Рождённый Силой

Оба джедая тотчас же отправились исследовать бункер, избегая взгляда на мертвое тело Графа, они медленно вышли из кабинета. Асока встала с видимым трудом, крепко ухватившись за протянутую руку Энакина. Сил почти не осталось, но она решила стоять до конца. Ради спасения сына, ради своей любви, во имя Великой Силы. — Не нужно меня поддерживать, я вполне способна идти сама, — как можно твёрже сказала Асока, пытаясь отстраниться от Скайуокера, держащего её под локоть, и тут же качнулась влево. — Вижу я, как ты сама, — невесело усмехнулся Энакин, возвращая руку в прежнее положение, впрочем, глаза его оставались подозрительно отстраненными, ведь мысленно он всё ещё находился в кабинете, стоя возле кровати ситха, видя его и свою возлюбленную, лежавшую там почти обнаженной. Нет, джедай не видел в этой ситуации иной трактовки, кроме той, что была в действительности, однако даже сам факт того, что она произошла принять непросто, и это воспоминание останется навсегда с ними обоими. Главное, чтобы не встало стеной между влюблёнными. Помещений было немного, всего лишь четыре комнаты: кабинет, камера для пленников и ещё две непонятного назначения. Одна была пуста, а возле второй валялись два дроида, развороченные бластерными выстрелами. Недоумевая, в чём же дело, Энакин вошёл туда, Асока проскользнула следом. Внутри оказалась лишь небольшая квадратная коробка с подстеленным на дно небольшим матрасом, а подле валялась знакомая синяя сумка. Коробка была пуста. Стало понятно: ребёнка в бункере нет. Но где же он тогда? И в скором времени ответ был получен. Ведь в эту минуту откуда-то сверху послышалась возня и негромкий плач, похожий на писк новорождённого птенца. Джедаи, переглянувшись, немедленно бросились назад в кабинет, где находилось отверстие люка и, как по команде, синхронно вылетели на поверхность, слившись в силовом прыжке. На улице стало ещё прохладнее, солнце совсем уже спряталось за облаками, ветра не было, но на траве виднелись капли воды, свидетельствовавшие о недавнем дожде. Оказавшись на свежем воздухе, Асока почувствовала себя лучше и, едва темнота перед глазами, возникшая при прыжке, немного рассеялась, оглядела пространство вокруг себя и очень поразилась увиденным. И правда, было от чего потерять дар речи. Невдалеке от неизвестного космического корабля стояли двое: уже знакомый ей парнишка в броне мандалорца и молодая женщина в праздничном наряде, державшая на руках ребёнка. Он был совсем маленьким, ещё не утратившим младенческой красноты, такое бывает лишь у новорожденных, кое-как завёрнутый в голубую тряпку. Малыш крутил головой и недоуменно оглядывал всё вокруг своими ярко-голубыми глазами. Асока, даже не видя его до этого, с легкостью узнала в нем своего сына. Её Джейсона, так несправедливо и беспричинно отнятого у неё. Она во все глаза смотрела на ребёнка и в первый миг упустила из виду личность женщины, державшей его. В то время, как та прекрасно рассмотрела новых участников событий. Обоих, и каждого в отдельности. Перехватив младенца одной левой рукой и переместив правую на пояс, женщина шагнула в сторону джедаев и, глядя на одного из них в упор, со странной улыбкой произнесла: — Ну здравствуй, Эни! Что же ты не приветствуешь меня? Или вовсе не рад меня увидеть? Энакин внимательно посмотрел на говорившую, он искренне поразился переменам, произошедшим в бывшей жене с тех пор, как он видел её последний раз. — Падме, что ты здесь делаешь? — только и смог произнести Скайуокер, не совсем понимая, что происходит. — Пришла вернуть себе законный статус, а ребёнку — законного отца, — провозгласила она загадочно и повернулась боком, давая присутствующим возможность увидеть её живот, обтянутый чёрным шёлковым платьем, такой большой, что даже темный цвет одежды не смог сделать его меньше. Выражение же её лица становилось всё более далеким от своего обычного. Оно покрывалось красными пятнами, в глазах появлялся странный блеск, а губы растягивались в жестокой ухмылке. Асока пришла в себя первой и, подскочив к торжествующей в своём преимуществе сопернице, грозно прокричала: — А ну быстро отдай мне моего сына, ненормальная! Устроила тут показную вендетту, видела бы себя со стороны! Реакция Падме оказалась неожиданной. В ответ на слова Асоки она отодвинулась на пару шагов назад и, выхватив правой рукой из-за пояса неведомый предмет, оказавшийся странным оружием, напоминавшим бластер, и, приставив его дулом к голове малыша, сказала совсем уж безумным голосом: — Ну уж нет, Тано, я не настолько глупа, чтобы отдать тебе всё, что по праву моё. Слишком много тебе счастья. И мужа моего тебе, и ребёнка от него. Нельзя так, Асока, несправедливо это. — Падме, не усложняй ситуацию, отдай ребёнка по-хорошему, иначе, мы заберём его силой, — преувеличенно спокойно сказал подошедший Энакин. — Не переживай об этом, я не стану причинять вреда нашему ребенку, Эни, я просто уберу лишних, тех, кто мешает нашему счастью! — горячо сказала Падме, придвигаясь к бывшему мужу. — Падме, опомнись, что ты несёшь? Взгляни на себя! Во что ты превратилась? Выглядишь полным посмешищем! Засунула под платье подушку, стащила у клонов бластер и думаешь, смотришься круто! — выпалила Асока, закипая праведным гневом, встав с другой стороны от сенатора. Это высказывание окончательно вывело из себя и без того сошедшую с ума Амидалу. И, кивнув стоявшему за её спиной мандалорцу, подавая сигнал к действию, яростно оглядела каждого из присутствующих. — Мне надоели эти детские игры, и теперь я ставлю вопрос ребром. Выбирай, Эни, либо сейчас ты говоришь этой своей пассии, что бросаешь её и остаёшься со мной и нашим ребёнком, либо, можешь сказать им обоим «Прощай». И ей и её мерзкому выродку! И с этими словами щелкнула предохранителем бластера, приводя его в рабочее состояние. Грег по-прежнему стоял, ни во что не вмешиваясь, но будучи готовым в любой момент проделать то же самое и со своим оружием. На принятие решения ушла ровно секунда, по истечении которой, Скайуокер, даже не глянув в сторону Асоки, решительно шагнул к Амидале и, обняв её одной рукой за плечи, глядя в лицо произнёс как можно увереннее: — Я с тобой, Падме, видишь? Я вернулся, я никуда от тебя больше не уйду. Говорил и одновременно с этим второй рукой мягко взял её за локоть, постепенно отводя руку с бластером в сторону от ребёнка. — Правда? Я так счастлива, Эни, — проговорила она, успокаиваясь, передавая малыша стоявшей подле Асоке, — теперь нас ничто не разлучит. И никто, — добавила она в последний момент, резко выбрасывая вперёд руку с бластером, направляя его в сторону соперницы и её сына, метя ему в висок. Однако не успела сенатор нажать на курок, как ситуация резко изменилась. На посадочную площадку приземлился ещё один корабль с республиканской символикой на обшивке. Из него вышло трое бойцов-клонов, а следом за ними Магистр Кеноби. Асока и Энакин явно не ожидали ничего подобного и сейчас искренне не понимали, откуда пришла неожиданная помощь и кто её вызвал. Клоны отправились в бункер, искать следы преступления, а Магистр остался на поверхности. — Магистр Кеноби, — послышался нервный горячий шёпот стоявшей подле него Асоки, — сенатор Амидала пыталась убить нас и украсть моего ребёнка. От волнения мысли её путались и слова выходили не совсем связными. Но они добавили сведений в копилку уже имевшихся у Кеноби. Повторять снова и разъяснять не потребовалось, однако, следовало прежде всего спросить о главном. — Асока, мне сообщили, что первоначально идея похищения принадлежала ситхам, это правда? — Так и есть, организатором был Граф Дуку, мы уничтожили его. Но тут появилась Падме, и дальше вы уже видели, — прошептала ему Асока, косясь взглядом в сторону преступников, — Они явно в сговоре. Тем временем клоны выбрались наружу и, бросив генералу Кеноби: — Внутри всё чисто, Генерал! — принялись за новых обвиняемых. — Сенатор Амидала, именем Республики, вы арестованы, — произнёс Кеноби, отдав клонам приказ схватить Грега и Падме. Но мандалорец неожиданно проявил недюжинную прыть и, открыв огонь, бросился бежать к своему кораблю, попутно схватив Падме за руку, потянул её за собой. Клоны бросились на ними следом. Асока, державшая на руках сына, и Энакин, весьма уставший от боя с ситхом, едва поспевали за ними. — Ненавижу тебя, предатель! Сдохните оба! Прямо сейчас! —истерически выкрикнула сенатор, яростно давя на курок бластера, направленного в сторону бывшего мужа. — Энакин! Нет! — прокричала Асока и, передав сына Кеноби, бросилась наперерез разряду, летевшему в её любимого. Тано чувствовала себя очень плохо, на неё снова накатывала слабость, и внизу живота появилась странная боль, холодным потом расходившаяся по всему телу. Но не было времени думать о себе, она вытянута руку, надеясь отвести удар Силой, но было уже поздно. Разряд врезался в неё. Почувствовав жгучую боль, Асока судорожно ухватила Энакина за рукав, попробовала заглянуть ему в лицо, надеясь увидеть там понимание и поддержку. И тут же поняла, что не в силах даже поднять на него взгляд. Лицо словно закрыли темным покрывалом, и мир куда-то исчез. Энакин едва успел выставить руки, прежде чем, Асока тяжело рухнула прямо на него. Чувствуя как её горячая липкая кровь течёт по его груди он беспомощно взывал к Великой Силе. Любить двоих женщин и потерять обеих, причём, последнюю безвозвратно. Асока не реагировала на его присутствие, безвольно лёжа в его руках. Её лицо было смертельно бледным, а под глазами четко обрисовались темные круги. Скайуокеру было уже не до преступников. А тем только того было и надо, их корабль уже взлетал. — За ними! — приказал Оби-Ван клонам и, бережно опустив на траву малыша, крикнул Скайуокеру: — Будь с Асокой и сыном, им ты нужнее сейчас! После чего присоединился к бойцам.