Зена-королева воинов. Ночь греха #1

Зена взяла Арго за поводья и они продолжили путь. Габриэль вцепилась в её руку и скользнула за ней в туман. Её хватка была тёплой и уверенной. Они мчались через заросли ивняка и по прибрежной мокрой траве. Воды реки стремительно опережали их. Деревья нависали и исчезали, ветки хлестали их по волосам, колючки царапали ноги. Лёгкие у Габриэль пылали так, словно сейчас разорвутся, но крепкая хватка воина заряжала её храбростью, словно сила перетекала из её крови прямо в кровь воина. Зена уводила её вдоль реки прочь от опасности. Габриэль ничего не грозит, пока воин держит её за руку, пока её сильные пальцы охватывают ладонь девушки. Коровы — красно-белые тени — тяжело ступают в тумане, копыта чмокают по пропитанному водой лугу. Цапля выскочила из камышей и бросилась через реку, ища спасения. Зена сокрушила врагов — это так же неоспоримо, как-то, что Давид убил Голиафа. « Вы всегда в безопасности, пока я рядом, вооружена я или нет ». Вот Габриэль и бежит рядом с ней, летит, как птица, а голова у неё сладко кружится от необычайного ощущения свободы. Габриэль протиснулась следом за Зеной и Арго через разрыв живой изгороди. Её спина и руки сильны, пальцы красивы, воительница остановилась под навесом боярышника и повернулась к ней. — Устали? Сырой воздух жёг Габриэль горло, пока она пыталась отдышаться. — Я не могу… Я не превыкла бегать. Я не поспеваю за вами. Зена привлекла её ближе, положив руку ей на предплечье, и вгляделась в её лицо. — Бояться вам нечего. — Я не боюсь — пока я с вами! Что-то изменилось почти незаметно в глазах воина, но Зена улыбнулась. — Вам нужно научиться дышать, — сказала она. — Я дышу! Зена отпустила поводья Арго и положила распластанную ладонь на основание её шеи, её пальцы приятно холодили кожу Габриэль. Её дыхание трепещет под её рукой — так, словно груз задохнувшихся мыслей и чувств перекрыл поток воздуха. Взгляд воина сосредоточен, она, поддразнивая, улыбается ей. — Вы боритесь за каждый глоток воздуха, мисс Марш, и пыхтите, как такса. — Зена погладила её под подбородком. — Ваше дыхание всё находится здесь, у вас в горле. — Зена просунула пальцы ей в волосы, словно чтобы поддержать голову девушки на своей ладони. — Расслабьтесь, закройте глаза и сделайте глубокий вдох. Габриэль закрыла глаза. Каждый нерв дрожал от осознания её близости, её запаха, силы, которая, как молния, с треском вылетала из её пальцев. — Пусть воздух течёт, — говорила воительница. — Глубоко. Глубоко. Задержите дыхание так легко, как если бы вы удерживали мыльный пузырь. Потом освободите его так же осторожно, как если бы раскрыли руки. Один такой вдох снимет всю вашу усталость. Кровь струится по жилам, горячая и густая, от этого кружится голова. Чувства пылают от прохладного, приятного прикосновения её пальцев. Мыльный пузырёк. Габриэль кажется самой себе такой хрупкой, бесплотной. Если Зена отведёт свои пальцы, Габриэль упадёт. Но её дыхание всё ещё не успокоилось, быстрое и мелкое, душит её. — Я не могу, — сказала Габриэль, открывая глаза, зардевшись от смущения. — Моя шнуровка… Глаза Зены затуманились, и она рассмеялась: — А, ну конечно! Ваша проклятая шнуровка! Габриэль пребывала в нерешительности, голова у неё всё ещё кружилась, и Зена прижала её голову к своей груди. Сердце воина билось с шумом, медленно и сильно, под её щекой. Металлические доспехи холодили кожу. Голос воина шептал ей на ухо, её дыхание не ускорялось. — Скорлупа греческих приличий мешает вам дышать. Не волнуйтесь. Теперь мы можем двигаться пристойнее. Мы почти пришли. Твёрдые мускулы под военным костюмом согревали Габриэль, пока её сердце не стало биться легче и дыхание не замедлилось, словно пытаясь соответствовать мечтательному ритму дыхания воина. — Где мы находимся? Зена осторожно отстранила её, придерживая за оба локтя. — Мы почти у цели, или думаете, что мы бежим наугад вдоль берега реки? Габриэль огляделась, ничего не увидев, кроме тумана. — Вы знаете это место? — Вся земля по ту сторону этой беспокойной реки принадлежит Уилдсхею. В десяти милях за этими лесами стоит дом моего отца, где через несколько часов вы сможете выпить чаю в благопристойной скуке военного салона. Нужно только перебраться через реку. Воинственная Зена снова взяла Габриэль за руку и повела через очередные заросли ивняка. Они вышли на небольшую лужайку. Тёмное здание возвышалось на их дороге — дом паромщика, явно давно пустующий, тропа, ведущая к нему, заросла травой и молодыми деревцами. Маленькая пристань выдавалась в реку, дерево её с годами наполовину сгнило и покрылось илом. — Здесь нет лодки, — сказала Габриэль, скрывая разачарование. — Да и откуда ей взяться в таком заброшенном месте? — Тогда, может быть, пустимся вплавь, как утки? — Уголки рта воина чуть изогнулись. — Тсс! Сейчас у нас появится общество. Зена увлекла её и лошадь в очередной ивняк. Высокие зелёные стволы, листья, выступающие, как стрелы, загораживали обзор. Река гремит. Ноздри воина трепещут, как у оленя, почуявшего охотников, но она улыбнулась девушке и подмигнула. — Лошадь, — шепнула воительница на ухо девушке, — везущая несчастливый груз. Габриэль припала к ней, как лоза, Зена обняла её за талию, и она подумала, что сейчас не побоится даже встречи с демонами. Стук копыт приближался. Между изгибающимися стволами Габриэль заметила блеск металлических доспехов. Дыхание у неё замерло, металлические доспехи повернулись, открыв продолговатое лицо, сужающееся к подбородку. Женщина окинула взглядом берег. У неё были карие глаза, цвет их на фоне загорелой кожи казался странным, как у кареглазой собаки. Лошадь снова двинулась, и женщина исчезла из виду. Габриэль прислушалась к шороху и чавканью копыт по раскисшей земле. Рука, лежавшая у неё на талии, была сильной, надёжной, но всё же мелкая жаркая дрожь пробежала вниз к животу, словно она всё-таки боялась. — Теперь мы спасены, — сказала воинственная Зена. Габриэль тяжело вдохнула сырой воздух. — Кто это был? — Женщина, которая хотела бы найти меня. Однако пока что я не готова встретиться с ней. — Она не вернётся? — Ей придётся наблюдлать за бродом и стеречь дороги там, ниже по реке. Зена отошла, чтобы посмотреть на быстрое течение. Дождь блестел на её чёрных волосах и сильных плечах, обрисовывая её силуэт на фоне деревьев на другом берегу. Она стояла, как статуя, погрузившись в размышления. — Значит, мы здесь в ловушке? — спросила наконец Габриэль. Зена оглянулась. На мгновение Габриэль показалось, что она увидела полное равнодушие в её взгляде, прежде чем воительница улыбнулась. Конечно, Габриэль для неё не важна. Как, в конце концов, не важна для неё и Зена. Скоро Габриэль вернётся домой в Хоторн-Аксбери, где выйдет замуж за Пердикаса. Но здесь, рядом с этой быстро мчащейся рекой, наедине с этой женщиной, эта мысль, как ни странно, угнетала, особенно когда на лице воина появлялась необузданная радость. — Напротив, лодка спрятана примерно в сотне ярдов дальше по берегу справа от нас. — Откуда вы знаете? — С помощью наблюдений и дедукции, мисс Марш, методами науки. Склонённый тростник, полоска потревоженной земли, очертания пейзажа и знание человеческой природы. — Зена протянула руку. — Пошли! Лодка была привязана к стволу ивы, скрытому среди осоки и высокой травы в бочке у берега. Габриэль сжала её пальцы, шлёпая за ней, и Зена помогла ей вскарабкаться в лодку. В считанные мгновения Зена освободила вёсла и направила лодку на середину реки. Зена свистнула Арго и лошадь, вскинув морду и загарцевав на месте, тряхнула гривой и скрылась в зарослях деревьев. Габриэль припала к скользкому сиденью и смотрела, как колышится грудь воина, затянутая в тёмную кожу военной формы. Меняющиеся очертания наполнили Габриэль томлением. Лодку швыряло. Вода бурлила и закручивалась среди зарослей тростника. Течением несло брёвна и всякий мусор. Габриэль думала только о красоте груди сидевшей на вёслах женщины. Зена пустила лодку по течению. Единственное, что угрожало им сейчас, — это плывущий мусор, остатки бури. В остальном же река могла нести их вниз по течению благополучно, как в детской колыбели, туда, где вспухшие воды вольются в залив. Зена тихонько шевелила вёслами. — Дом у переправы, — сказала Габриэль, — и та заросшая тропа, они заброшены много лет назад? Хрупкое тело Габриэль тонуло в длинном коричневом плаще, подол которого отяжелел от грязи, прилипал к лодыжкам. Причёска превратилась в бесформенное гнездо из непокорных локонов. Зена смотрела на неё и вспоминала, как дрожал её пульс под её пальцами, когда Зена держала её за руку. Кожа Габриэль пахла свежестью. Габриэль была смелая и живая. Но она не могла дышать из-за шнуровки, стягивавшей её грудь. Даже воздух, необходимый для жизни, ограничен, нормирован, словно за свободным вдохом должно непременно последовать распутство. Зена ощутила что-то, похожее на возмущение, но дала этому чувству уплыть вместе с речной водой. — Когда моя мать предложила построить новую дорогу и новый мост, — сказала она, — переправа стала не нужна. Двадцать лет назад плюс-минус пара зим и лет. — Но кто-то держит эту лодку? — Браконьеры, мальчишки, вечно неудачливые моряки, которые всегда болтаются рядом с любой рекой. — Вот как! — Ресницы у Габриэль были длинные и на удивление тёмные, они веером легли на щёки, когда она посмотрела вниз, на воду, плескавшуюся у её ног. — Но не те, с кем мы уже встречались? — А вы предпочли бы тех, с кем вы уже встречались, мисс Марш? — Я не умею плавать. — Девушка посмотрела на Зену и улыбнулась с нескрываемой бравадой. — Полагаю, эта лодка создана для ясных дней и спокойной воды. И очень давно, а к тому же её почти не чинили с тех пор. Зена откинулась на вёслах, выгребая против течения. Габриэль необыкновенная! — Лодка вполне сносная. Даже при сильных разливах греческие реки — довольно смирные создания, если не гневить Посейдона. — В отличие от тех бешеных потоков, которые вы пересекали в малоизученных частях света? Зена наклонилась, удерживая лодку в нужном положении. Её воинственные полушария так соблазнительно вздымались, что Габриэль вновь обратила на них своё внимание. — Конечно, нам не грозят пороги или бездонные водопады. Для наших целей эта лодка вполне пригодна. — Зена кивнула в сторону кожаного ведра, которое перекатывалось по днищу. — Но было бы неплохо, если бы вы понемногу вычерпывали воду. Габриэль покраснела, отвела взгляд от воинской груди, но взяла ведро и принялась за дело. — Однако вы видели пороги и пропасти по всей Индии. И покорили их все! — Вы говорите не обо мне, мисс Марш, не о Дикой Воинственной Зене. Я ничего не покоряла. Мы просто позволим этому потоку унести нас от наших буйных друзей на некоторое расстояние, вот и всё. Голова Габриэль поднялась и опустилась — она нагнулась с ведром, потом вылила его содержимое за борт. — Вы ожидали эту засаду у моста? — Ожидала? Нет. Возможно, предчувствовала. — Но вы же узнали, когда нападающие оказались близко, да? — Всегда следите за лошадиными ушами, мисс Марш. Чувства у лошади острее, чем у нас. — Арго что-то услышала? Как раз перед тем, как мы начали петь? Зена усмехнулась и поправила лодку, когда она накренилась. — Как вы одна смогли одолеть всех этих людей? — Габриэль на мгновение перестала вычерпывать. — Я никогда в жизни не видела ничего подобного. Девушка была растрёпанной и мокрой, дышала слишком часто, её волосы превратились в страшное мессиво прядей пшеничного цвета. Хотя она и утверждала, что предана науке, яркая, полная воображения душа сверкала в её зелёных глазах. Зена заставила себя сосредоточиться на её вопросе. — А вы прежде видели драки? — Нет, хотя в Лайме иногда случаются потасовки или в Потейдии. Такой спорт кажется мне честным и грубым, весьма чреватым возможностью повредить костяшки пальцев, но вы… — Я не боксировала, — сказала Зена. — Да, казалось, будто вы танцуете. — Я не танцевала, мисс Марш, как и наши противники. Лицо Габриэль порозовело, как выгнутые лепестки шиповника, и в этот момент напомнило Зене восход солнца. — При этом в ваших глазах было такое… спокойное ликование. Я не знаю, как это описать. — Габриэль снова наклонилась, вычерпывая воду. — Им нужна окаменелость, конечно, и они не знают, у нас ли она. Если бы не вы… — Голос девушки замер, потом она выпрямилась и посмотрела на воина. — Они убили бы нас? — Нет, пока не добились бы ответов на кое-какие вопросы. — Зена оттолкнулась от угрожающего бревна. Лодка закружилась и черпнула воды, потом снова выскочила на середину реки. — Их нанимательница хочет знать, где находится окаменелость, и поскольку нанятые ей люди почти не говорят по-гречески, я думаю, они скорее хотели схватить нас, чем убить. — О! — сказала Габриэль. — Понятно. Та, кто наняла их, хотела всего лишь допросить нас. Это она подъехала к дому у переправы? Зена ударила вёслами, направив нос лодки поперёк волны. — Она предпочитает не марать руки. Некоторое время Габриэль молча вычерпывала воду. — Значит, вы не пустили оружие, потому что предполагали, что им приказано не причинять нам вреда. — Девушка, наморщив лоб, подняла голову. — Вы решили, что не спортивно убивать людей, которые не собираются убивать вас? Зена с трудом удержалась от смеха. — Я не пустила в ход оружие, потому что те люди не достаточно сильнее меня. Их вполне можно сдержать в рукопашном бою. — О! — снова сказала Габриэль. Зене понравилось, как губы девушки складываются, произнося этот слог — словно целуют воздух. Зене нравились её маленькие нежные запястья и изящные пальцы. Зене нравилась её замечательная храбрость. Зена думала, что девушка ударится в истерику, а она бежала вместе с ней, не колеблясь села в лодку, а теперь доблестно вычерпывает воду. « Из неё получился бы отличный воин! » — подумала воительница. У Габриэль даже хватило смелости доверить ей свои наивные, душераздирающие признания: « Я понятия не имею, как устроен мужчина ». Её жених, её семья, всё общество — все сговорились держать её в неведении. Боги, как это по-гречески! Габриэль отправится в свою брачную постель, точно овечка на убой. Благородный, богобоязненный Пердикас Трент, наверное, лишит её девственности в муках сомнений и, делая это, будет презирать себя и приведёт в ужас свою молодую жену. Чёрт бы их всех побрал! Но это не её проблема. « Я сочту за честь помочь вам, чем смогу ». Зена говорила это серъёзно, готова подписаться под каждым словом. Но при этом она со вздохом сожаления отбросила свою жажду предложить ей образование больше на деле, чем на словах. В Уилдсхей они прибудут ещё засветло. Пусть её мать возьмёт всё в свои руки. И тогда воинственной Зене Деворан Сент-Джордж больше не придётся заботится об Габриэль. Решение это достаточно разумно, однако противоречит всем её желаниям. Долина расширилась, и течение замедлилось. Река залила луга и плескалась у подножия леса. Теперь стало слышно, как барабанит дождь, ударяясь о воду и её спину. Зена направила лодку к левому берегу. — Здесь есть тропа, — сказала воительница. — Наверх, через деревья. Видите? Шея девушки сверкнула из-под мокрых волос, как жемчуг, когда Габриэль посмотрела поверх её плеча и кивнула. — Когда река не разливается здесь есть брод. Эта тропа ведёт к коттеджу, в котором живёт один из воинов моего отца. Мистер Кеньон и я постоим на страже с мечами, пока его жена облачит вас в пристойные одежды. Теперь вы в безопасности. — Наши преследователи не пойдут за нами следом? — Они могут пойти по нашим следам, но другой лодки им не найти. И они не узнают, где мы оставили нашу. Я думаю, они найдут обломки ниже по течению. Моя Арго запутает следы, а потом окольными путями вернётся к нам, чтобы мы проехали десять миль до Уилдсхея, взяли там военную армию и лошадей. Ваше приключение закончилось, мисс Марш. — Да. Увидев её поникшие плечи, Зена ощутила странную горечь и неожиданное чувство вины. — Что случилось? Габриэль отвернулась, потом снова посмотрела на неё. Её ресницы слиплись. Словно сознавая собственную уязвимость, Габриэль тут же отвела глаза, но Зена знала, что она смаргивает вместе с дождём слёзы. — Ах, ничего, — сказала девушка. — Мне не очень-то привычно безоглядно верить посторонней женщине. Это несколько выбивает из колеи. — Вы жалеете, что наше путешествие завершилось? — Думаю, что вы ради собственной цели совершенно сознательно старались вызвать во мне слепое восхищение. И, как вы и ожидали, добились этого хотя бы отчасти. — Габриэль провела по лицу тыльной стороной руки. — Наверное, я чем-то похожа на кролика перед змеёй. К счастью, я уверена, что этот недуг скоро пройдёт — чашка крепкого чая, и я снова стану рассудительной мисс Габриэллой Марш. Проклятие! Зене понадобилось очаровать её, чтобы она слушалась, но большее в её планы не входило. И всё же Габриэль, сама того не желая, нарушила её планы — воительница была беспечна и потакала себе, наслаждаясь её обществом без оглядки. Габриэль же, со своей невинной храбростью, не отвергла этого и не впала в ярость. И вот Зена поймала её, точно блестящую рыбку в сеть. Протяни она руку, и девушка упадёт в её объятия в присутствие смятенного желания и безропотно принесёт в жертву свою девственность. Желание вспыхнуло, жаркое и нетерпеливое. Чёрт бы его побрал! Пикантно было бы обучить эту хорошенькую невинность. Замечательно было бы посвятить в тайны тайн длинные ноги, гибкую спину и белую шею. Пальцы Зены ныли от желания расшнуровать защитную кофточку, освободить её целомудренные груди для своих губ и рук. Зене страшно хотелось преподать ей науку наслаждения. Это очень легко сделать. И словно её пальцы уже скользили по нагой женской плоти, возбуждение разгоралось, сильное, требовательное и властное. Наслаждение! « Ты хочешь её, Зена… Она нужна тебе… » — услышала воительница в сознании голос своей тёмной злой сущности. Габриэль совершенно не понимает, что жаждет того же. Габриэль даже не знает, что это значит. Она — гречанка, обручена и выйдет замуж. Лодка повернулась, царапнув по корням, когда Зена рывком направила нос к берегу. Она выпрыгнула на землю, подтащила лодку и протянула руку, чтобы помочь Габриэль. Девушка вложила пальцы в руку воина и стала рядом с ней. Пустая лодка медленно повернулась в завихрении потока, который унесёт её вниз. — Совместное приключение часто приводит к образованию временных уз, — сказала Зена. — Я тоже их чувствую, но они исчезнут, когда я доставлю вас в свою семью. Мой младший брат угостит вас россказнями о моих менее достойных деяниях. Мой старший брат сразу же затмит меня своими достоинствами, и я окажусь колоссом на глиняных ногах. Вы тут же забудете обо всём, когда увидите, кто я на самом деле. Габриэль опустила пальцы, словно Зена обожгла её, переступила через корни дерева на тропинке, потом немного постояла не двигаясь, глядя на деревья, и капли дождя падали ей на волосы. — И кто же вы? — Обыкновенный человек с тёмной душой и ужасным прошлым. — Дождь усилился, и Зена зябко поёжилась, плечам её стало холодно. Габриэль обеими руками подобрала подол плаща. — Нет, я думаю, вы именно та, какой я вас вижу, и я права, восхищаясь вами. Вы необыкновенная. Другая. Не похожая ни на кого из моих знакомых. Я не вижу ничего дурного в честности, как мы и договорились, и некоторое наивное обожание героя только естественно в наших обстоятельствах, разве не так? Не пытайтесь опровергнуть мои чувства. — Я не герой, мисс Марш. Габриэль поморщилась, словно от боли. — Нет, герой! Но это не имеет значения. В конце концов, я благополучно влюблена в своего жениха. Она пошла прочь по тропинке, а Зена смотрела ей вслед. Тропа была усыпана сорванными листьями и веточками. Высокое дерево, упавшее на соседнее, скрипело ветвями. Вывернутые корни скрутились, оставив зияющий шрам в земле. Сердце Габриэль горело от горького понимания, что она и воинственная Зена никогда не будут равными, что они вращаются — и всегда будут вращаться — в разных мирах. Зена со своим королевско-воинским титулом, опытом и боевой силой принадлежит к более высокому классу, чем Габриэль. Габриэль не страшила мысль о том, что она на самом деле влюбляется… в эту воительницу. Её страшило неодолимое влечение к ней. Это казалось нереальным! Никогда в своей жизни Габриэль не испытывала ничего подобного к женщинам, которых знала! Ни к сестре, ни к матери, ни даже к соседским девушкам, с которыми она общалась, её никогда так сильно к ним не влекло! В детстве Габриэль в большей степени дружила лишь с девочками, чем с мальчиками. У неё были закадычные подружки, с которыми она могла откровенничать, рассказывая им свои тайные мечты и желания. Вскоре подружки повзрослели, стали водить дружбу с парнями, а от Габриэль постепенно отдалились. Габриэль осталась одна. Она не понимала, чем она хуже парней. Почему подруги променяли общение с ней на общение с парнями? Она так и не нашла ответа на этот вопрос… Пока однажды не встретила Пердикаса Трента… И, как ей показалось, влюбилась в него… « Даже при сильных разливах греческие реки — довольно смирные создания… Мне не нужна жена. Я собираюсь вернуться в Индию ». Разве может она влюбиться в воинственную Зену? Она ведь женщина! Это ведь противоестественно! Так не может быть! Она любит Пердикаса. Она собирается за него замуж. Пердикас сделает её счастливой, даст ей будущее, о котором она всегда мечтала. Но теперь Габриэль рискнула бросить взгляд на что-то совершенно другое и увидела, что оно блестит, как доспехи воина. Мисс Габриэлла Марш никогда не забудет этот день, пока жива. Для Дикой Воительной Зены этот день ничего не значит. Зена странствовала по пустыням, где небо наклоняется, чтобы поцеловать землю, пережила невообразимые приключения в местах столь экзотических, что Габриэль и представить себе их не может. Зена вернётся туда, как только позволят обстоятельства. Габриэль — гречанка, провинциалка, заурядная особа. Как только Зена вернёт себе свою драгоценную окаменелость, она даже не вспомнит её имени. Дождь припустил сильнее. Тропа раскисла и была скользкой от листьев. Габриэль споткнулась о корень, чуть не упала и остановилась, не в силах преодолеть сердитые слёзы. Дура! Почему не прожить этот день таким, каков он есть, и больше ни о чём не думать? — Бегите! Габриэль резко повернулась. Воинственная Зена бежала от реки, глаза её были устремлены на что-то у Габриэль над головой. — Бегите! — крикнула воительница. — Быстро! Резкий звук разнёсся по лесу. Габриэль рванулась с места, сделала шаг и снова поскользнулась, держа свой плащ обеими руками. Звук был такой, точно разрывалась земля. Воительная Зена налетела на неё. Одним взмахом руки она сшибла девушку с тропинки. Габриэль скользнула, запуталась ногами в подоле плаща и упала рядом с основанием крепкого бука. На то место, где она только что стояла, обрушилась, прорвав другие ветви, сломанная верхушка поваленного дерева. Воительная Зена успела отскочить в сторону, но спутанные ветви настигали её. В вихре обломков воительница упала под ударом и покатилась. Но хлещущие сучья краем задели её, и обломок дерева сильно ударил в висок. Габриэль с трудом поднялась на ноги. Лес теснился вокруг, густой и тихий, только с листьев здесь и там стекали капли. Ничто не движется, кроме дождевой воды, собравшейся в ручейки, которые сбегают по раскисшей почве к реке. Воинственная Зена Деворан Сент-Джордж лежит на тропинке лицом вниз. Она одолела банду убийц в бешеном танце единоборства, а потом была сражена деревом. Дождь шумит. Габриэль отвела одну из веток и опустилась на колени рядом с ней. Коченея от страха, девушка отбросила листья и веточки, глядя на побелевшее лицо воина. Кровь и грязь размазаны у неё над ухом. — Боги, — сказала Зена севшим голосом. — Чёрт бы побрал эту бурю! Габриэль чуть не потеряла сознание от облегчения. — Вы живы! Зена подняла голову, но уронила лицо на руки, её локти наполовину были погружены в грязь. — Так мне кажется, мисс Марш. — У вас кровь! Я сделаю вам повязку. — Это пустяки, дайте мне одну минуту. Зена повернулась и села. Дождь молотил по её плечам, кожаный костюм прилип к спине, она обхватила свою голову, упёршись руками в колени. Габриэль подобрала подол плаща и попыталась оторвать полоску коричневой ткани. — Не сходить ли мне за помощью? Не знаю, что будет лучше! Вряд ли стоит оставлять вас. — Нет, стойте! Это небезопасно. — Зена протянула руку и схватилась за её запястье. — Я смогу идти, если вы мне поможете. Я не совсем… Тяжело опираясь на руку девушки, воительница встала, потом немного постояла, раскачиваясь. Габриэль обхватила её за талию обеими руками. Зена совсем замёрзла в мокрой военной одежде. — Вы теряете много крови, — сказала Габриэль, видя, как кровь стекает уже по виску женщины. — От дождя всегда так кажется, будто кровь идёт сильнее, чем на самом деле. — Зена обхватила девушку за плечи одной рукой. — Давайте вместе ковылять через лес к коттеджу. Всё в порядке. У миссис Кеньон найдутся бинты. Мистер Кеньон позаботится о вас и позовёт на помощь. — Это я виновата, — сказала Габриэль. — Если бы я побежала быстрее… — Никто не виноват; когда я крикнула, у вас был такой вид, будто вы ждёте, что орды Чингисхана сейчас вырвутся из леса. Я выразилась недостаточно ясно… Проклятие! — Прислонитесь вот к этому дереву, — сказала Габриэль. — Вас тошнит? Это ничего, я не возражаю. Зена улыбнулась и покачала головой, но Габриэль припала к ней, а Зена дрожала всем телом. Напряжённая сосредоточенность сгладила черты воина, словно она сконцентрировалась только на дыхании. Что-то в этом ужаснуло Габриэль, словно Зена уже была потеряна для мира. — Мне на мгновение показалось, что вы собрались свести счёты с жизнью, — с вымученной весёлостью сказала Габриэль. Губы у Зены насмешливо скривились. — Вот как? — Это не важно, — сказала Габриэль. — Теперь я в полном порядке. — Зена посмотрела на девушку, всё ещё улыбаясь, и провела кончиками пальцев по её лицу. — Мы почти пришли. Габриэль помогала ей, приняв на свои плечи её немалый вес. Деревья поредели. На склоне разлилось пятно ярко-синих колокольчиков. Тропа бежала вниз к небольшой лужайке, где уютно поместился каменный коттедж. Шаг за шагом они шли под ливнем, увязая по лодыжки, мимо навеса над колодцем под прикрытие крыльца. Габриэль постучала молотком и крикнула. Дождь с соломенной крыши лил как из ведра на две яблони у входа. Дверь никто не открывал. — Никого нет, — сказала Габриэль. — Может быть, они где-то прячут ключ? Воительница Зена присела на корточки, откинула назад голову и закрыла глаза. — Может быть, я не знаю. Габриэль снова вышла под ливень и принялась переворачивать один камень за другим везде, где это казалось уместным: маленький каменный бордюр вдоль дорожки, осыпавшийся кусок садовой ограды. В конюшне было полутемно и пыльно. Хотя навоз лежал на полу одного стойла и свежее сено наполняло кормушку, лошадей там не было. На стене — никаких поводьев или упряжи на крюках. Но всё же это убежище лучше, чем крыльцо. Габриэль опустила голову и пробежала сквозь ливень. И увидела: ключ висел на гвозде под треснувшей доской как ответ на мольбу. Габриэль схватила холодный металл и зашлёпала обратно к коттеджу. Воительница Зена согнулась, положив голову на руки, и явно уснула. Руки Габриэль дрожали от холода, от тревоги, когда она вставила ключ в скважину. Дверь отворилась, и глазам явилась простая гостиная и приветливое мерцание углей в очаге. — Хорошо проделано, — сказала Зена. — Настойчивость — это недооценённая добродетель. Там есть лошадь? Габриэль покачала головой. Она наклонилась, чтобы помочь Зене встать. — Там лежит свежий навоз и остались следы. Повозку вывезли сегодня рано утром, как мне кажется. Может быть, Кеньоны уехали в город? Глаза Зены блестели от скрытого удовольствия, словно она подсчитала возможности и обрадовалась тому, как выпали кости. Габриэль протянула пальцы. Взгляд воина скрестился с взглядом девушки. Одной рукой Зена схватила её руку, а другой обхватила Габриэль за шею. Её гибкие пальцы запутались в волосах девушки. Радость распространилась от глаз к губам. В крови Габриэль жар запрыгал, как блуждающий огонёк. — Значит, сегодня базарный день, — сказала Зена. — Итак, я состязаюсь с судьбой и проигрываю. Габриэль посмотрела ей в глаза, а Зена притянула к себе её лицо и поцеловала холодными губами в губы. Рот Габриэль мягко покорился, поддаваясь сладкому прохладному нажатию. Габриэль приросла к месту, словно её парализовало. Её тело растаяло, когда губы воина прижались к ней. Зена просунула кончик языка ей в рот. Пряди пламени помчались, заставляя сердце Габриэль биться в новом бешеном ритме. Греховное, сбивающее с толку ощущение. После дразнящего лёгкого удара языка Зена убрала ладонь с шеи девушки. Габриэль прижала свободную руку к губам. Она чувствовала себя очарованной и развращённой одновременно. Ей хотелось, чтобы воительница снова поцеловала её. Только одно прикосновение, одно мгновение холодных губ к губам, и Габриэль хочется отдать воину весь мир? — В знак благодарности, — сказала Зена, сжимая её пальцы. — А теперь давайте войдём в дом и обсушимся. С сосредоточенной решимостью Зена встала, и Габриэль помогла ей переступить через порог. Запах леса и дождя, холодный и свежий, исходит от кожи девушки. Её рука крепко обвивает воина за талию. Её хрупкие, решительные плечи прогнулись под воинственной рукой. Всё завертелось, кружащееся и лёгкое, как одуванчик. В голове у Зены стучало. Она почти ничего не видела. — Сюда, — сказала Габриэль. — Садитесь сюда. Зена распростёрлась на деревянном диванчике и откинула голову на его спинку. Зена смутно видела только лицо Габриэль, удивлённое, потрясённое, горящее румянцем после того, как Зена поцеловала её. Такой осторожный, дразнящий, маленький поцелуй! Губы Габриэль стали мягкими — бесхитростная покорность. Её невинный рот приоткрыт — естественный, неумелый призыв. Пронзительно притягательно — притягательнее, чем Зена могла себе представить! Зене хочется повторить это. Она громко рассмеялась над собственным безумием — С вами всё в порядке? — Нимб разноцветных огней пылает над волосами Габриэль, словно она прошла сквозь радугу. — Да. Да. Я безумна, мисс Марш, а вы ангел. — Наверное, мне нужно позаботиться об огне. — Голос Габриэль звучал напряжённо и неловко. Её сапоги хлюпали, когда она выходила из комнаты. Вскоре она вернулась и принялась возиться у очага. Пламя раскинулось звёздными искрами. Девушка выпрямилась и посмотрела на Зену, окутанная сине-золотым сиянием, как Афродита. — Могу ли я воспользоваться и другими вещами? Скажем, сухой одеждой? — Одеждой, едой, питьём, всем, чем нужно. Этот коттедж принадлежит моему отцу. Огонь разгорелся, и Зена потянулась к теплу. Дождь барабанил по стеклу, пламя потрескивало. Верблюды шагают ровно, шаг, шаг, шаг, кисточки покачиваются в такт. Выжженные камни простираются до горизонта. В холодной темноте шёлковой палатки ей улыбается женщина. Открывается ей. Экзотический мускусный запах исходит от её рук и податливых бёдер, медлит в расщелинах её тела… — Вы проснулись? Зена попыталась сосредоточиться. Шерстяное одеяло укутывает её грудь и плечи, хотя кожаный костюм прилип к спине. Афродита в золотистом ореоле стоит над ней, немного нахмурившись, но мокрого костюма амазонки на ней уже нет. Её новый наряд — платье из белого муслина, простого покроя. Девственница. — Вы переоделись, — сказала Зена. — И причесались. Габриэль опустила глаза, нервными пальцами перебирая юбку. Волосы лежат, влажные, прямые и блестящие, поверх тёмной шали с узором пейсли*, которую она набросила на плечи. — Должно быть, у миссис Кеньон почти такой же размер одежды, что и у меня. Её вещи очень мне подошли, даже сапоги. Надеюсь, она не станет возражать. — Она не станет возражать. — Я и для вас нашла кое-какую одежду. — Габриэль указала на груду вещей, лежащих на деревянном кресле у очага. — Под облаком просыхающих волос её лицо казалось затуманенным, хотя щёки цвели, точно дикие розы. — Если вы не можете сами, я вам помогу. Я могу хотя бы снять с вас сапоги. И я могу промыть рану у вас на виске. Я принесла тёплой воды. — Габриэль кивнула в сторону столика. — Вы всё ещё хотите сделать мне повязку из подола вашего плаща? Розовые розы стали малиновыми. — Я нашла чистую ткань, мой плащ весь в грязи. Зена откинулась назад и прикрыла глаза. — Промывайте, если вам так хочется. Делайте что хотите. Я не буду вам мешать. Пальцы девушки робко прикоснулись, когда Габриэль стала промывать Зене висок. Вода жгла, как змеиный укус, и оставила новую мокрую дорожку на чёрных волосах. Зена решила, что это к лучшему. Было больновато, но воительница старалась игнорировать это. — Ну вот, — сказала Габриэль. — Кроме небольшого синяка, теперь это выглядит не так уж плохо. Я даже не уверена, нужно ли, в конце концов, вас перевязывать. Зена открыла один глаз. Габриэль поставила тазик и нагнулась, чтобы стянуть с неё сапоги. — Нет, — сказала Зена. — Может быть, голова у меня всё ещё немного и кружится, однако я могу одеться сама. — Тогда я пойду на кухню. Я бы приготовила чаю, но чайница заперта. Дверь туда, где, как мне кажется, находится буфетная, тоже заперта, а вода из помпы грязновата, не пригодна для питья. Колодец, вероятно, переполнился. Но я нашла вон там домашнее сливовое вино. — Габриэль указала на буфет в углу. — Хотите выпить? Оно очень хорошее. Я не знаю, что ещё можно делать, кроме как ждать, пока Кеньоны не вернутся домой. Зена постаралась, чтобы её голос звучал спокойно — героический подвиг, поскольку её голос охватила язвительная радость: — Увы, мисс Марш, они не вернутся. Габриэль наморщила лоб. — Не вернутся? — Они, должно быть, уехали сегодня в Блэкдаун-Эббас. Благодаря злому своеволию судьбы река задержала их на той стороне брода, а мы украли единственную на несколько миль лодку. Представляю себе, как Кеньоны сейчас уютно сидят в « Ройял-Оук » на рыночной площади, намереваясь провести там пару дней. — Значит, сюда вообще никто не придёт? — Габриэль села. — Нам придётся остаться здесь на ночь? — Если только вы не пожелаете, чтобы я прошла десять миль до Уилдсхея сейчас. Я пройду, если хотите. По ту сторону разлива нам больше не от кого ждать помощи. И ещё нужно дождаться мою лошадь, Арго, которая должна появиться в ближайшее время. Зена могла — хотя это и потребовало бы величайших усилий воли — добраться до Уилдсхея, если бы захотела. Но она не могла оставить Габриэль одну. И Зена не потащит её в бурю и тьму, чтобы она служила ей, полуслепой, поводырём. Зена уже ступила, но новую тропу, что разворачивалась перед ней, как Шелковый путь. — « Посему не заботься о завтрашнем дне, — добавила воительница почти про себя. — Ибо завтрашний день позаботится сам обо всём. Довлеет дневи злоба его ». — Здесь такая беда, а вы смеете в шутку цитировать святого Элая? — В шутку? Я, мисс Марш, возможно, и язычница, но я не всуе применяю эти святые слова. Я живу по ним. — Нет, не живёте, — сухо сказала Габриэль. — Вы всё время думаете о завтрашнем дне, как и я. Таковы люди. Зена рассмеялась, хотя Габриэль было больно. — Значит, меня поправили. — Когда вы оправитесь настолько, что сможете хотя бы стоять самостоятельно? — Габриэль посмотрела на дождь, непристанно бьющий по освинцованным окнам, потом прикусила губу, словно решившись на что-то. — Вы не можете пойти одна, — сказала Зена. — Вы не знаете дороги. — Да. — Габриэль сглотнула, потом лучезарно улыбнулась. — И кроме того, я не умею плавать. Зена откинулась назад, восхищённая её смелым юмором, и провела рукой по своим, предавшим её, глазам. — Так что там за вино, мисс Марш? Однажды меня так же мучила жажда, если мне не изменяет память, когда оказалось, что долгожданный колодец пересох, а до следующего был ещё целый день пути… Габриэль повернулась и двинулась, покачиваясь, словно лодка, спокойно плывущая по неровному каменному полу. Белое платье сверкнуло. Две бутылки и два стакана, один уже использованный, стояли на столе у очага. Заставив руку не дрожать, Зена ухватила свой стакан. Вкус сливы сладко прошёл по горлу и проник в грудь обжигающим жаром. Зена чуть не поперхнулась. Это не вино — это бренди деревенской варки, медовый вкус которого скрывает чрезвычайную крепость напитка. — Вы это пили? — спросила Зена. — И много? — Два стакана. — Габриэль налила себе ещё, немного пролив на стол. — Мне хотелось пить. Оно хорошее, правда? — Хорошее, только совершенно неподходящее для молодых леди. — А вы разве не леди? — Нет, я воин. Габриэль хихикнула, отчего кончик её носа очаровательно сморщился. — Это сливовица, — сказала девушка. — Моя матушка делает такое же вино, и мы все его пьём. А ещё я нашла хлеб и сыр на кухне. Я приготовлю поджаренный сыр, хотя это не очень-то изысканный обед для дочери полковника военной армии, не так ли? Зена откинула одеяло, от её сапог поднимался пар. — Всё пошло не так, как я думала, — сказала она. — Мы отданы на произвол судьбы, мисс Марш. Габриэль проглотила ещё бренди, словно то был лимонад. — Только потому, что этого захотел лес. Как вы думаете, у деревьев есть свои планы? — У древних лесов, как вот эти? Со времён римского завоевания они размышляют о том, как бы им выжить, хотя маловероятно, что их как-то особенно заботят столь ничтожные создания, как мы. — А напрасно, — сказала Габриэль, — у нас есть топоры. Зена не могла не рассмеяться, хотя от этого из глаз у неё посыпались искры. Габриэль удивительная, она сама не знает, какая она замечательная. Её храбрость и остроумие для воина как вода в пустыне. — Жарка сыра даст вам возможность пристойно пребывать на кухне, пока я вожусь со своими мокрыми доспехами и обувью. Габриэль медлила, держа в руке полупустую бутылку и свой стакан. Её светлые волосы греховно струились, блестя поверх шали. Её тело дрожало, как лилия на весеннем ветерке, но вот она повернулась и исчезла, после чего Зена встала и сняла оружие и доспехи. Жар от огня омыл её холодную кожу. Зена запустила руки в свои мокрые тёмные волосы, выжала их и уставилась на огонь. Это у Дикой-то Воительной Зены темнеет в глазах и кружится голова! Рана на виске горела, другая болезненная шишка вздулась на затылке. Пожав плечами, Зена начала стягивать мокрое кожаное платье. Потом вспомнила: она так и не сняла эти чёртовы сапоги. Зена наклонилась, чтобы стянуть их. Тихий шелест пошлышался у двери. Зена оглянулась. Афродита стояла там, как призрак, хотя лицо её горело, как угли. — Я думала… Я полагаю, что вам не стоит переодеваться, раз это так трудно, — сказала Габриэль. — Я могу принести вам ночную рубашку или ещё одно одеяло, если хотите. Я ничего не имею против. Может быть, когда мы поедим, будет лучше, если вы просто ляжете в постель? Зена мрачно усмехнулась. Она посмотрела на Габриэль, наслаждаясь золотистым блеском её волос. Всё её существо жаждало этого света, Зена готова была променять самоуверенность своего одиночества на чистое сияние именно этой гречанки. — При теперешних обстоятельствах не так-то просто лечь в постель, — сказала Зена.