него надо будет Машеньку отвоёвывать, а не у меня. - Отвоёвывать… Машеньку? Руслан тяжело вздохнул. Он перекинул ногу через бортик, поставил на крышу, развернулся к Никите лицом к лицу. Серые блики неба блестели на его скулах, словно серебряная пыльца. Никита в синих его глазах видел своё маленькое, чёрное, взъерошенное отражение. Крапинки, как водоросли и барашки на гребне волны, обступали Никиту со всех сторон. - Никита, не тяни, пожалуйста, я знаю, что ты мал, я знаю, что дома тебя ждут уроки и мама с сестрёнкой, я знаю, что ты читал книжки – но про что угодно, только не про любовь. Никита, тебе нравится Машенька? Ты готов попробовать её спасти? Ты не боишься повзрослеть и полюбить быстрее, чем Митька, Волчок и Вася? - Ей там… совсем плохо? - Её сердце превращается в лёд. Её кожа становится белой и снежной. Глаза сереют, в волосах путаются белые пряди. - Она умирает?.. – прошептал Никита. - Она замерзает. Никита закрыл глаза. - Никита, - повторил Руслан, - Машенька тебе нравится? - Да. Очень нравится. - Тогда завтра отправляемся в путь. Глава десятая. Путь. Никита сидел на скамейке остановки, спрятав продрогшие руки между колен. Руслан ходил перед ним туда-сюда. Руслану было очень холодно и плохо – Никита это видел. Москва оказалась куда холоднее родных южных городков, её продували зябкие, мокрые ветра, с неба сыпалась хлипкая, колючая морось – не то тающий снег, не то замерзающий дождь. Руслан поднимал воротник серого пальто, кутал нос в синий шарф, но прокуренный автомобилями воздух без единого морского дуновения действовал на Чародея губительно. Он заметно побледнел, глаза подёрнулись туманной дымкой. Никита жалел его. Руслан не жалел Никиту ни капельки. Рано утром Никита собрал вещи в школьный рюкзак. Сухо, как обычно, буркнул маме «пока». Отвёл сестрёнку в сад, на прощание пожал ей ладошку. Сестрёнка убежала. Никита стоял, глядя ей вслед. Он всё не решался отвернуться, потому что дальше по плану – путешествие на север. Он всё не решался обернуться, потому что знал, что за его спиной уже стоит хмурый синеглазый Руслан. Но всё же обернулся. Никита твердил себе: ради Машеньки, ради Машеньки, ради Машеньки. Но это не помогало. Никита не верил, что сможет её спасти. Почему именно он и именно его любовь? Не может быть, чтобы только он был влюблён в Машеньку. В Машеньку влюблены все, как можно не любить её?.. Руслан молчал почти всю дорогу. Он усадил Никиту в маршрутку до вокзала, а сам полетел рядом. Дети в маршрутке прижимались носами к стеклу, показывали пальцем – смотрите, Руслан! Куда он мчится, какие дела у него этим ранним зимним утром, как давно его не было видно, привет, Руслан! Руслан не обращал ни на кого внимания. Руслан хмурился – Никита видел, как он хмур. Но видел только Никита, остальным казалось, что Руслан добр и мечтателен. Трава вслед за ним поднималась, цветы распускались, чайки кружились в поднятых им воздушных потоках – разве может Южный Чародей хмуриться и злиться, разве может он испытывать что-то кроме вечной, всепоглощающей любви? А может ли всепоглощающая любовь быть только распустившимся цветком, роем чаек, воспрянувшей травой?.. Руслан отправил Никиту на верхнюю полку в поезде. Их соседями оказалась семья с новорождённым малышом. Руслан нянчил его всю дорогу, смеялся, был солнечным и нежным, добрым и прекрасным. Семья, видимо, была не здешней – они не узнали в трепетном юноше южного колдуна, но попали под его очарование, спрашивали, кто он и откуда. Руслан не ответил ни на один из вопросов, но никто этого не заметил. Никита лежал на верхней полке и слушал. Пытался читать, но у него не выходило. Думал о Машеньке и переживал. Ведь ей придётся узнать о его чувствах. Ему придётся быть сильным, смелым и прекрасным, но сложно быть сильным, смелым и прекрасным, когда рядом стоит совершенный Руслан, улыбается на одну сторону, щурит морские синие глаза и снисходительно усмехается в лицо: «Какой же ты всего лишь мальчишка!..». Всего лишь мальчишка. Мальчишка, сбежавший из дому, чтобы спасти прекрасную снежную принцессу от её страшного северного принца, наводящего вьюгу на самые южные города, пускающий в небо северные сияния – и снег в глаза. Поезд не шёл до Устюга. Руслан и Никита ждали автобус дальнего следования, а автобуса всё не было. Руслан мёрз, злился и слабел. Никита мёрз и переживал. То ли ещё будет… Автобус пришёл полным. В Устюг ехала школьная экскурсия, и детей в нём было – немерено. Девочка-пятиклассница поглядывала на Руслана и робко ему улыбалась. Руслан делал вид, что не замечает, что ничего не видит – хотя видел всё. Руслан задумался и погрустнел. Он осунулся, потускнел, побледнел. Никита не знал, чем помочь ему, пару раз участливо спросил, всё ли хорошо, но Руслан лишь огрызнулся в ответ. Никита ничем не мог ему помочь. Дети пели. Они хохотали, фотографировались, кричали. Они ехали на экскурсию в зимнюю сказку, они думали, что Никита и Руслан – такие же туристы, как и они. И Никита вдруг подумал, что среди них нет ни одного по-настоящему влюблённого, ни одного по-настоящему отчаявшегося, ни одной по-настоящему прекрасной. Настолько прекрасной, что сам Принц пожелал бы её похитить. Пейзаж за окном менялся. Грязный многоэтажный город сменился деревнями, полями, лесными чащами. Всюду лежал чистый белый снег. Руслан осунулся и словно даже исхудал. Он сидел, откинувшись на спинку сидения, лбом прислонившись к холодному стеклу, закрыв глаза. Никита тронул его за руку. Руслан вздрогнул, но не нашёл сил даже глаз открыть. Кожа у него была холодная, как лёд. Никита вспомнил. Он расстегнул рюкзак, вытащил запасной свитер. - Руслан, - позвал он. - Мм, - прошелестел Чародей. - У меня есть ещё один свитер. Руслан промычал что-то, покачал головой, приоткрыл глаза. - Хоть немного лучше станет. Никита натянул на юношу свитер, тот даже руки в рукава не просунул. - Спасибо, - прошептал Руслан. И впервые глянул в сторону Никиты с одобрением, будто не всё ещё потеряно. Вскоре Никита устал от взглядов, бросаемых школьницей в их сторону. Школьница была блондинкой, чёлкой и короткой стрижкой она напоминала Машеньку. Никита подсел к ней на соседнее пустое сидение. - Привет, - смущённо поздоровалась она. - Привет. Ты так часто на него смотришь, - честно начал мальчик. - Да? – девочка смутилась. – Прости, я не думала… Он такой красивый. И грустный. Никита подумал. Помолчал, кусая губу. - Да… У него девушка тяжело болеет. Он переживает. И скучает. - Девушка? – откликнулась школьница. - Ага, - безжалостно подтвердил Никита. Лучше уж сразу, не будет потом мечтать и грустить. - Понятно… А она очень тяжело болеет? - Очень. - И неужели ей ничего не может помочь?.. - Нет, что ты! Не смертельно, просто… просто тяжело. Всё у неё будет хорошо. - Это хорошо, - улыбнулась девочка. – А то он очень, очень грустный… Никита кивнул. Он уже хотел вернуться на своё место, но блондинка его задержала: - А ты?.. Куда вы едете? - Я к своей девушке еду, - Никита улыбнулся. – Ей правда тоже… немного не здоровиться. Но я приеду, и… В общем, всё хорошо. - Это здорово, что и у него и у тебя – всё хорошо! Никите казалось, что она хочет выговориться, что у неё не всё хорошо, но он не мог уже её слушать. Но с другой стороны – Машенька бы выслушала. А потом нашла нужные слова, утешила бы, поддержала. А если он хочет спасти её, если хочет стать достойным её спасения – нужно хотя бы попытаться стать добрым и чутким. - А у тебя? – устало спросил он. - Если честно, то нет. Вот знаешь, у всех моих подруг парень есть, а у меня – нет. Я так боюсь умереть одинокой… Знаешь, как старая дева. - Сколько тебе лет? - Четырнадцать. Но ведь тебе тоже столько же, наверное? И у тебя тоже девушка есть. И у твоего друга. - Мой друг очень, очень взрослый, ты не смотри, что он так выглядит. А я… - Никита прикрыл глаза. Он подумал, что блондинка маленькая и глупая, но вслух этого не сказал. – Любовь сложненькая. Наслаждайся свободой и счастьем, хорошо? - Но вдруг со мной что-то не так? Почему я не нравлюсь никому? - С тобой всё хорошо. - Но я даже тебе не нравлюсь! - Потому что кроме Машеньки… потому что я не могу смотреть на других, на самом деле. Если честно, я даже когда на тебя посмотрел, то сначала её увидел – у неё причёска такая же, только волосы тёмные… И в каждой девчонке, на которой красная шапочка с помпоном, в каждой, кто прикрывает рот рукой, когда смеётся, в каждой, кто читает книжки на подоконнике – я сначала её вижу. Это такой секрет Вселенной. - И как его разгадать? Разве кто-то может смотреть на кого-то и видеть меня? Никита поглядел на неё. Как такое словами объяснишь? - Не ищи никого, - со вздохом ответил он. – Сама узнаешь потом. Это будет тяжелее, чем искать, это иногда будет даже больнее, чем… ну, когда никого не любишь, а вокруг все всех любят. Так что живи пока. И на Руслана не смотри. - Его девушка – счастлива? Никита смутился. Этого он про воображаемую девушку Руслана придумать не успел. Ответил уклончиво: - Не знаю. Но сейчас он сам – несчастлив, как видишь. - Я была бы счастлива, если бы меня так любили! - Он же мучается… - Потому что любит! - Ты была бы причиной его несчастья. - Это очень романтично. Никита кивнул. Дурацкие книжки про принцесс, где любовь – конечное счастье, где свадьбой заканчивается страшная сказка, и эта свадьба искупает все ужасы злых колдунов и завистливых сестёр. Если бы всё было так просто. Если бы маленькие школьницы знали правду до того, как начали искать любовь в каждом златоволосом принце. - Нам скоро выходить, - сухо сказал он школьнице. – Всё будет у тебя. Пока. - Пока! Спасибо! - Не за что. Глава одиннадцатая. Северный Чародей. Они вышли на полпути и побрели вдоль дороги. Ноги у Руслана путались, он увязал в снегу, брёл медленно, хмуро и упрямо. Небо темнело. Вскоре Южный Чародей начал кашлять – и Никита распереживался не на шутку. - Лети домой, - предложил Никита. – Я дальше сам как-нибудь… - Куда ты без меня, - огрызнулся Руслан и зашагал быстрее. Однако его быстроты хватило лишь до ближайшей сосны. Руслан уцепился за её кору, опёрся, прошёл мимо и явно с сожалением выпустил из пальцев. Никита уже почти приноровился к его хромающим шагам, к кашлю, к хриплому дыханию. Он не знал, куда идут они по ночному лесу, но во всём доверился Южному Принцу. Хотя знал, что случись что – защищать их обоих придётся Никите. А случился – медведь. Он показался справа, к северу от дороги, с которой Руслан с Никитой сошли. Никита замер. Он схватил Руслана за рукав, Руслан сердито дёрнулся. Потом всё же обернулся – и всё увидел. У медведя большая белая шкура и маленькие чёрные глазки. Он шагал к путникам, низко склонив косматую голову, присматривался, принюхивался. Никита схватил с земли какую-то палку, закрылся ей, словно шпагой. - Не подходи! – прошипел он, будто зверь мог его понять. - Брось, - устало сказал Никите Руслан. Никита не бросил. Он будет бороться до конца. А вдруг повезёт?.. - Дурак, - прошелестел Руслан. – Боря это… Какой ещё Боря? – додумать эту мысль Никита не успел. Медведь поднял лапу, повёл ею от носа к гриве. Лапа превратилась в руку, рука медленно сдвигала с головы обретающий плотность невидимый прежде капюшон. Северный Принц поднялся со снега, отряхнул подол плаща. Уставился на Никиту ясными северными глазами. Никита встряхнулся и бросил ветку. Принц кивнул. - Руслан, - позвал он. - Я хотел ему объяснить… - протянул Руслан и вздохнул. Принц прошагал мимо Никиты, схватил Южного Чародея под локоть. - Что ты тут делаешь? Как ты?.. - Давай как в твоих сказках, - вяло попросил Руслан и закашлялся. - Каких ещё сказках?! - К Машеньке мы, - вмешался Никита. Бьёрн обернулся к мальчишке. Вгляделся внимательнее – и так и замер. Выпустил кашляющего Руслана, тот медленно сполз на снег. - Ты ведь?.. – начал Принц, хмурясь. - Никита. - Ага. Ага… А почему ты?.. Так, ладно. Слушай внимательно, Никита. Я сейчас стану медведем. Палки свои брось. Помоги Руслану забраться мне на спину, сам садись за ним и держи его, мчаться будем быстро, может качать. - Хорошо. А мы куда? - К Машеньке собирались вроде, нет? Могу вас обратно на Юг умчать. - Я тебе умчу, - тихо пригрозил Руслан. Он тяжело вздохнул, ухватился за сосновый ствол, поднялся. – Не надо меня сажать. Справлюсь. Принц поглядел на него молча и серьёзно. Поднял капюшон, накинул на голову. Белый медведь глядел на Руслана с Никитой, сверкая немедвежьими голубыми глазёнками. Руслан ухватился за шерсть, подтянулся, Никита вскарабкался следом. Спина у мишки оказалась широкой, мягкой, удобной. Принц поворчал и кинулся через тёмный лес. Никите стало страшно, и он закрыл глаза. Иногда ему казалось, будто Руслан начинает соскальзывать и падать, пугался, хватал его за руки и плечи, но Чародей вздрагивал и вывёртывался. Не нужна ему Никитина помощь. Сам справится. Вскоре лес расступился. На полянке стояла деревянная заснеженная избушка, из трубы валил дым. Медведь остановился. Никита решил, что пора слезать и сполз на снег. Медведь скинул капюшон, превращаясь, подхватил Руслана. - Жди здесь, - сказал Принц Никите. - А вы куда? – боязливо спросил Никита. На улице было очень холодно и темно. - Чародея твоего спасать. А Машеньке нечего на тебя зря глазеть. Да не бойся, я её Русланом займу и вернусь за тобой. - Машеньке нужно его увидеть, - подал голос Руслан. - Я увёз её, чтобы она больше никогда его не видела, - напомнил Бьёрн. - Ты… не прав. - Это мы потом разберёмся. Принц распахнул дверь и втащил Руслана за собой. Никита услышал, как Бьёрн зовёт Машеньку. Машенька откликнулась, и от её нежного, родного голоса что-то ёкнуло у Никиты в сердце, стало тепло-тепло, казалось, будто внутри тёплое молоко разлили. Что он может сделать ради неё? Бьёрн оказался совсем нестрашным, вроде Руслану помочь хочет. Но он всё равно сильнее и могущественнее Никиты, как он спасёт Машеньку, как отвоюет? Никита недолго ждал. Принц молча ввёл мальчика в дом, шикнул, когда тот попытался что-то спросить, отвёл в тесную маленькую комнатку. - Переночуешь здесь, - шёпотом приказал он Никите. – И чтобы Машенька знать не знала, что ты здесь, понял? Завтра разберёмся, как с вами быть. - Как она? – прошептал Никита. Бьёрн поглядел мальчику в глаза долго и задумчиво. - Досадно, что ты знаешь об этом больше меня, - наконец вздохнул он. – Я даже понять не могу, любишь ты её или нет. - Я пришёл сражаться за неё! - Да ну? С кем же? - С тобой! - Зачем? – Бьёрн опешил. - Ну… чтобы ты… её отпустил. Бьёрн глядел на Никиту, как на сумасшедшего. - Я никого здесь не держу. Машенька – жена моя, я не знаю, что вы с Русланом тут делаете и зачем пришли, но разбираться будем завтра. Всё. Не вынуждай меня колдовать, хорошо? Сиди тихо. Бьёрн ушёл. Никита сел на пушистый коврик, на котором и стоял. Как это Машенька – жена Бьёрна? Разве он её не похищал? Может, он заставил Машеньку выйти за него? Как так получилось?.. Никита попытался заснуть, калачиком скрутившись на коврике, но не смог. Разные мысли лезли ему в голову, терзали, мучили. Что он скажет Машеньке? Что Машенька ему скажет? Придёт ли в себя Руслан, не сделает ли Бьёрн только хуже? Как сражаться с Бьёрном, нужно ли сражаться – или у них с Русланом свои собственные старые счёты, и он, Никита, лишь маленькая пешка в их руках? Почему Машенька, по словам Северного Принца, никогда не должна его видеть? Но это не имеет значения. Никита слышал её голос, он знал, он чувствовал, что она совсем рядом, совсем близко. Они так далеко от дома и, кажется, им уже нечего терять, поэтому Никита решил сражаться до последнего.