Рождённый Силой

Несмотря на всеобщее возбуждение, царившее среди джедаев, среди них был один, которому не было абсолютно никакого дела до преступников и того, что будет с ними дальше. Именно он сейчас подлетал к медкорпусу. Доверив управление кораблём верному R2, Энакин весь полет неотлучно находился в жилом отсеке, где медицинские дроиды в четыре руки боролись за спасение жизни рыцаря Тано. Это являлось весьма трудным процессом, учитывая то, в каком состоянии она находилась. Ранение, само по себе, было неопасным, заряд прошёл возле ключицы, повредив лишь кожу и мягкие ткани. При других обстоятельствах излечение от него заняло бы не более суток, но вот для измученного родами и пытками организма Асоки оно стало последней каплей, и теперь никто, даже Великая Сила, не мог дать точный ответ — удастся ли ей победить смерть. А до предела истощенный организм тогруты просто уже не мог сопротивляться подступающему небытию. В довершение всего, началось внутреннее кровотечение, справиться с которым в условиях корабля не представлялось возможным. Всё, что смогли дроиды, это на время стабилизировать состояние тогруты, в то время как Скайуокер, сидя возле стоявшей у стены узкой кровати, положив руку на лоб возлюбленной, поддерживал в ней жизнь при помощи Силы, но всех этих мер явно не доставало. — Асока, не умирай, прошу тебя, ты нужна здесь. Мне, своему сыну, всем нам, — произносил он исступленно, прикладывая к продолжавшей кровоточить ране белую салфетку. — Я не могу... Нет смысла... Сил не осталось... — прошептала она в ответ, едва разжимая губы. — Не говори так, ты просто устала, мы прилетим и всё будет хорошо, я обещаю, — сказал Энакин, в душе надеясь, что так и произойдёт. — Зачем быть в таком мире? Пока он такой, смысла нет, — проговорила тогрута совсем уже ослабшим голосом, — он живет ради войны, а я не могу... — В нашем мире всё будет иначе, верь мне и всё получится, — джедай понимал всю справедливость сказанного любимой, и как мог пытался успокоить её, сделать даже невозможное, только бы она поправилась. Коммуникатор Энакина успел раскалиться добела от постоянных звонков в медкорпус с требованием подготовить всё необходимое. Радовало только одно — ребёнок был в порядке и весь полет мирно проспал в соседнем отсеке под присмотром третьего дроида. И вот, наконец-то вдали показались колонны Храма, стало возможным начать снижение. Целители медкорпуса хорошо знали своё дело и, едва только Скайуокер впервые сообщил о случившемся, как они тут же развили бурную деятельность. Асоку немедленно отправили в операционный блок. — Мастера Че нет на месте. Как быть? Кем заменить её? — спрашивала первая помощница, невысокая твилечка в синей униформе, беспокойно глядя по сторонам, словно надеясь найти отсутствовавшую сегодня главу медкорпуса. — Стасс Алие заменит, ей уже приходилось иметь дело с подобными случаями, — высказал предположение дежурный целитель, что был старше и опытней суетливой коллеги. — Алие? Да ты, никак, разума лишился? Она же медлительная, словно банта, — возразила ему твилечка, начав уже не на шутку волноваться. — Не медлительная, а педантичная, это разные вещи. И хватит уже спорить, я сказал, что будет она, значит так тому и быть! А теперь, марш в оперблок, дроиды одни не справятся! Тем временем пациентку уже готовили к операции. — Плохо, ужасно, — проговорила та самая твилечка, увидев, как дроид-хирург осторожно убрал повязку, прижатую к ране от выстрела. Белую ткань пропитывала уже не кровь, а чуть красноватая жидкость, показатели форменных элементов были на критически низкой отметке. Пока они не дойдут до нормы, операцию начинать смысла не имело. — Скайуокера позовите, в его плазме достаточный уровень мидихлорианов, чтобы они смогли быстро востановить популяцию красных кровяных телец, — сказал один из медиков, вспоминая тот давний случай, когда Асока с Магистром Пло разбилась на истребителе. Тогда именно благодаря ему Асоку сумели спасти. — И звать не нужно, он никуда не уходил из приемной, — сказала Стасс Алие, набирая на коммуникаторе знакомые цифры.

***

— Это я виновата во всем! Только я и больше никто! Зачем я ей это сказала! Ну кто меня просил? — неистово рыдала и металась по комнате Бэтти. Полчаса назад ей сообщили, что Асока Тано доставлена в медкорпус Храма в тяжелом состоянии. Это сообщение встревожило доброе отзывчивое сердце юной тогруты, но, когда она узнала подробности, ей стало совсем плохо. Бэтти во всем обвиняла себя. — Я накричала на неё, толкнула, пожелала умереть! И вот, что теперь происходит! Я гадкая, отвратительная! Убить меня мало! — слезы градом лились по карамельным щекам, Райт их не вытирала. Чувство вины вгрызалось в её сердце голодным хищником, не давая вздохнуть свободно. Она жива, здорова и благополучна, в то время как Асока может умереть. Умереть из-за неё. — Нет, я не смогу жить с этим! Я недостойна быть в Ордене, не достойна звания падавана! Да и какой я после такого джедай? Преступница я самая настоящая! И место мне среди таких же! В таком состоянии и нашёл её Лакс. Он снова пришёл к ней в надежде помириться, и в этот раз девушка решила его впустить. Ведь, в конце-концов, какая его вина в том, что он любит не её, а другую, Асока тоже не виновата, что Бонтери отдал ей сердце, а она не приняла. Это не повод быть врагами, особенно теперь. Лакс возвращался из медкорпуса, куда пришёл в числе остальных узнать что-то о состоянии Асоки. Придя туда, он удивился, не обнаружив там Бэтти, и решил после сходить к ней, выяснить почему та отсутствовала. И оказалось, что он весьма вовремя появился в приёмном отделении медкорпуса, ведь сразу же к нему навстречу выбежала ассистент хирурга. — Здравствуйте, вы сенатор Бонтери? — с ходу взяла его в оборот твилечка, впиваясь в него глазами и цепко хватая за руку. — Здравствуйте. Да, это я, а в чем дело? — растерянно пробормотал сенатор, не вполне осознавая, чем вызвал такую бурную реакцию на своё появление. — Пойдёмте на верх, нужна ваша помощь, — не отпуская его руки, сказала девушка и быстро, словно опасаясь, что он не согласится, принялась озвучивать цель такого приема. Всё оказалось неожиданно, Лаксу ещё ни разу не приходилось проходить через подобное, но ради спасения жизни пойдёшь и не на такое. — Без проблем, я готов сдать кровь, хоть всю забирайте, только бы она выжила, — заявил Бонтери, храбрясь, а сам испытывал небольшое волнение. — Тогда пойдёмте быстрее, времени ждать у нас нет, — поторопила его твилечка, когда они поднимались по лестнице. — А разве Эн...рыцарь Скайуокер не смог помочь? — всё же не удержался и спросил Бонтери. — Лучше не спрашивайте, он, так же, как вы, всю свою кровь отдать собрался, не успокоился, пока литр не выкачали, больше нельзя. А нам требовалось большее количество, вот и приходится добровольцев ловить. Хорошо, хоть он о вас напомнил, — она была эмоциональной и разговорчивой, и потому имела постоянную потребность с кем-то поговорить, даже о работе и во время неё. — Скажите, Асока выживет? — задал сенатор главный вопрос, когда его провели в кабинет и, подсоединив к правой руке систему трубок и мигающих лампочек, начали забор крови. — Сложно сказать, сейчас проводим поддерживающую терапию и скоро приступим к операции. У неё разошлись внутренние швы и кровь пролилась в полость тела. Но, сказать вам по правде, гарантий никаких нет, очень плохие жизненные показатели. После малоприятной процедуры Лакса оправили отдохнуть в соседнюю палату, но вместо этого он пошёл по лестнице вниз, направляясь к Бэтти. Спустившись во двор, Бонтери понял, что зря пренебрёг предложением отдохнуть. У него то и дело кружилась голова и темнело в глазах, но его это не беспокоило. Открывшая дверь Бэтти в другое время поразилась бы невероятной бледности возлюбленного и его нетвердой походке, но не сейчас. Она лишь кивнула, предлагая войти и посторонилась. От взгляда сенатора не укрылись покрасневшие глаза и припухшие веки тогруты. — Бэтти, что у тебя случилось? — поинтересовался он первым делом и, едва успев это произнести, свалился прямо на её руки, перепугав ещё сильнее.

***

Операция шла уже больше часа, и в течении каждой минуты происходила ожесточенная борьба. Гремели медицинские инструменты и металические конечности дроидов, аппаратура издавала неравномерный писк, а выражение лиц ассистентов принимало всё более и более обеспокоенное выражение. Жизненные показатели скакали со скоростью света. Писк становился всё более резким, пока в один миг не слился в один единственный, высокий и протяжный. — В чем дело? Аппаратура, наверное, дала сбой, — задумчиво произнёс первый ассистент, глядя на абсолютно прямые линии, идущие по мониторам. — Надейся, — скептически произнёс второй. — Боюсь, что это конец, — вынужден был признать первый, как вдруг белая дверь оперблока резко открылась и, взлетая к потолку, перекрывая писк аппаратуры, прозвучало звенящее в ушах: — А ну быстро всем разойтись! Это завставило всех присутствующих обернуться на голос и, по причине, известной каждому из них, немедленно повиноваться. Никому не хотелось испытать на себе суровый нрав генерала Скайуокера.