Рождённый Силой

Вентресс ещё не спала, очевидно, ожидая появления подруги и, судя по всему, волновалась о долгом её отсутствии. — Ну наконец-то! И где ты шлялась, пропащая душа? — недовольно поинтересовалась датомирка. Асока ничуть не обиделась на её тон, она уже знала, что при всей внешней грубости у Асажж доброе сердце. Похоже, она и правда изменилась, решив вести честную жизнь, вот только Тано по-прежнему не знала, почему. — Да так, погоняла немного бандитов, чтобы форму не потерять, — устало улыбнулась тогрута. — Ясно, а то я уж подумала, что ты со Скайуокером своим загуляла или с этим, вторым, как его там? Бартемий, что ли? — Бонтери. Нет, не с ними, оба пока потерялись... И слава Силе... — ответила Асока, скидывая ботинки и проходя в комнату, где без сил плюхнулась на кровать, — Просто в соседнем дворе какие-то хулиганы играли в горячий тогрутский футбол, но игра завершилась разгромным счётом, когда её увидели мои друзья! — Да, весело живешь, подруга, и кто же роль мячика исполнял? — усмехнулась Вентресс, вытягивая ноги. — Не поверишь, наш сосед, Роше зовут. Можно сказать, мой земляк! — сказала Асока. Реакция Асажж стала полной неожиданностью для тогруты. Датомирка, резко перестав улыбаться, побледнела ещё сильней, глаза её сузились, а губы сжались в тонкую линию. Затем, вскочив с раскладушки, стремительно подскочила к Асоке и, больно схватив её за плечи, прошипела, глядя в лицо: — Никогда, слышишь, ты, никогда не смей больше с ним говорить! Имей ввиду, подойдёшь к нему ещё хоть раз, и ты мне больше не подруга! Ясно тебе? На улицу выкину! К бомжам на помойку отправлю! Ты меня поняла?! Асажж говорила яростно, срываясь почти на крик, несколько капель слюны попало Асоке на щеку. Тано не вытираясь, сидела, будто в ступоре, совершенно деморализованная происходящим. — Асажж, за что ты так с ним? Мне он показался вполне нормальным, вроде бы искренне хочет с тобой общаться, — робко произнесла Асока, когда датомирка разжала руки, отпустив плечи Тано, которые завтра украсятся синими кровоподтёками. Дальше последовало совсем уж странное и выходящее за рамки. — И ты так легко это говоришь? — простонала Асажж внезапно притихшим голосом и тут же визгливо выкрикнула — Какое вообще право ты имеешь судить меня? Да, что ты понимаешь в жизни и в любви, глупый падаван, боящийся своих чувств! Вот, например, знаешь ли ты, каково это, каждую ночь засыпать и просыпаться с мыслью о том, что твой ребёнок умер из-за тебя!!! Асока ошарашено смотрела на искаженное болью лицо подруги. Потом, очевидно, накричавшись вдоволь, Вентресс уронила голову на колени и разрыдалась. Тут же забыв своё удивление, Тано вмиг оказалась рядом с Асажж и взяв её за руку, спокойно сказала: — Асажж, пожалуйста, прошу тебя, перестань плакать. Всё наладится, вот увидишь, иногда всё не так плохо, как кажется на первый взгляд. По ходу отметив, что точно такие же слова ей сказал спасённый тогрут. Вентресс в ответ сжала ей пальцы и едва слышно сказала: — Прости, я веду себя, как мразь, а ведь я не всегда была такой... Асока встала и дойдя до кухни, наполнила стакан водой из кувшина. Вернувшись протянула его подруге. Асажж залпом выпила прозрачную жидкость, немного расплескав на себя, несколько капель повисло на волосах, но всё же это немного успокоило датомирку. Поставив стакан на полку стеллажа, Вентресс повернулась к Тано и начала говорить. — Слушай, никто этого не знает, а ты, вот будешь. Вот, спрашивала меня всё, с чего это я на Нижние уровни скатилась. Так вот, сейчас расскажу, надо же кому-то узнать. «Прямо, день откровений какой-то» — подумала Тано, складывая руки на коленях в замок, готовясь услышать, историю Вентресс, которая обещала быть интересной. — Ну вот, значит, почему, ты думаешь, я Тёмным служителем стала? Уж не от хорошей жизни. Меня же, если знаешь, отступник обучал, за отца он мне был. Его Орден отверг, ну как тебя тогда, а он, представляешь, от правил не отрёкся, смог джедаем остаться. Асока слушала, не перебивая, она знала, о чем говорит Асажж. Джедай-отступник Кай Нарек был хорошо известен среди юнлингов и падаванов Ордена. Тем временем датомирка продолжила. — С тех пор и зародилась в моей душе ненависть к джедаям. Так невзлюбила их за то, что они учителя моего отвергли, что решила жизнь положить на то, чтобы отомстить им за это. Но не только наставник был со мной в то время. Лет в двенадцать я познакомилась с Роше. Как тебе хорошо известно, джедаям отношения запрещают, но чувства сильнее любого запрета. Мы стали встречаться тайно. Никто не знал о нашей любви, даже Учитель. Однако, счастье вечным не бывает. Моего наставника и, фактически, отца, убили. Викуэйский бандит выстрелил ему в спину из бластера. Он умер у меня на руках. Тано почувствовала, что трагедия Вентресс очень близка и ей. Ведь очень похожие отношения, что были у Асажж с Нареком, связывали и её с Магистром Пло. Дальше стало ещё трагичнее. — В то же время я узнала, что жду ребёнка. Роше ничего не знал, я не успела сказать. Ещё ты интересовалась, с чего это я так о тебе пекусь, будто ты мне сестра родная. Так вот, твоя история мне мою напомнила, а ведь мне тогда ни одна тварь не помогла. Ну, обо всем по порядку. В общем, после смерти Учителя я стала медленно, но верно склоняться к Тёмной стороне. Роше видел всё это, но даже не пытался остановить меня, я тогда ещё сильнее обозлилась и про ребёнка смолчала. Когда же меня подобрал Дуку и завербовал к себе, этот тогрут недоделанный вообще заявил, что знать меня такую больше не хочет, и я для него труп. Вот так-то! Это оборвало последнюю нить, связывавшую меня со Светом. Я стала полноценным Тёмным служителем. Настолько увлекло меня это всё, что я про ребёнка совсем забыла. Вот и поплатилась, выкидыш случился, на третьем месяце, как у тебя сейчас. В этом месте Асока испуганно дотронулась до живота, вспомнив свои недавние кошмары. Ей стало плохо от одной мысли о возможной потере ребёнка. — Эй, не хмурься, тебе это не грозит! Ты же светлая, искренняя, а я... — Вентресс досадливо махнула рукой, — Короче, как раз тогда моё сердце в лёд и превратилось. Ничего не осталось там: ни сочувствия, ни любви, только ненависть и жажда мести. Причём, со временем, эта самая ненависть распространилась на всех, главное, тех именно, кто счастлив был. А потом вся заварушка эта завертелась, да ты знаешь, Дуку меня прогнал. Я и ему мстить начала, подавшись в наемницы. Ничего себе жизнь, да? Асока осторожно кивнула, решив не прерывать откровения подруги словами. — И вот, значит, некоторое время назад, прямо после вашего теракта, мне ночью, вдруг, ребёнок мой приснился. Неродившийся. Мальчик-тогрут, а глаза мои. Ни разу за все эти годы не снился, а тут вот. Тянет, такой, за руку, в лицо мне смотрит и говорит так, со слезами в голосе: «Мама, остановись!» Два слова только и сказал. Но я поняла, о чем это он толкует. В общем, на следующее утро я прямо другим человеком проснулась, подумала: «Ну, что у меня за жизнь такая? Я ведь своими же руками убиваю себя и всё хорошее, что в душе у меня было!». Как подменили меня просто. И дальше всё, как в кино: решила исправиться, начать новую, пускай и трудную, полную испытаний, но честную жизнь. Чтобы никто больше не смел ткнуть в меня пальцем и сказать: «О! Наймитка идёт! Это полный отстойник, с ней как угодно можно!» — Достойное желание, — вставила наконец слово Асока. — Сама видишь, к чему пришла. Из наёмниц уволилась, ситхов подальше послала, гады они все, права ты была, а вот джедаи нет, среди них ещё остались нормальные кадры! — И кто же? — Ты, например, Кеноби ещё, а вот Скайуокер твой... промолчу! Так и хочется ему вторую бровь шрамом украсить! Двоеженец несчастный! Да, ладно, речь не о нем. Короче, деньги свои раздала, кому нужнее, грязные они, счастья от них всё равно не было бы. Оставила небольшую сумму, и то выручила её, продав украшения, что мне любимый дарил. Купила вот эту халупу, на неё и хватило только. Теперь, вот, лавочку открываю, дальше увидим, как пойдёт! — подвела Вентресс итог своему рассказу, — Ещё думаю в Орден толкнуться, да, боюсь, не примут, учитывая прошлые художества. — У тебя всё получится, Асажж, я уверена! — растрогалась Тано, — Ты поняла свои ошибки и исправляешь их, Орден это заметит. Проговорили они полночи и засыпая каждая из девушек думала о своём. Асажж радовалась, что облегчила душу и теперь она не одна среди враждебно настроенного к ней мира, а Асока, выслушав историю любви Вентресс, начала вспоминать последний разговор с Энакином.