Рождённый Силой

Кровать немного скрипнула, принимая на себя вес ещё одного тела. Асока не повернулась, хотя и почувствовала, что в комнате она больше не одна. Ей было стыдно повернуться и показать себя такой — заплаканной, несчастной, с распухшим от слез лицом. И только ощутив, как кто-то с бережной осторожностью, словно проверяя реакцию, проводит рукой по её напрягшейся спине, девушка перевернулась. — Шпилька, это что тут за светопреставление? — поинтересовался Энакин, — Я знаю, конечно, что живые существа процентов на восемьдесят, состоят из воды, но зачем так явно это доказывать? Асока даже не улыбнулась в ответ на его иронию. Она понимала, что напарник стремится её отвлечь и развеселить, как бывало прежде, когда видел её в слезах. Однако сейчас это не сработало, девушка лишь отвела взгляд в сторону. Тогда Энакин молча приподнял её лицо за подбородок и, стирая с него другой рукой прозрачные капли, спросил уже другим тоном: — У тебя что-то случилось? Расскажи мне, возможно, я сумею помочь. — И как ты думаешь мне помочь? — наконец сказала Асока с горькой усмешкой. — По крайней мере, выслушаю и не стану сплетничать, а это, согласись, уже дорогого стоит! — Ну тогда слушай, — решилась она, — Только не удивляйся. Дело в том, Энакин, что я — фригидная жаба! — Что? От кого ты это услышала? - опешил Скайуокер, сдерживая смех. Как он ни старался её сдержать, улыбка, всё же, проступила на губах. Что вызвало у Асоки взрыв возмущения. — Тебе смешно? Весело? А меня унизили! Растоптали! Облапали! Обозвали! А ты смеёшься! — выкрикивала Тано, лупя кулаками по матрасу. — Асока, милая, ну зачем ты так? Ведь знаешь же, я всегда с тобой, даже когда ты не права — и с этими словами, невольно опустившись рядом с ней, крепко обхватил тогруту за плечи и прижал к своей груди, не переставая гладить по голове и спине словно ребёнка. Вот только проблемы, похоже, тут были совсем не детские. И ощутив себя в объятиях, таких надёжных и почти родных, Асока немного успокоилась, настолько, чтобы начать говорить. Удивительно, Падме рассказать постеснялась, хотя она женщина и, возможно, лучше поняла бы ситуацию, а Энакину — запросто. Слова лились из неё в точности, как недавно слезы. Наверное, сказалось то, что именно с ним она проводила большую часть своего времени — это не сказать ничего. Большую, даже, чем с Лаксом. Словно какая-то часть её сердца намертво приросла к бывшему учителю, став единой на двоих. Эта связь была даже крепче, чем между родными. — Сила! Да как он мог? Хочешь, я прямо сейчас к нему пойду и уделаю? Хатт развратный! Терпеть он не мог! Страсти ему плотской надо! — кипел Энакин, сжимая кулаки и, если бы не Асока, доверчиво лежавшая на его плече, тотчас бы вскочил и двинулся вперёд — на мордобой — жаждя крови сенатора. — Не стоит, Энакин, это, наверное, я во всем виновата... — С чего это ты так решила? — Ну, как я поняла, девушкам должно нравится то, что он делал, а мне... — всё-таки смутилась Асока. — Понимаешь, как бы тебе объяснить... Тут многое зависит ещё и от партнёра, его опыта, знаний и, наконец, самого главного — его уважения и намерений относительно своей девушки — попробовал обьяснить Скайуокер, начав при этом странно поглядывать на бывшую ученицу. Он словно бы видел её впервые. Взгляд плавно прошёлся по всей её фигуре, изредка останавливаясь чуть дольше на не совсем привычных и даже не совсем приличных для рассмотрения участков. — А разве тебе это известно? Ведь Кодекс... — Тихо, — он приложил палец к её губам, — обещай, что не проговоришься. — Обещаю, — прошептала Асока, поёрзав на его плече. — В общем, Шпилька, дело такое, ещё совсем недавно у меня была любимая женщина, мы несколько лет были счастливы, скрывали отношения ото всех, даже от тебя. Ты ведь не знала до этого, что я не один? — Нет, и мыслей не возникало об этом — девушка была шокирована. — Только вот мы расстались почти месяц назад, по причине примерно такой же, как у тебя сейчас — Энакин, проявляя доверие к бывшему Падавану, отвечал откровенностью на откровенность. В незанавешенное окно уже вовсю светили звезды, их бледный неоновый свет причудливым узором танцевал на ковре возле кровати. Наступала ночь. Но душевная близость всегда размывает границы времени и не принимает в расчёт мелочи, вроде субординации. — То есть, она тоже была фригидной жабой? — Асока впервые робко улыбнулась. —Ну, почти, просто мы оказались слишком разные, чтобы быть вместе. Она спокойная, а я, сама знаешь какой. — А кто она? Мы знакомы? — П-потом скажу, не хочется вспоминать — чуть замялся Энакин. — Идёт. А сейчас объясни, что это ругательство означает. — Ну, это значит, когда женщина... — Скайуокер на секунду замолк, подбирая слова и отчего-то покраснел, — в общем,..не способна испытать приятные ощущения от близости с мужчиной. — То есть, как у меня? Значит, я была права и сама виновата в сегодняшнем позоре! — сказала Асока с горечью. — А вот так лучше не говори, — произнёс он слегка изменившимся голосом и сильнее притянул тогруту к себе — Лучше скажи, ты мне доверяешь? — Конечно, всегда. —Доверься и сейчас, тогда ты увидишь, что дело не в тебе. Асока не ответила, но и не отстранилась, хоть и не слишком понимала, что имеет ввиду напарник. А он, тем временем, разжав объятия, принялся мягко дотрагиваться до неё, осторожно, будто спрашивая разрешения, поглаживал плечи и спину тогруты. Асока прислушалась к себе. «Как странно, — думала она, — сегодня, буквально несколько часов назад, меня точно так же касался другой человек, но тогда мне хотелось вырваться и убежать со всех ног, а сейчас...почему-то прикосновения Энакина не вызывали отвращения, и хочется не убежать, а наоборот, приблизиться». Будто бы отвечая, она придвинулась ближе, позволяя ему дотронуться до каждой клеточки своей кожи. Страха и отвращения не было, зато откуда-то изнутри поднималось непонятное чувство, неведомое и незнакомое. Так тепло, так спокойно, так...хорошо и приятно. Вот, о чем говорил Лакс. «Лакс? Да какой к Ситху Лакс? Слышать про него не хочу!» — мысленно вырвалось у Асоки. Впрочем, все мысли скоро исчезли, оставив на месте себя новые ощущения. Ведь, тем временем Энакин продолжил погружать её в невероятный мир чувственных удовольствий. Одновременно с нежными прикосновениями он принялся покрывать её лицо осторожными, ласковыми поцелуями, что заставило её испытать легкую дрожь по всему телу и странное тепло где-то внизу живота. Его губы спустились ниже, невесомыми касаниями покрывая шею и наконец замерли в углублении между ключиц. Асока не сумела сдержаться и первый стон охватываюшей её страсти вырвался на свободу. Чуткие пальцы напарника аккуратно и ненавязчиво расстегнули заклепку замка на лёгком платье, и оно тут же спустилось вниз, открывая оранжевые плечи, на которые сразу же обрушилось множество поцелуев. Опомнилась девушка лишь тогда, когда заметила, что платья на ней больше нет, и оно смятой кучей лежит где-то возле кровати. Но долго пребывать в отрезвлении ей не позволили. Все его жалкие остатки улетучились, когда она впервые почувствовала чужие руки у себя на груди. Препятствий в виде одежды не было, и Асока просто взорвалась от распиравшего её возбуждения. Дыхание сбилось, а стоны и вздохи, неравномерно исторгающиеся из её лёгких, бессловно показывали Энакину, насколько верными и правильными являются его действия. И поглощенная этими ощущениями Тано не заметила, как что-то неуловимо поменялось. Только почувствовав на себе приятную тяжесть мужского тела, она словно опомнилась и, компенсируя прежнюю пассивность, принялась сообщать лежавшему на ней мужчине всё то, что чувствовала в данный момент. Только на совершенно особом языке. Языке страсти. Поглаживая, целуя, слегка прикусывая. Асока настолько увлеклась, что совсем не ощутила боли, всегда возникавшей при первой близости. Страсть захватывала всё сильнее и отпускать не собиралась. — Поняла теперь, что значит быть с мужчиной? — Не совсем, нужно повторить! Повторение вышло на полночи. Только на рассвете им удалось немного поспать.

***

—Вот, именно тогда ты у меня и появился, — прошептала Асока, обращаясь к своему, пока ещё не родившемуся ребёнку, чьё маленькое, но такое живое сердце всё ещё билось, вопреки хаосу, творившемуся в душе матери, — я почему-то уверена, что это произошло именно в ту ночь. Я думала, что дальше нас ждёт только счастье, но реальность оказалась намного хуже...