Рождённый Силой

Весь следующий день Асока чувствовала себя хорошо, приступ недомогания не повторился ни разу. И всё же она никак не могла перестать думать о том, что её счастье может внезапно закончиться. Откуда исходило это чувство, девушка объяснить не могла, до поры, до времени утешая себя тем, что просто боиться рожать и поэтому тревожится. Кошмары больше не мучали Асоку, хватало и настоящих переживаний. — Почему ты такая грустная? Всё же хорошо, — поинтересовался Энакин во время обеда. — Мне просто немного тревожно, ведь до сих пор я никогда не была матерью и не знаю, каково это, — ответила девушка, впрочем, не совсем правдиво, она так и не сказала ему о предчувствиях. — Ну я же буду с тобой и во всем помогу. Не думаю, что уложить ребёнка спать сложнее, чем сразиться с Гривусом. Асока невольно улыбнулась такому сравнению. Их будущему сыну оно тоже, похоже, пришлось по душе, поскольку в эту секунду он весьма требовательно толкнулся. — Ой! Никогда не промолчит, всегда вставит свой комментарий, — улыбнулась Асока. — Никого не напоминает? — спросил её Энакин, тоже начав улыбаться. Он уже любил этого ребёнка и не мог дождаться его появления, теперь-то ему было ясно, что такое Рождённый Силой. Магистры тоже верили, что мальчик станет особенным. Ведь, что бы они ни говорили про Кодекс, когда сама Сила способствовала прибавлению в Ордене, противиться этому не следовало. — Если ты о нетерпеливости, то это полностью твоё наследство, — сказала Асока с усмешкой. — Зато любовь к небу ему обеспечена. — Вне всякого сомнения! — В раннем детстве я очень любила качели, — ни с того, ни с сего начала вдруг Асока, — до сих пор вспоминаю, как Магистр Пло меня раскачивал, а я смотрела в небо и повторяла: «Ещё немного! Ещё немного!». Он думал, я прошу раскачать меня выше, а я имела ввиду, что небо выглядело таким близким, что, казалось, ещё немного, и я до него достану! Вот именно тогда я и полюбила летать. — Ты никогда мне об этом не говорила. Моё знакомство с небом было более драматичным. Оно совпало с моей первой утратой, в тот же день погиб Мастер Квай-Гон, благодаря которому я и попал в Орден, — произнёс Энакин, переносясь мыслями в то время. — Магистр Кеноби рассказывал мне эту историю, помню, тогда мы с тобой поругались, и я сильно расстроилась. Он нашёл меня и спросил, в чем дело, а потом поведал о тех событиях. Мне, помню, сделалось очень стыдно, за то я поняла, отчего ты за меня так боишься. — Я и сейчас боюсь, ведь наше время такое неспокойное. — Вряд ли я буду интересна ситхам, — беспечно ответила Асока, не зная, как сильно ошибается насчёт себя.

***

На небольшой планете, вблизи Маридана, скрытое от глаз любопытных, расположилось небольшое подземное убежище, устроенное, однако, со всевозможным комфортом. Именно там, вот уже целых полгода, находилась резиденция Графа Дуку. Параллельно с испытанием оружия в данный момент ситх обдумывал информацию, полученную с недавним сообщением. — Вот, значит, как, выходит, ученик у меня всё-таки будет, — размышлял мужчина, разглаживая седую бороду и глядя на голопроектор, который замолчал несколько минут назад. До этого он вещал, демонстрируя голограмму одного из его агентов. Им был невысокий парнишка в броне мандалорца. Но какие же странные вещи он говорил, что, якобы, у Избранного скоро появится ребёнок. — Отлично, Грег, ты хорошо сработал, — сказал ему Граф прежде, чем оборвал связь. Он ещё не знал, как именно это сделает, но был уверен, что непременно устроит всё таким образом, чтобы ребёнок попал в его власть. Это бы сильно поспособствовало укреплению организации ситхов и помогло бы наконец-то установить их власть над Галактикой. Впрочем, имелась ещё одна причина, заставившая ситха думать подобным образом. Он никак не мог простить Избранному каждого из своих поражений, особенно, в последние месяцы Войн Клонов. Любое из них Граф воспринимал как великий позор. И теперь задумал весьма хитрый план — присвоить его сына и, сделав своим учеником, впоследствии натравить на Орден, заставив перебить его. Но ему прежде следовало устроить всё таким образом, чтобы мать не стала препятствием, этим он и планировал заняться в ближайшее время.

***

Стоявший на письменном столе красивый голопроектор нежно-розового цвета издал мелодию республиканского гимна, установленную на один определённый контакт. Асока тут же бросилась к столу, она уже давно не говорила с подругой и сейчас очень радовалась, что та нашла время ей позвонить. Тано приняла вызов. Экран тут же воспроизвёл голограмму Вернтесс. Даже на этом изображении было видно, что датомирка была невероятно счастлива. — Привет, Асажж, ну как ты там? —Ну привет, бочёнок! — прозвучал воодушевлённый голос, — ты, у нас, ещё Тано или Скайуокер уже, а я и не знаю? — Да нет, я по-прежнему Тано, — ответила ей Асока. — Что, этот дурак так и не сделал тебе предложение? Ну я ему устрою головомойку! — Ты как всегда. Нет, я сама справляюсь, он у меня знаешь где? — Догадываюсь. Как ваш последователь, не буянит? — Периодически, да ты скажешь уже или нет, как сама? — Асока, ты просто не поверишь! Да, что там ты, я и сама до сих пор не верю! Смотри, не роди в табуретку! — Ну же, Асажж, не томи, а то прилечу сейчас к тебе, а мне временно летать нельзя! — Короче, Асока,...я беременна!!! — заорала Вентресс так, что голограмма задрожала. — Круто! Как я за тебя рада! — искренне сказала Асока, она и вправду радовалась, что после пережитых испытаний подруга наконец обрела своё мирное счастье. — Да просто отлично! Особенно, после всего этого...только вот страшно очень... — А чего ты боишься? — А того, бочёнок ты тогрутский, что мне не восемнадцать, как тебе! И не всё может быть гладко. — Ну, с такой поддержкой, как у тебя, переживать не надо. Они поговорили ещё недолго, потом Асажж сказала, что ей нужно идти к врачу и отсоединилась. Асока тоже внезапно вспомнила, что за всеми делами едва не упустила плановый приём и поспешила в медкорпус.