Рождённый Силой

— Кого это там ещё гандарки принесли? — с досадой поморщилась Тано. Воспоминания о прошлом давались ей с трудом, и она успела порядком устать. К тому же, последствия сотрясения всё ещё давали о себе знать быстрой утомляемостью и головокружением. — Сейчас гляну. Если, что, пошлю туда, откуда явились, — со вздохом сказала Вентресс и пошла в направлении белой двери с номерным знаком со стороны коридора. — Если это Лакс, скажи, что я сплю, — попросила Асока, готовясь в случае необходимости опустить подушку в лежачее положение. — А если это кто-то из Ордена, куда мне его отправить? — Пускай к ситхам отправляется, ведь бороться с ними — это его прямое предназначение! Но обе подруги ошиблись. Асажж решила не просто открыть дверь, а одновременно выйти в коридор, чтобы увидеть визитера раньше Асоки и, пока не поздно, отправить по нужному адресу. Но, едва она увидела пришедшего справиться о состоянии её подруги, как в один миг просто лишилась дара речи, поражаясь подобной наглости. — Тааак, а ну постой, красавица, знаешь, куда идёшь? — весьма неприветливо сказала датомирка, преграждая путь. — Знаю, Вентресс, пожалуйста, пропусти меня, я должна поговорить с подругой, — спокойно сказала Падме, а это была именно она, — Поверь, я не сделаю ничего такого, что причинило бы ей вред. — Уверена? И как только наглости хватило сюда явиться? — распалялась Асажж, вспоминая в каком состоянии нашла подругу чуть больше месяца назад. — Пропусти, я очень тебя прошу. — Ладно, но учти, если ей из-за тебя хуже станет, имей ввиду, отделаю так, что канцлер не узнает! — пригрозила Вентресс, пропуская её в палату. Падме осторожно вошла. В белом стерильном халате, наброшенном поверх одежды, полы которого топорщились сзади, подобно крыльям, она напоминала некое существо, пришедшее, казалось, с небесных высот. Но с чем оно явилось сюда — в маленькую палату больницы на Нижнем уровне — с миром или небесной карой? Скоро ответ был получен. Сенатор присела на тот же стул, где до этого сидела Вентресс и неспеша начала разговор, издалека подходя к цели визита. — Привет, Асока, как твоё самочувствие? — поинтересовалась она для начала. — Привет, хорошее и вообще у меня всё прекрасно, — холодно ответила Тано, скрещивая руки. — Асока, я понимаю, что ты удивлена моему приходу, ведь в свете последних событий мы должны ненавидеть друг друга, — не замечая тона бывшей подруги продолжила сенатор. — Отчего же? Я не ненавижу тебя, совсем наоборот, искренне рада, что смогла помочь тебе стать счастливой. Теперь у тебя снова есть семья. Впрочем, теперь это уже не важно, ведь Энакина больше нет... — Вот именно об этом я и пришла с тобой поговорить. Ты только не переживай. Вчера мне стало известно, что он жив. — Знаешь, что? Иди-ка ты отсюда! Поиздеваться надо мной пришла? Добить? Ну так вперёд! — вспылила Асока. — Пожалуйста, не кричи, понимаю, поверить сложно, но это так. И сегодня он будет здесь. — Зачем же? Я думала, ему и с тобой неплохо, — продолжала Асока язвить, но совсем уже не так уверенно, как до этого. — В этом всё дело. Я очень старалась, чтобы он был со мной, пошла даже на ложь и предательство, но всё без толку, он по-прежнему любит тебя. Ты одна у него в мыслях. И я решила его отпустить. Пусть будет счастлив. — Подожди, а как же твой ребёнок? Он знает о нем? — Ну вот, я же говорила, вы просто созданы друг для друга, даже вопрос один и тот же задали. Так вот, один раз уже сказала и скажу снова: ребёнка нет и никогда не было. Я наврала вам обоим. При этих словах сенатора Асока едва удержалась, чтобы не залепить ей пощечину. Как можно шутить такими вещами? Это же просто ужасно. — Я понимаю, о чем ты думаешь, но я уверена, когда-нибудь ты меня поймёшь, — сказала Падме и вдруг прикрыла рукой лицо, — И кто додумался розы тебе принести? От них такой тяжёлый запах. — Лакс таскает, не знаю только, зачем. Хотя, странно, их нет здесь уже три дня, неужели до сих пор чувствуются? — удивилась Асока. — Да, притом достаточно ощутимо. У них такой стойкий аромат. — Наверно, я просто привыкла, — пробормотала тогрута, не найдя иной причины. — Впрочем, мне уже нужно идти, я улетаю на Набу. Хочу попросить тебя лишь об одном. Энакин любит тебя. Не делай ему больно. Будьте счастливы. И, сказав это, женщина поднялась и вышла в коридор, а Тано осталась одна, обдумывать прошедший разговор.

***

Сразу попасть к Асоке у Энакина не получилось. Сперва его вызвали Магистры, ведь о итогах миссии он так и не доложил, пришлось пойти в зал Совета, хотя рассказывать было особенно ничего. Разве лишь то, что ситхи расположились на маленькой планете вблизи Маридана, а их новое оружие было чем-то похоже на ионную пушку. Магистры послушали какое-то время и, поняв наконец, что толку от Скайуокера особо не будет, разрешили джедаю идти. Но и здесь его не оставили в покое, ведь едва он вышел за дверь, как ему навстречу выбежала юная тогрута и, увидев Энакина, зачастила: «Рыцарь Скайуокер, к вам пришли! Вас на входе ожидает юноша! Он подошёл ко мне и спросил: Скайуокера можно увидеть? Я и сказала: Можно! Сейчас позову! Он и сейчас у входа, поспешите!» Энакин знал её, это была Бэтти Райт — новый Падаван Мастера Ундули. Луминара очень огорчилась случаем с Баррис, вплоть до того, что вообще не хотела больше брать ученика. Но едва она увидела эту маленькую трогательную в своей непосредственности тогруту, как сердце её дрогнуло, и Луминара решила попробовать вновь. И пока надежды Мастера оправдывались, Бэтти оказалась старательной ученицей с добрым веселым нравом, она быстро стала всеобщей любимицей. — Он мне понравился, кстати, интересно, а я ему тоже? — не отставала Райт, эмоции так и распирали её, хотелось поделиться хоть с кем-то. — Ну конечно же нравишься! Что за вопрос, Бэтти, как ты можешь кому-то не нравиться? — улыбнулся Скайуокер, потрепав девочку по плечу. Она чем-то неуловимо напоминала Асоку, хотя, ростом была немного ниже и полоски на лекку имели не голубой, а синий цвет, да и кожа была несколько желтее. — И кто же так хочет поговорить? — пробормотал Энакин, спускаясь. И очень удивился, когда увидел стоявшего возле стены сенатора Бонтери. — Ну привет, герой без страха! Что, счастлив теперь? — запальчиво произнёс юноша, завидев подошедшего Скайуокера. — Здравствуйте, сенатор, что привело вас сюда? — попытался Энакин быть вежливым. — Что привело? Я скажу! А лучше покажу! — ответил Бонтери, отделяясь от стены, стало понятно, что он пьян — Любовь меня привела сюда! Вот! — И что ты ждёшь конкретно от меня, уважаемый? — Чего я жду? А того, что ты уберешься с дороги! Асока ведь не нужна тебе, ты с ней развлечешься, и снова к жене! А я её люблю, жизнь отдать за неё готов! — У Асоки спросить не желаешь, что она думает про всё про это? — поинтересовался Энакин, всё ещё не понимая зачем сенатор пришёл. — А что тут спрашивать? Она пришла ко мне, и я её принял! Мы счастливы, у нас всё хорошо! Ребёнок, вот, будет скоро! — последнее Лакс добавил неожиданно для себя и тут же пожалел об этом, увидев, как потемнело лицо Скайуокера. — Что? Да как ты вообще можешь такое говорить? Я знаю Асоку, она в жизни не свяжется с подобным тебе! — А сейчас связалась, причём, с удовольствием! Видел бы ты, какая она в чувствах! Хотя, тебе это не светит, тебе же только страсть нужна, замена и не больше! — насмешливо сказал Бонтери, провоцируя Энакина, и в один момент всё-таки доигрался, ведь едва он успел сказать всё это, как тут же был поднят силовым захватом на метр в высоту. Лакс хотел было взмахнуть руками, но понял, что они намертво прижаты к телу, а вскоре ему и вовсе стало не до манёвров, ибо, когда тебя с периодичностью в несколько секунд лупят о стену, думать получается не очень хорошо. Всё, что он мог — это вскрикивать при каждом ударе и слезно молить о пощаде. Но Энакин ничего не слышал и не хотел, повторяя одну фразу. — Извинись за то, что сказал! Проси прощение! Лакс не собирался сдавать позиций и тогда Скайуокер пошёл на крайнюю меру, которую старался не применять без крайней нужды. Он выбросил вперёд вторую руку и резко сжал кулак. — Я соврал, — прохрипел Бонтери, держась за горло, одновременно пытаясь глотнуть воздух, — не было у нас ничего, ни тогда, ни сейчас. Ты один ей нужен, тебя она любит, во сне имя твоё говорит. — Уверен? — Правда! — Ну смотри! — выдохнул Скайуокер, опуская руки. Однако, взмахнул ими излишне сильно, из-за чего с пиджака Бонтери слетела тяжёлая запонка и ударила Энакину в лицо, рассекая правую бровь. «Вот тебе и наказание за применение Тьмы», — подумал джедай, чувствуя, как область над правым глазом наливается болью. Пришлось спешно идти в медкорпус, не мог же он явится к Асоке таким «красивым». Сегодня приём вела доселе невиданная им молодая целительница твилекской расы, недавний стажёр. Правила, очевидно, ещё не вполне были ей знакомы, во всяком случае, до того, как пришёл пациент, она разбирала медкарты и, увидев обратившегося за помощью, не потрудилась убрать их, а просто оставила на столе, хоть некоторые из них были повёрнуты лицевой стороной. Узнав, с чем к ней пришли, девушка велела Скайуокеру сесть и потянулась к белому стеллажу возле стены, чтобы достать необходимое для обработки и наложения швов. При этом она зацепила угол стола, и одна из карт свалилась на пол. Энакин хотел было поднять её, но твилечка жестом приказала ему сидеть, подняв голову повыше. Процедура оказалась не очень долгой, и, когда швы были наложены и надёжно прикрыты большим квадратным пластырем, Энакин, всё же взял с пола упавшее и замер, увидев обозначенную на первой странице фамилию. Ещё больший шок ждал его на последней.