Зена-королева воинов. Ночь греха #1

Робкие ласки дразнили. Зена чувствовала себя покорённой, изумлённой, очарованной и удивительно беззащитной. Зена привыкла всё в своей жизни держать под контролем. Судьба же смеялась ей в лицо и давала совсем иные уроки. И требовались мучительные усилия воли, чтобы лежать пассивно и позволять ей шарить по своему телу. Зене хотелось коснуться её. Но она лежала смирно, глядя на её лицо, пока она занималась своими исследованиями. Увлёкшись, Габриэль нечаянно пощекотала её. Острый чувственный импульс рикошетом ударил воину в область между бёдер. Зена погасила его, даже когда её соски затвердели от прикосновения блондинки. Лёгкая, интимная ласка — может ли Габриэль коснуться и сердца тоже? Зена закрыла глаза, чтобы рассудок свободно плыл в темноте, где пустота сохранит её в безопасности. Образы и воспоминания одолевали её, она знала, что её самообладание абсолютно. Зена лежит в пещере в высоких Каракорумах, молясь на укрытые снегом проходы, где её ждёт смерть. Она потерялась, унесена горячим сухим ветром в огромные дюны жёлтого песка, её язык скован, её разум молчит. Идут верблюды, покачиваются кисточки. Женщина улыбается ей из своего шатра… Габриэль проложила тропу вокруг её живота, от ласковых кончиков её пальцев заходится сердце. Зена открыла глаза. Габриэль задрожала, отрывисто дыша. — О, — сказала она. — Вы так… — Всё в порядке. Вздохните глубже, вы можете остановиться, как только пожелаете. — Нет, — сказала Габриэль, — не сейчас! Габриэль положила ладонь воину на бедро и погладила мышцы до самого колена, потом скользнула к голой коже её лодыжки. Габриэль подавила смешок, очаровательный, глупый и невинный, и её руки задрожали. Ноги воина и без обуви были длиннее, чем туловище. Зена откинулась назад и вновь покорилась пустоте… Если бы на ней не было тюрбана, удар убил бы её. Благодаря за жизнь, она поцеловала холодный пол пещеры. Пройдёт совсем немного времени, и она пожелает поменять эту жизнь на забвение — до тех пор, пока её не окружат мускус и шёлк и нетерпеливый, горячий призыв не ворвётся в её душу, поставив на колени — на этот раз перед лицом всепоглощающего желания. В темноте мерцают огни, отвлекая воина. Стройные бёдра женщины под пальцами, как атлас. Её прикосновение сводит с ума, она поработила воительницу, учит и доводит до экстаза. Её любовница, её госпожа, с чёрными глазами и ещё более чёрными волосами, с аккуратным маленьким телом, горячим и полным желания. Зена согласилась бы умереть, чтобы доставить ей наслаждение. Но умерла она, чтобы доставить наслаждение ей… Одним долгим приятным движением ладонь Габриэль вернулась на бедро воина. Оно было нежным, округлым и массивным. Зена приподняла веки ровно настолько, чтобы посмотреть из-под ресниц, и ощутила порыв радости, словно её спасли от пытки. Мисс Габриэлла Марш! Что-то сжалось у Зены в сердце при виде отчаянной храбрости, начертанной на лице блондинки. Зена была страшно тронута, словно страдала от боли, не имея духа сдержать слёзы. Но при странно нереальной путанице чувств, в которых Зена и сама не могла разобраться, желание пламенело и трепетало, издеваясь над её самообладанием. Зена решительно пресекла нараставшее возбуждение. Габриэль колебалась, её пальцы медлили. Мучительно покраснев, она положила ладонь воину на сердцевину её естества. Время, похоже, замедлило свой бег, Зене казалось, что её вытягивают на дыбе. Только дрожащая рука блондинки могла положить конец её мукам, освободив сжатое, как пружина, наслаждение. Поверх ткани Габриэль провела пальцами по нежному женственному естеству. — О Боги! Никогда ещё Зена не переживала такого чувственного удара. — Я хочу видеть, — прошептала блондинка. Кулаки воина сжались сами собой. Зена разжала их и расслабила кисти, ища суровую, узкую тропу, на которой она могла бы искоренить страстную жажду и удалить себя от реальности своего желания. Путь открылся перед ней, такой же определённый и такой же предательский, как перевал Каракорум. — Пожалуйста, — сказала воительница, — если хотите. Габриэль просунула пальцы под пояс, слегка задев ногтями её бок. Габриэль дышала, как бурный горный поток. Зена же, устремившись к абсолютной темноте, бросилась туда, и дыхание её упорядочилось, как движения рук сильного пловца. Очищенное желание погрузилось в сонные глубины. Как бы ни реагировало её тело, она за ним надзирала. Кончики пальцев блондинки очертили низ живота воина, прошлись по нему. Она стянула бельё вниз на бёдра. — У вас здесь тоже волосы, — прошептала Габриэль. — Они и на голове и вокруг вашей… — Голос её мучительно дрогнул. — Все женщины так устроены, мужчины же совсем иначе, — заметила Зена. — Да, — согласилась Габриэль. — Это так странно. Поборов робость, блондинка протянула пальцы и коснулась обнажённой плоти воительницы. Самоконтроль не устоял под натиском ощущений. Может, Зена не в своём уме, соглашаясь на это? Необходимо отступить, прежде чем Габриэль непреднамеренно побудит её к близости. Кровь под её ищущими пальцами забурлила с обжигающей настойчивостью. Габриэль резко отдёрнула руку. — О, — сказала она. — Что с вами происходит? — Я возбуждена вашим прикосновением, — ответила Зена. — Больше, чем хотелось бы. Всё в порядке, вам ничего не грозит. — Это не больно? — Нет, это замечательно. Габриэль встретилась с ней глазами и неожиданно улыбнулась. Даже при лунном свете было видно, что блондинка порозовела от шеи до мочек ушей. Габриэль подалась вперёд и погладила чувствительное естество женщины, отчего ощутила жаркую волну, исходившую от неё. — О, — сказала Габриэль, отдёргивая руку, словно обжёгшись, — какая она горячая! Зена тяжело сглотнула. — Большинство женщин сказали бы, что она живёт своей собственной жизнью… — Вы говорите о такой замечательной части самой себя в третьем лице? — У всех женщин есть для неё уменьшительные имена, — сказала Зена. — Как если бы она принадлежала кому-то ещё, кому-то, за кого они отвечают. — Что за имена? Зена подмигнула. — Имена, которые дают девочкам, и другие слова, которые леди не следует знать. — Но вам хорошо, когда она вот так полыхает? — А что вы чувствуете, когда трогаете меня? С сосредоточенным видом Габриэль проникла пальцами в естество воина, отчего Зена едва не задохнулась. — Такая гладкая и бархатистая, точно горячий атлас внутри стали. — Это не то, что я имела в виду… — Восторг вибрировал в крови Зены. Она схватила блондинку за запястье. — Хватит! Зена вернулась в реальность. Она обнажена и возбуждена до крайности, а Габриэль девственница. Габриэль отпрянула. — Я сделала вам больно? — Нет, вы доставили мне огромное удовольствие, но, надо полагать, вы уже узнали достаточно? — Да. — Габриэль храбро встретила её взгляд. — Я совершенно не боюсь вашего тела. Вы красивы. Ваша… она мне нравится. Зена застонала, опустила голову и рассмеялась. — Вот и отлично, — сказала она. — Я хотела, чтобы вы больше не испытывали страха перед ней, чтобы она вам понравилась, чтобы вы радушно приняли её, но только не мою… Габриэль отвернулась. — Итак, теперь я знаю, как устроена женщина, и это придаёт определённый смысл кое-чему из того, на что намекала моя матушка. Благодарю вас, Зена, это действительно замечательно. Вам нравится, когда вас трогают там? — Очень. Хотя я неплохо умею владеть собой, я достаточно восприимчива к желаниям плоти, мисс Марш. Беззащитная шея блондинки красиво изогнулась, когда она повернула голову. — Равно как и я. — Тогда вы узнали нечто, имеющую большую ценность, — осторожно сказала Зена. — Но я не знаю, чем это заканчивается. Я в ярости, в огне — это меня пугает! Зена опустила ноги на пол и обвязала снятую рубашку вокруг талии. Волна головокружения едва не сбила её с ног. Она прислонилась плечом к стене, её насмешливая радость превратилась в скрытое веселье. Ей почти до отчаяния хотелось покончить со всем этим, но она слишком плохо видела, чтобы самостоятельно спуститься вниз по лестнице. — Не бойтесь, я могу показать вам то, что вы хотите знать. Я могу сделать это, не причинив вам вреда. Только, думаю, мне не следует этого делать. — Почему же? — Габриэль соскользнула с кровати и стала лицом к ней. — Почему вы не предупредили меня, что я буду чувствовать себя вот так? Зена напрасно пыталась совладать с головокружением. — Я же сказала, что вы можете испытать такие чувства, каких раньше не испытывали. — Вы, может быть, и сказали, но я не понимала, что это значит. Я горю так, словно у меня лихорадка, и… это мучительно. Всюду, но особенно здесь. — Габриэль прижала ладонь к сердцу, потом неопределённо махнула рукой ниже талии. — Но само ощущение при этом чудесно и требовательно! Тёмная пещера, где Зена впервые выпала из реальности, ждала. Чернота спасительно сомкнулась вокруг неё. Возбуждение исчезло, существование исчезло, пока она совершенно не успокоилась, и вращение прекратилось. — Это естественно, — сказала она. — Но я не могу дышать! Пещера. Сочится тонкая струйка воды, камни твёрдо упираются в голову, плечи и бедро. Разжечь огонь нельзя — опасно, а здесь холодно, холодно. Так холодно, что человеку невозможно выжить, если он перестанет быть реальным. Ей необходимо сохранять лёгкость и изумление, потому что радость — единственное, что ей осталось. Зена открыла глаза и улыбнулась: — Это всё — ваш нелепый корсет! — Он ощущается как доспехи, — сказала Габриэль. — От него у вас болит сердце. — От корсета? — Ваше смущение причиняет боль вашему сердцу, этого вы не понимаете. — Я не боюсь вашего тела, — сказала Габриэль, — но я боюсь этих чувств. Я не знаю, что они означают, что с ними делать. — Они не могут причинить вам вреда, они естественный ответ вашего тела. — Тогда вы и этому меня научите? — Это невозможно сделать, не перейдя границу того, что дозволяет скромность, мисс Марш. Вы готовы рискнуть? — Да, после того, что я… после того, что вы разрешили мне сделать… после всего, что произошло, я не стану прятаться за скромность. Вам доставит какое-нибудь удовольствие обучить меня? — Это доставит мне величайшее наслаждение. — Но вы полагаете, что с моей стороны это неверность? — Дело вовсе не в вашей неверности, ваших обещаниях и вашей скромности. Знание само по себе не допускает ни добродетели, ни греха. Габриэль отвернулась, обхватив себя руками. — Значит, вы мне покажете? Мерцающие огни исчезли. Зена начала возвращаться к своим чувствам и не нашла ничего, кроме умеренного ноющего желания доставить ей удовольствие. — Да, если хотите. Когда мы вернёмся в цивилизацию, это покажется не более чем сном. — Это уже кажется сном. Словно плывя сквозь лунный свет, Зена подошла к ней сзади и положила обе руки ей на плечи. Пальцы воина прошлись по её шее и погладили её горло. Габриэль задрожала под её прикосновением, кожа у неё горела. Запах девушки ударил воину в ноздри: дым, дождь, лаванда и мускус. Зена наклонилась и поцеловала её в шею, словно она была просителем. Затруднённое дыхание трепетало в теле Габриэль. — Ваши волосы — золотистый туман, — сказала Зена. — Ваша спина изящная и нежная, как у лани. Зачем вы носите одежду, которая причиняет вам боль? — Не знаю, — грудь Габриэль приподнялась и опала, — того требуют приличия. — Чтобы вы могли дышать свободно, — сказала Зена, — я должна освободить вас от всех этих безумных оков. Габриэль задрожала и сказала, опустив голову: — Пожалуйста. Зена расстегнула застёжку на её платье, и оно соскользнуло на пол. Этот звук отозвался в её памяти — звук шёлка, спадающего под её ищущими руками. Зена положила обе руки на талию девушки, поверх ребристых пластинок китового уса. Жёсткий атлас был порочно зовущим. Корсет был не просто одеждой приличной женщины. Женственный, гладкий и отороченный кружевом, он тоже служил топливом для трута эротики, нечестивым соблазном для бесхитростного животного — мужчины. Зена улыбнулась: — Можно, я сниму этот панцирь? Габриэль кивнула, под корсетом у неё была только тонкая сорочка. Зена начала расшнуровывать корсет. Озарение вспыхнуло, когда её костяшки коснулись ягодиц девушки — тёплых и женственных под батистом. Ухватившись пальцами, Зена выдернула шнур из отверстий, и открылась сладкая впадина её спины и мягкая плоть на талии. Затем последовали упругая арка рёбер, поднимающаяся и опускающаяся в прерывистом ритме, и изящный изгиб между лопатками. Габриэль опустила голову и задрожала. Ярость раскалённого желания бушевала внутри воина. Женский экстаз. Наслаждайся! Зена обняла её, чтобы развязать маленькие бантики там, где лямки на плечах держат корсет спереди. Зена кончиками пальцев коснулась долины между её грудями. Бантики развязались. Габриэль испустила вздох, короткий, как стрела, выпущенная из лука. Корсет распахнулся, распался треснувшейся раковиной. Зена подхватила его, не дав упасть. Соски блондинки под сорочкой упёрлись воину в ладони. Теперь Зена была предельно напряжена и охвачена желанием. Ночной воздух бросился в лёгкие Габриэль, такой же возбуждающий, как сливовое бренди. Прохладный лунный свет струился по коже, словно девушка купалась в Млечном Пути. Но при этом Габриэль вся горела. Никто ещё не видел её без корсета, даже мать, с тех пор, как она вышла из детского возраста. Габриэль знала, что ей должно быть стыдно. Ей и было стыдно, очень стыдно. Она сознавала, что это противоестественно. Позволить женщине, посторенней особе, снять с себя эту раковину из атласа и китового уса, снять это тяжкое бремя с её сердца. Но разве сон может быть хорошим или дурным? Равне может всё, что происходит здесь, быть настолько реальным, чтобы иметь значение? Зена герой, её герой. Зена стояла позади неё, не шевелясь, держа обеими руками раскрытый корсет. Груди Габриэль горели от острого обещания, девушке хотелось большего. Габриэль стояла в чулках и сорочке, уставясь на свои ноги, с гулко бьющимся сердцем. Комната дышала тишиной, луна тоже затаила дыхание. Наконец Зена выдернула оставшуюся шнуровку. Когда воительница снова выдохнула, корсет блондинки упал на пол. Освободившись от принуждения, её сорочка ласкала кожу, как тысяча волшебных пальцев, тело покрылось гусиной кожей. Габриэль закрыла глаза, горячая кровь обжигает лицо. Габриэль видела Зену, прикасалась к ней. Воительница позволила её глазам и рукам насладиться чудом её тела, даже в самых сокровенных, беззащитных местах. Зена очень красива, совершенна. Но снять с себя сорочку и позволить ей увидеть себя обнажённой, как она видела её! Сладкий, порочный стыд сделал Габриэль слабой и беспомощной. Но её отвага питалась только присутствием и надёжностью воина, которую она в этом присутствии ощущала. Габриэль прикусила губу и скрестила руки на ноющих грудях. — Вы хотите снять с меня сорочку? — Вы прекраснее, чем вода в пустыне, — голос Зены звучал хрипло, — но можете оставить свою красивую сорочку. Зена поправила волосы девушки, её прикосновения были как лёгкая ласка. Внутри у Габриэль всё ныло, и ей казалось, что у неё вот-вот подогнутся колени. А Зена, отводя спутанные пряди её волос, дотрагивалась лёгкими беглыми прикосновениями к её шее, ушам. Теперь Габриэль дышала так же часто, как бился её пульс. — Как приятно, — сказала она. — Восхитительно. Зена положила руку ей на пояс. — Ну вот, теперь вы можете дышать, мисс Марш. Зена начала гладить её, тереть и массировать. Её руки прошлись вверх по грудям блондинки, к ключицам. Зена осторожно обхватила её шею, чуть повернув её голову так, чтобы она легла во впадину её плеча. — Улыбнитесь, — сказала Зена, — кончик вашего носа немного сморщивается, когда вы улыбаетесь. Мне это нравится. Габриэль чувствовала себя беспомощной, ошеломлённой. Зена подхватила её и опустила на кровать. Лунный свет скользнул по её лицу, бездонным затенённым глазам, прелестной улыбке, потом задрожал, как оплывающая свеча, когда надвинувшиеся облака погрузили их обеих в темноту. Матрас просел под тяжестью воина, и блондинку охватило ожидание чего-то таинственного. Габриэль прижалась к ней, и биение их сердец слились воедино. Габриэль наслаждалась восхитительной женской наготой. Зена легко провела пальцами по батистовой сорочке девушки, словно для того, чтобы насладиться изгибом её талии, а потом положила руку на развилку между её бёдрами. — Это место — суть вашего наслаждения, — сказала она. — Хранимое в тёплой темнице, глубоко внутри. Здесь причина всей вашей горячки, тяжести и сильного желания. Когда вы узнаете, где это кончается, вы никогда больше не будете бояться собственного тела. И вы не будете больше по-настоящему невинны. Вы этого хотите? — Да, — сказала Габриэль. — Я не хочу торопливого неумелого обращения. Я хочу понять… — Тогда продолжайте дышать и отпустите свои ощущения. Чтобы вы не почувствовали, ничто не причинит вам вреда. Инстинктивные реакции тела удивительны, естественны и прекрасны. — Да, — сказала Габриэль, — я вам верю. Зена немного помолчала, потом Габриэль ощутила её дыхание у себя на щеке, тёплое и мягкое. — Тогда успокойтесь, мисс Марш, и пусть всё идёт своим чередом. Странное чувство покорности охватило Габриэль. Наивная, бесхитростная мисс Марш доверилась обещаниям голой женщины в состоянии возбуждения! Тело Зены пульсировало от нетерпеливого жара, но она провела долгие годы, совершенствуя свою выдержку. Главное, что она верит в себя. Она не забудет, кто Габриэль такая, — этого требует то немногое, что ещё осталось от её потрёпанного чувства чести. Зена откинула волосы со лба девушки и провела пальцами по её подбородку. Потом опустила голову и поцеловала её в шею. — О! — Этот звук, дрожащий и доверчивый, пронзил сердце воина, как стрела. Зена губами проложила дорожку к её уху, вдыхая жар нежного женственного тела. — О, — снова выдохнула Габриэль. — Тише, не нужно разговаривать, только дышите. Это всего лишь мимолётные ощущения, наслаждайтесь ими. Зена провела ладонью по обнажённой руке блондинки, задержавшись на мгновение на внутренней стороне локтя. Ласкающие движения она сопровождала губами, целуя сладкую мягкую плоть в эротической маленькой арке, где прямо под кожей бился пульс. В то же время ищущие руки воина наполнились чудом форм блондинки, двигаясь вверх по её женственному животу, где кожа под сорочкой горела как огонь. Зена поцеловала её в уголок рта. Габриэль, не глядя, повернула голову, ища мягкими губами и горячим влажным языком её рот. Зена встретила её открытые губы своими. Когда их языки соприкоснулись, Зена провела кончиками пальцев по одной маленькой груди. Габриэль лежала, всхлипывая от наслаждения, беспомощно позволяя воительнице продолжать исследование. Габриэль чувствовала её жаркое возбуждение на своём бедре, а в это время губы воина шептали о преклонении перед телом. Зена старалась сдерживаться, это всё — только для неё. Но при этом руки её блуждали, упиваясь её плотью. Сначала одна грудь блондинки с её затвердевшим маленьким соском, потом другая. Зена погладила по рубашке там, где она скрывала её сокровительные завитки. Тело Габриэль запылало. Ответное пламя обожгло плоть Зены. Страстное желание угрожало поколебать её сдержанность. Габриэль корчилась под ней и тянулась к ней с потрясающим милосердием. « Давай! Найди пустую темноту в пещере! Давай, Зена! Возьми её! Ты же жаждешь крови! Ты жаждешь обладать ею! Она должна принадлежать лишь тебе! Её тело создано для тебя! Вы обе нужны друг другу! Ну же, Зена, пусти ей кровь! Ты же можешь и хочешь этого! » — прошипел в сознании злобный голос тёмной стороны воительницы. Но ладони Габриэль соскользнули с её плеч, чтобы погладить её ягодицы, зажигая рассудок воина саморазрушительным желанием. Габриэль робко ласкала сердцевину воина. Сила наслаждения ослепила Зену, словно внезапно распахнулись двери восторга. Яркое, властное, сладкое требование невыразимого блаженства! Сердце Зены изнывало от изумления, ведь Габриэль не такая, как она. Зена боролась, как утопающая борется с водой, — побеждённая безграничной мощью океана, стремясь с душераздирающейся беспомощностью к воздуху — и вместо этого погружаясь в безумие.