Рождённый Силой

— Проснулась уже? Похвально. Здесь лучше не тратить время на сон, — послышался хриплый от сна голос. Асока обернулась к двери. В кухню вошла зевающая Асажж. — Доброе утро, как спалось? — произнесла тогрута немного растерянно, не ожидав вторжения в свои мысли. — Утро для всех доброе, кроме, конечно же, дорогих соседей — сухость во рту и головная боль не способствуют благодушию! — усмехнулась Вентресс. — Асажж, а как ты здесь оказалась? Сколько знаю тебя, ты всегда любила жить шикарно, — не выдержав, спросила Асока. Тем временем, датомирка подогрела воду и теперь разливала по чашкам, заваривая утренний каф. В окно уже проглядывал слабый искусственный свет. Жители нижних уровней много столетий не видели солнца, заменяемое им тусклыми люминесцентными лампами. — Да так, судьба занесла. Поверь, это не самое плохое, что бывает, — туманно ответила Вентресс, усаживаясь за стол и кивая Асоке на место напротив. Тано, слегка помявшись, присела на стул. Есть ей не слишком хотелось, поэтому она взяла со стоявшего посередине стола блюда пару бутербродов и этим ограничилась. — Итак, подруга, слушай, значит, как дальше жить будем, — сказала датомирка, когда с завтраком было покончено — нас с тобой прямо Сила свела, иначе не скажешь! Я одинокая, ты тоже, вот будем теперь друг за друга. — Это уж точно, — пробормотала Асока, вертя в руках чайную ложку. — Точнее не придумаешь. Вот, в общем, думала я, как тут быть, и решила такое: я недавно лавочку свою открыла, бизнес, можно сказать, а в этом деле, сама понимаешь, одному не выстоять, помощник нужен, надежный, такой, чтоб не кинул и не подвёл. А это не так просто найти такого, но, как тебя увидела, так мне как обухом по голове! Вот оно! — Асажж, ты уверена? Я же совсем не смыслю в торговле, — опешила Тано. — А тебе и не надо. Твоей задачей будет выполнять указания, а так же, не быть крысой, в том плане, что конкурентам не стучать! Подумай, что ждёт тебя, если откажешься? Деваться тебе некуда, пропадёшь и ребёнка погубишь, а так и работа и крыша над головой, хоть и косая. Да и мне не так одиноко будет, а то иной раз тоска накатит, хоть вампой вой! — добавила Вентресс, отчего-то став печальной. Асока задумалась. С одной стороны, Асажж — человек непредсказуемый, за всё время их знакомства она не раз проявляла себя даже не с лучшей, а самой, что ни на есть худшей стороны. Сколько боев с ней выдержала Тано, когда Вентресс была служителем Тёмной стороны. То есть, ждать от неё хорошего не следовало, однако, с другой, сейчас датомирка вела себя совсем иначе. Причина такого поведения была неизвестна, но Асока отчего-то ощущала, что ничего коварного и злого за этим не кроется. И потом, Асажж права, у Асоки нет выбора, либо на улицу, либо остаться здесь и попробовать начать жизнь заново. В конце концов, она теперь не одна и думать должна за двоих. Вентресс же предложила совсем неплохой вариант, по крайней мере, ей будет, где жить и на что растить ребёнка. Однако нужно было выяснить одну весьма важную мелочь. — Асажж, — начала Тано осторожно, — почему ты так обо мне переживаешь, заботишься? Вроде бы, мы никогда с тобой не были друзьями. В ответ датомирка вздохнула и, помолчав пару секунд, ответила. — Да, похоже, крепко тебя приложило, подруга. Совсем разучилась доверять, всё подвохи ищешь. Так я тебя разочарую, нет их, подвохов этих. Ещё, открою тебе секрет, не все — гады и сволочи, вроде твоей Баррис и этого...любимого твоего. Есть ещё нормальные люди, готовые помочь, просто так, без какой-то причины. Бледное лицо Вентресс немного покраснело от возмущения, когда она говорила всё это. Нет, ей как никому другому, было знакомо предательство, однако видеть такое окончательное разочарование в людях ей приходилось впервые. — Прости, я не хотела никого обидеть. Просто, сама понимаешь, на меня столько свалилось...ещё, просто интересно мне, с чего ты так прониклась, — смутилась Асока. — Отстань, Тано, потом расскажу, если заслужишь! — грубовато сказала Вентресс, вновь уходя в себя, — сейчас некогда, иди переоденься и, пойдём, поведу тебя смотреть место службы. Из-за того, что Асока ушла из Храма в чём была, никаких вещей у неё с собой не имелось. Пришлось подыскивать что-то из не слишком обширного, но довольно для неё приемлемого гардероба Вентресс. Фигура датомирки была примерно такой же как и у Тано, вот только ростом несколько выше и это немного смущало. — Вот, возьми, это должно подойти тебе! — увидев её сомнения, сказала Асажж, доставая из небольшого деревянного шкафа, стоявшего возле стены, чёрную обтягивающую водолазку с рукавом три четверти с белым абстрактным рисунком и узкие брюки того же цвета с узким белым ремнём на талии. —Мне они коротковаты, а тебе в самый раз будут! Асока поблагодарила подругу и тут же начала переоблачаться. Её собственный наряд сейчас никуда не годился. Майка и брюки были измяты, а также в пятнах от вчерашней рвоты. При воспоминании о соседе, справлявшем нужду на стену подъезда, Тано вздрогнула и со скоростью света понеслась в туалет. Завтрак вернулся назад с полпути. — Хороший же подарочек тебе Скайуокер сделал! — сказала Вентресс, когда Асока вернулась. — Эм... Откуда ты знаешь, я же не говорила? — Догалалась, уж не тупее банты! — усмехнулась Асажж — я давно поняла, как только ты в комлинк заговорила. Только он тебя этой кличкой звал. — Да, а ты меня — его жалкой собачонкой! — огрызнулась Тано, поняв, что отмолчаться не получилось. — А вот прошлое давай-ка не трогай! Я же молчу, что ты меня лысой гарпией дразнила! Знаю, что было за что. — Извини, Асажж, это я от неожиданности. — Ладно, не расшаркивайся, оставим прошлое там, где ему место. Ну, что, снова подруги? — спросила Вентресс, протягивая руку. — А как же иначе? — ответила Тано, вложив свою оранжевую руку в бледную ладонь датомирки.

***

Падме лишилась покоя. Эмоции клокотали в ней и били через край. — Ты будешь моим! Будешь! Или умрешь! — бесновалась Амидала, швыряя предметы в стену. Последней полетела изящная статуэтка, изображавшая лебедя, плывущего по озеру. Подарок Энакина. Он принёс его ей, увидев, как сильно она скучает по родине, по Озерному краю. Падме очень любила эту маленькую скульптуру. Часто, во время работы, сенатор подолгу смотрела на неё, вспоминая отчего-то не родину, а мужа. Его нежность, внимание, любовь. Всё то, что их связывало, то, в чём она нуждалась и чего так часто не хватало. Падме всё понимала, знала, что он так поступает не по желанию, а по долгу службы. Но как нелегко ей приходилось терпеть его отлучки. Единственным, что поддерживало женщину, было знание того, что муж её любит. Любит и ждёт встречи как и она. И вот теперь у неё отняли и это! Неизвестно кто, какая-то посторонняя девица, не знающая его так как она. Не видевшая его побед и поражений. На смену горечи постепенно пришла злость. — Ах так, значит! Я его жду, волнуюсь, а он с этой...ненавижу! — выкрикнула Падме, с силой швыряя статуэтку в стену, прямо в фотообои с изображением водопада, опять же находящегося здесь стараниями Энакина. Хрупкий фарфор с глухим стуком ударился о верхний край стены, там, где начинался нарисованный водопад. И, подобно каплям воды, вниз устремился дождь голубых осколков. Если смотреть со стороны, то могло показаться, что в кабинете сенатора Амидалы на секунду появился настоящий водопад. — Ну и кто же ты, дорогая соперница? Никто не скажет! Наверно, из Ордена, ведь там он проводит большую часть времени, — рассуждала Падме, когда немного успокоилась, — и кто же у нас там такой нечестный, а? Может быть, Мастер Секура? Она же там самая привлекательная! Хотя...вряд ли, у неё же есть своя любовь. Тогда кто? Галия? Ундулли? Точно нет, эти слишком честные! Неужто Шаак Ти? Она по возрасту не очень, как и первые две! Впрочем, что я гадаю? Возьму и выясню сама, остались у меня старые связи ещё со времён Войн Клонов. И в следующий миг уже быстро скоьзила пальцами по комлинку.