Рождённый Силой

Холодные стены подземного бункера местами покрывала плесень. Окон не было и в помине, а единственный светильник на потолке давал ничтожно мало света. Зато в избытке имелись влажность и холод, что всё более и более навязчиво вползал под тонкую одежду пленницы. Силовые путы прочно обхватывали тоненькую фигурку, распятую на стоявшей посередине колонне. Вот уже несколько часов Асока находилась в этом ужасном плену, ей намеренно не отключили сознание, давая в полной мере почувствовать пронизывающий холод, жгучую боль и ужас неминуемой смерти. А чтобы эффект был ещё масштабнее, добавили так же психологическую атаку — ей поминутно посылали видения, каждое последующее было ужаснее предыдущего. И от этого кошмара некуда спрятаться, ведь, даже закрыв глаза, тогрута всё равно продолжала видеть и понимать смысл странных картин. Клоны, бегущие целой толпой в Храм Джедаев с бластерами наперевес, вроде бы, ничего особенного, обычное боевое задание, приказ. Если не знать, кто отдал его и зачем. В следующую секунду это стало понятно — клонами управлял странный не то человек, не то робот. Его рост превышал, наверное, отметку в два метра, а зловещие чёрные доспехи опасно поблёскивали сквозь дым схватки, в редких лучах заходящего солнца, которое, словно в насмешку над происходящим, светило неожиданно ярко. А происходил настоящий кошмар — клоны смертоносной волной шли по всем уровням Храма, стреляя направо и налево. Асока с небывалой отчетливостью видела, как один за другим её товарищи и учителя падают замертво, сраженные меткими выстрелами. Будучи не в силах на это смотреть, Тано крепко зажмурилась, но это, как и всегда, не помогло. Видение продолжалось. Теперь действие перенеслось за пределы Храма, пол которого был уже почти весь покрыт обезображенными телами. Там, под его окнами, прямо на узорчатой плитке двора, раскинув в стороны руки и ноги, неподвижно лежал Магистр Винду. Вокруг его головы и спины растеклась большая лужа темно-красной крови, успевшей уже немного засохнуть на поверхности. Асока с ужасом посмотрела на него и заметила, что правая кисть Магистра отсечена. И вдруг мужчина слегка шевельнулся, девушка наклонилась к нему и услышала тихий невнятный шёпот: — Асока...уходи...убьёт...останови его...ты сможешь... После чего лицо Магистра свело судорогой, губы его вздрогнули ещё пару раз и навсегда закрылись. Придя в ещё более сильный шок от всего этого, Тано послушно двинулась в сторону от Храма, подальше от ужаса и жестокости, предательства и смерти. Но и это ей не удалось, дорогу преградил тот самый киборг в чёрном шлеме и, вытянув руки к девушке, произнёс хриплым механическим голосом: — Асока, присоединись ко мне и мы будем править Галактикой, как муж и жена. И в тот момент, когда до Асоки дошло, с кем она сейчас говорит, видение исчезло, сменяясь волной раскалённой боли, стремительно пробежавшей с головы до ног, отчего перед глазами замелькало фиолетовое свечение. — Ну как ощущение, красавица? Понравился мой киносеанс? — издевательским тоном произнёс Дуку, входя в камеру. — Однообразно и скучно, — дерзко ответила Тано, всеми силами стараясь придать голосу твердость и некоторое нахальство, — Вот, снял бы ты с меня эту штуку, — кивнула она на широкий ошейник, бивший током при малейшей попытке использовать Силу, — я бы тебе такое устроила, Кодекс забыл бы. — Возможно, я запамятовал, но, что-то мне подсказывает, что перейти на «Ты» я не предлагал, — ничуть не смутившись, продолжал представитель Тёмной стороны. — Нет, это, похоже, у меня рассудок помутился, раз я упустила момент, когда ситхских уродов-киднеперов стало принято звать на «Вы», — ответила Асока, надеясь вывести ситха из себя, заставив снова уйти и дать ей возможность подумать, как сбежать из этой дыры и найти, куда дели её сына. Она не видела его с тех пор, как, затянув на корабль, Дуку вырубил её электрошоком. Очнулась тогрута уже здесь, прикованной к этой ужасной колонне. «Эх, мне бы сейчас мой меч, с ним бы я быстрее что-то придумала, а так возможности ограничены», — подумала девушка с горечью, видя, что уходить Дуку не собирается, стоит и смотрит на неё в упор своими горящими, как два льдистых сапфира, глазами, поглаживая свою аккуратную бороду. Он приходил в камеру примерно раз в полчаса и спрашивал каждый раз одно и то же, нравятся ли ей видения и, что она собирается делать дальше. Если ответ его не удовлетворял, ситх пропускал сквозь неё заряд тока, на время лишавший чувств, и исчезал, жаль только, что на очень короткое время. Всё это было проделано с целью окончательно сломить волю Асоки и сделать покорной игрушкой в своих руках. Как он успел понять, план с отключением памяти тогруты провалился с треском, иначе, как же ещё объяснить её появление у корабля и попытка вернуть себе сумку с ребёнком. Решив немного позже разобраться с вероломной Лизой Гранд, допустившей такой серьезный просчёт на первом же задании, Граф посчитал своим долгом прежде всего расправиться с самой Асокой. Он мог бы просто убить её, но это было бы слишком легко, и ситх задумал кое-что получше: сломать эту непокорную личность, превратив в свою собственность и отыграться на ней за те унижения, что она причинила ему на пару с учителем. А сына он оставит у себя и вырастит из него настоящего ситха — жестокого и безжалостного, для которого слово «Любовь» — не большее, чем обычный набор звуков. Дуку лично позаботится о том, чтобы тот ничего не знал о настоящих родителях, а уж потом, когда мальчик подрастёт, они вместе уничтожат Орден Джедаев и, свергнув Дарта Сидиуса, станут править Галактикой на правах деда и внука. — Советую тебе поменять свою позицию, покорность поможет тебе ещё некоторое время оставаться живой и даже здоровой, а это дорогого стоит, — сказал Граф вкрадчивым тоном, придвигаясь к самому лицу Асоки так, чтобы она смогла почувствовать на себе горячее дыхание ситха, обжигающее щеки. Тано видела каждую морщинку, каждый волос седой бороды Графа и его глаза, горевшие уже не ненавистью или злобой, а чем-то другим, не менее сильным и всепоглощающим. Это была страсть. Желание обладать и порабощать. А руки Графа, тем временем, властно легли ей на плечи и тут же пошли вниз, грязно и похотливо хватая за все выпирающие части тела, дыхание ситха стало учащаться, переходя в пыхтящее сопение. Дуку, похоже, порядком возбудился от своих действий. Асоке стало противно и тошно. Резко дёрнув головой, она, изловчившись, плюнула в это нависшее над ней лицо и выкрикнула, глядя в глаза: — Пошёл ты, знаешь куда? Старый развратник! Ничего ты от меня не добьёшься, и ребёнка моего тебе не получить, имей в виду! Ответом, как всегда, послужил разряд, более мощный, чем до этого. И, полюбовавшись несколько секунд на бившееся под волнами тока хрупкое тело пленницы, попутно отмечая, как волнующе колышется её грудь и сладко дрожат пухлые губы. Ну ничего, не сейчас, так позже, он умеет быть терпеливым, когда это нужно. — В следующий раз, надеюсь, ты будешь более благосклонной, Тано, — процедил Граф сквозь зубы и наконец-то, слава Великой Силе и тогрутской слюне, покинул камеру. Асока снова осталась одна. Подождав, пока дрожь в теле, оставшаяся после разряда, пройдёт, она принялась за своё обычное занятие— натужное выдумывание плана побега. Это было весьма проблематично, учитывая, что пользоваться Силой ей так же не позволялось, а при малейшей попытке тогруту опять начинало бить током, причём, с ещё большей интенсивностью. После этой пытки каждая клетка тела превращалась в сплошную боль. И это всё с учетом того, что состояние организма тогруты после родов, сложной операции и кровопотери, восполнить которую не успели, было и так далеко не самым лучшим, она сама удивлялась, как ещё в глубокий обморок не провалилась, скорее всего, сказалась джедайская выучка. Но всё равно, долго ей в таком положении — со скрещёнными руками, поднятыми над головой и обездвиженными ногами, привязанными к колонне — явно не продержаться. «При использовании Силы меня лупит током, чтобы я прекратила, а если я не прекращу и продолжу, перетерпев боль, что-то получиться?» — размышляла Асока, придумав наконец, что она сделает. Отправит Энакину сигнал, в котором сообщит, где её найти. Но вот, что именно она пошлёт? Слово или фраза должны быть короткими и ёмкими по содержанию, способными вместить в себя весь тот ужас, в который попала тогрута. И при том, чтобы это было понятно Энакину, но непонятно ситхам, иначе, ей точно конец. И морально приготовившись к новой боли, Асока сконцентрировалась на их связи влюблённых и направила усилие в сигнал, не обращая внимание на свой, едва не задымившийся от усилий ошейник. И вскоре, вслед за видом планеты и бункера, перед глазами Энакина внезапно появились точные координаты, а на их фоне — Шпилька, разломанная надвое.