Бело-лилейный хмель

· «Меньше света, больше тепла», – брезжит в мозгу простая до ясности мысль. Флотзамские непроходимые леса вот-вот вновь зацветут непролазью, да так, что редкий луч солнца пробьётся в тоннель природных пещер под массивом замшелых скал. Собачий холод прогоняет сон всё равно не сразу, веки только задрожали, а единственный глаз остаётся закрытым, ха. Тихо всё, да только рассвет не за горами, можно нутром почуять. Сны оставляют смуту на сердце, заставляя ожидать неведомого далеко впереди. Прошлое маячит за периферией слепой зоны, прямо под носом. Когда некто синий гамбезон в полоску выступил против тебя, тоже была пора межсезонья. · Бирке — день весеннего равноденствия — прошёл давно, и неясно было, ждёшь ты весну или не ждёшь. Чтобы пробудиться однажды от трепета крыльев нежданной звонкоголосой птицы-залётки, чьё теньканье громко разносится по сырым коридорам. Чтобы за запахом талого снега не чуять запаха падали, оставшейся где-то в глуши немой чащи с зимы. Чтобы оголодалые звери потянулись к Биндюге, деревеньке dh'oine, ища добычи и сами же становясь жертвой более могучего хищника — голода и жажды наживы. Dh'oine смелеют под конец зимы. Зря. · Весна берёт Флотзамские стены в осаду незаметно, наблюдать изменения можно лишь снаружи, со стороны, с доброй сетью замаскированных наблюдательных вышек. Щека дёргается в полусне от ощущения, будто под ногой скользит неверный ошмёток снега, спекшегося до ледышки — привычка небрежно ходить по наклонным стволам вековых деревьев стирается до весны, если не хочешь глупым жестом выдать себя или свалиться наземь. Люди на земле, и те передвигаются походкой пингвина. //В эльфском языке для этих птиц нет названия, потому что никто, кроме самих людей, их не видел.// · В жилых ответвлениях убежища, уходя вглубь скалы, пол выстилает отсыревший, дыбящийся буграми при ходьбе ковёр из кожаных шкур, и только клятые сквозняки избавляют убогое пристанище всего лагеря от застоявшегося запаха плесени. По-другому не выжить. Скоро весна, действительно скоро, так что вам предстоит генеральная уборка. Слой тростника, сена, дёрна, покрошенная в мелкую труху древесная кора — результат летних скрупулёзных трудов по подготовке к минувшей зиме сгорит в костре на окраине леса, не здесь же дымить, всё равно сухих дров не найти в такое время. Зато эта простилка кое-как уберегла твоих ребят в новом году от того, чтоб застудить лёгкие, валяясь на голом камне. Новая весна новому научит, это уже третий твой цикл на «новом» месте. Раньше ты не ходил под Флотзамом, как волк на границе освещённости лесного костерка — огонь и манит, и гонит. Нет, раньше твоей забавой не было колоть несошедший лёд вечером на Понтаре, чтобы поутру трещина, присыпанная ночным свежим снежком, достигла портовых гаваней в недоступной части города. Тогда люди удивляются, отчего торговый баркас, едва спущенный на воду раньше времени, дал крен на правый борт сразу после починки. · «Раньше было раньше. Пора вставать». Не в последнюю очередь потому, что весна во Флотзаме — это прежде всего пробуждение колонии эндриаг. Да начнётся большая охота //за протеином//. Как будто без этого дел не хватает... Самое голодное время это отнюдь не зима. Доживёт ли каждый из отряда до Беллетэйна, ещё вопрос, и этот вопрос необходимо решать. · Солнечное тепло, добравшееся до жилища главоглаза на зимовке, также благотворно сказалось на тетиве лука: ни перетягивать от сырости, ни ослаблять от мороза. Вскоре в бликах весны замелькают стрелы.