Рождённый Силой

Двери приемного отделения больницы на Нижнем уровне закрылись с сильным хлопком. Это сенатор Бонтери ворвался туда, расталкивая медперсонал и других посетителей. И, промчавшись мимо сидевшей вечным стражем Вентресс, быстро вошёл в палату Асоки. Ей уже не давали снотворное, однако в движениях, как и прежде, ограничивали, продолжая держать на обезболивающих, чтобы поломанные рёбра не слишком беспокоили её. Сейчас Тано спала, отдыхая после дневных процедур. Лакс, ни слова не говоря, опустился на стул подле неё, глядя на спокойное лицо спящей, думал о том, что с ней случилось. Он узнал об этом от Вентресс, которая позвонила ему ещё утром, наверное, считала, что подруге нужна будет поддержка. Одного только не учла, что Асока может думать иное. Скорее, даже, не думать, а чувствовать на уровне души. Едва Лакс дотронулся до её руки, как Тано едва ощутимо сжала его пальцы и чуть слышно прошептала: — Энакин, я здесь, я жива, наш ребёнок в порядке. Это заставило Лакса убрать от тогруты ладонь и кое-о-чем задуматься. Но размышлять следовало за пределами палаты.

***

— Его нашли, сенатор, он здесь, — послышалось в комлинке голосом Квинлана, — он на Маридане, его подобрали местные жители и забрали к себе в селение. Так Падме узнала, что с первым звонком Вос немного ошибся, и миссия завершилась не столь плачево. По крайней мере, для одного лица из выполнявших её. Когда корабль джедаев, взорвавшись в воздухе, разлетелся на пылающие огнём куски металла, брызнувшие в разные стороны, все бывшие там, выпали в открытый космос и тут же погибли. Энакину повезло. Он попал в уцелевшую кабину пилота и смог удержаться внутри, когда звездолёт растащило на части. До ближайшей планеты было недалёко, и именно на неё приземлилась, а скорее шмякнулась металлическая коробка. Падая, она сильно ударилась о землю, выбрасывая пассажира куда-то в кусты. Там его и обнаружил Уаг Ту — сын вождя лурменов, местного племени мирных жителей. Являясь ещё и целителем, юноша сразу понял, в чем дело, и кликнул на помощь своих. Надо сказать, что этот визит на Маридан, если это название вообще сейчас подходило, был для Энакина не первым. Когда-то давно, года четыре назад, он уже побывал здесь, и тоже, кстати, не в лучшем состоянии. Тогда, помогая Эйле Секуре, Скайуокер серьёзно пострадал от взрыва на корабле, оправится от последствий этого события ему, пускай и не сразу, помогли всё те же пушистые пацифисты. Как долго ему и Асоке с Эйлой пришлось убеждать их в том, что у джедаев мирные намерения. Но в тот день всё кончилось хорошо, и вот опять... — О! Да это же наш старый приятель! И опять весьма потрёпанный! Эй, друг, ты хоть когда-нибудь целым бываешь? — пробормотал Уаг Ту, помогая Энакину сесть. Это получилось не сразу. Перед глазами джедая всё плыло, зрение было нечетким, а во всем теле, казалось, не было ни одного участка, который не представлял собой сгусток боли. И то, лишь в те моменты, когда он находился в сознании, хоть такой подарок давался ему лишь раз в несколько минут, и сразу же уходил, вместе с разумом куда-то далеко от этой жизни. Узнали его и другие жители племени, а также и вождь — седой и суровый Ти Уат Каа. Они были благодарны джедаям за помощь во времена Войн Клонов и, не думая ни секунды решили помочь пострадавшему. А досталось Энакину здорово: всё его тело покрывали ушибы и ожоги, некоторые из которых были весьма серьезными. Плюс ко всему, его ещё и контузило. В общем, одно было ясно — самостоятельно с этой бедой не справиться. Лечение оказалось не таким уж и простым, его успех затягивало эмоциональное состояние исцеляемого. Уаг Ту, будучи опытным целителем, понимал это и пытался разгадать причину его волнения. Пришлось позвать к нему вождя, обладавшего способностями к телепатии. — Сомнения мучают его, — произнёс задумчиво старый лурмен, — стоит меж двух огней и не знает, куда броситься. После этого старик положил руку на лоб больного и начал, как мог, внушать ему решение внутреннего конфликта. — По разуму идёшь, как лучше другим хочешь, а сердцу молчать велишь. Не верно это. Оно одно только знает, куда пойти, та дорога верна, к которой сердцем потянешься, — плавно перетекало в мысли Скайуокера. Так продолжалось пару дней, после чего его наконец нашёл Вос, всё это время продолжавший спасательную операцию, по настоянию Магистра Кеноби и сенатора Амидалы. К моменту отправки на Корусант Скайуокер был почти здоров, но всё ещё слаб, поэтому, для подстраховки, было решено до вечера оставить его в медкорпусе. Падме находилась при нем неотлучно, однако ближе к ночи её попросили покинуть палату, и она с неохотой ушла. На следующий день ему разрешили выписаться, однако на задания пока не отправляли, давая возможность окрепнуть и отдохнуть. Падме это было лишь на руку. — Энакин! Я не верю! Я так волновалась из-за тебя, думала, ты умер и вот ты вернулся! Ты снова со мной! — бросилась она ему на шею, едва тот вышел из медкорпуса. — Падме, я сам не верю в это. Сила, будто, дала мне второй шанс, чтобы исправить свою ошибку. — Что за ошибка, Эни? — В том, что я понял, как был неправ. Теперь я знаю, что и, главное, кто мне дороже всего. Я исправлюсь и отныне всё будет иначе. Сенатор просияла, думая, что, находясь на грани смерти, Энакин наконец-то прозрел и понял, что дороже неё и их ребёнка у него ничего нет. — Правильно, Эни, я понимаю тебя, а сейчас иди поспи, в медкорпусе так плохо, а дома наоборот. — Спасибо за совет, так я, пожалуй, и поступлю, а то эти меддроиды такие шумные, что спать невозможно. — Конечно, дорогой, иди, у меня есть кое-какие дела в Сенате, закончу их и сразу к тебе. — Можешь не торопиться, — сказал Энакин и пошёл в направлении квартиры. И, придя туда, тотчас же лёг в постель и, засыпая подумал о том видении, что пришло к нему вчерашней ночью, когда она лежал в палате. Именно оно, а вовсе не дроиды, явилось причиной его недосыпа. — Рождённый Силой, — услышал он отчетливый мужской голос, — он в опасности, едва не погиб сегодня! Не оставляй его больше! — Кто он такой? — поинтересовался Скайуокер, оборачиваясь к говорившему. Им оказался высокий мужчина, лет шестидесяти, его длинные темные волосы спускались ниже плеч, темно-карие глаза смотрели с отцовской теплотой. Он выглядел наполовину прозрачным, так обычно выглядят голограммы или, что могло вполне оказаться правдой, призраки Силы. Энакин тут же узнал его. — Это твой сын, Эни, его ещё нет, но скоро вы познакомитесь. Большое будущее у него. Сын двух джедаев, ребёнок Великой Силы, большое будущее у него. — Мастер Джинн, откуда вам известно о нем? — потрясено спросил Скайуокер. — Сила рассказывает многое. Но знай, в опасности он, только ты сможешь его защитить. Не оставляй его мать и этим спасёшь сына. Здесь видение прервалось, оставив Энакина в недоумении. — Почему же Квай-гон сказал, что мой сын — ребёнок джедаев? Падме ведь не джедай, она даже не восприимчива к Силе... Так ничего и не надумав, Энакин заснул. А спустя полчаса пришла и Падме. Не заходя в свою комнату, женщина сразу прошла в гостиную и, присев на кресло, молча смотрела на спящего мужа. Она всегда любила это делать. Энакин спал, будто младенец, его лицо было таким умиротворенным, что трудно было сдержаться, чтобы не протянуть руку и не дотронуться до него. Что Падме и сделала. Провела пальцами по его волосам, спустившись ниже, прошлась по щеке. Муж улыбнулся, не просыпаясь. Ободрённая этим, Амидала решилась на более серьёзные действия — легла с ним рядом и, обняв со спины обеими руками, крепко прижалась к нему и начала медленно целовать его лицо. Но вот, буквально в следующий миг она ощутила себя так, словно на неё вылился целый таз ледяной воды. — Асока, родная моя, любимая, ты снова со мной, — прошептал Скайуокер, отвечая на прикосновения жены. Падме тут же резко отпрянула и вновь села в кресло. Надежды рухнули, осталось только одно.