Рождённый Силой

Ассистенты встали возле стены, во все глаза наблюдая за происходящим возле операционного стола. А там происходило весьма странное, если не сказать больше, необычайное зрелище. Генерал Скайуокер — герой без страха, гроза бандитов и головорезов на всех уровнях Корусанта вступил в бой с самой смертью. Один из ассистентов дернулся было в его сторону, бормоча что-то о нарушении правил стерильности, но, получив в ответ прожигающий взгляд в миг ставших красными голубых глаз, тут же вернулся обратно. После этого Скайуокер, не говоря ни слова, дотронулся рукой до остановившегося сердца возлюбленной и, глядя в её лицо всё ещё красными глазами, начал стремительно пропускать сквозь её неподвижное тело едва заметную силовую волну. Это продолжалось несколько минут, но ничего не помогало, аппаратура, как и прежде, равнодушно демонстрировала прямые линии жизненных показателей, замерших на нулевой отметке. В запасе оставались буквально жалкие две-три секунды и процесс отмирания клеток головного мозга станет уже необратимым. Глаза Энакина были красными уже не от злости, а от горя, рвавшего сердце на части, от слез, пролившихся внутрь, увлажняя поверхность уставшей от бесконечных усилий души. И тут в его сознании пронеслись несколько слов, заставивших поменять линию поведения и направленность мыслей. «Война», «Месть», «Ненависть». То, что правит умами многих граждан Республики, заставляя несогласных с этим либо смиряться, либо умереть. «Когда-то, не так давно, я пообещал ей, что исправлюсь и перестану заигрывать с Тьмой. И что же в итоге? Ничего не поменялось. Жестокие методы, споры с Советом, неоправданная злость. Она видит и ей не по себе». Поняв это, джедай начал усиленно переносить своё осознание в мысли любимой, чтобы она поверила, чтобы узнала, чтобы осталась жива. Одна из первых, нетерпеливых слез всё-таки сорвалась с ресниц и, словно прозрачный бриллиант, упала на бледную щеку Асоки. В тот же миг тональность писка аппаратуры изменила высоту, и линии на мониторах начали вновь принимать волнообразность. Как будто жизнь, покидая тело, остановилась на пороге и после минутного сомнения повернула назад. — Это было невероятно. Не зря я однажды сказал, что мир перевернётся, если кто-то увидит слезы Избранного, — сказал тот самый прыткий ассистент, успевший уже забыть про свою любимую стерильность. Мир, возможно, и перевернулся. Тот самый, что своеобразной оболочкой окружает мысли и сознание каждого, теперь для двоих он навсегда станет иным. — Операция закончилась, сегодняшняя ночь станет переломным моментом. Если рыцарь Тано сможет её пережить, то кризис минует. Однако, скажу вам честно, опасность ещё не миновала, — спустя ещё примерно час уставшим голосом сказала Стасс Алие, выходя из операционного блока.

***

Бонтери очнулся в знакомой комнате, где до этого бывал не раз, при этом ощущая себя спокойно и на удивление уютно. Всё было именно так, как ему всегда и хотелось. На какой-то миг Лаксу подумалось, что все последние события были всего лишь нелепым кошмаром, а сейчас он проснулся и понимает, что жизнь прекрасна. Асока, наверное, сейчас с Энакином, а Бэтти сидит с ним рядом и смотрит на его спокойное, спящее лицо. Она действительно оказалась рядом, но, едва увидев её заплаканное лицо и обеспокоенный взгляд, наваждение тут же улетучилось. Нет, не сон, реальность. Тяжёлая и непростая. — Как же ты напугал меня, Лакс, я уж подумала, что ты тоже собрался умереть, — проговорила она, немного придвигаясь, одной рукой поправляя покрывало, которым он был укрыт. При этом взгляд девушки невольно отметил перебинтованную руку сенатора. — Так, а это ещё что такое? — спросила она недоуменно, подозревая самое плохое. — Да так, ничего, кровь у меня брали и всё, — отбился Бонтери, впрочем, не слишком убедительно. — И сколько же ты сдал? Судя по глубине обморока не меньше полулитра, — задумчиво вскинула брови Райт, начиная смутно о чём-то догадываться. Неужели Лакс, всегда боявшийся даже самого вида крови...да нет, быть того не может. Но, услышав слова тогруты, парень немного растерялся и не мог найти ответ. Этой заминки оказалось достаточно. — Лакс! Я не верю! Как ты мог решиться? — Это оказалось совсем не так страшно, как я предполагал, вот только потом... в общем, ты видела, — смутился сенатор, вспоминая недавний обморок. Но Бэтти и не думала укорять его или, тем более, смеяться над ним. Поступок Бонтери вызвал у неё чувство уважения и какое-то ещё, странное и непонятное, название которому она найти пока не могла. — Лакс, а как она там? Всё хорошо? — наконец-то спросила Бэтти самое главное, мучившее её всё последнее время. — Состояние тяжёлое, сказали, прогнозировать ещё рано. После операции должно стать понятно, — повторил он ей слова врача, бравшего у него кровь. — Нужно позвонить Энакину, он с ней неотлучно, скорее всего, он уже знает! — встрепенулась Райт, резко вставая с дивана и начиная бегать по комнате взад вперёд, ища, как назло, затерявшийся где-то коммуникатор. Но не пришлось, Энакин сам позвонил Бэтти. Услышав мелодию, доносившуюся из-под диванной подушки, тогрута Силой откинула её и, притянув к себе комлинк, нажала приём. Спустя несколько минут, она бросила связное устройство обратно на диван и тяжело вздохнула. — Энакин сказал, что главное, чтобы эта ночь прошла спокойно, если Асока её переживет, то можно будет не волноваться. Я очень хочу к ней пойти, но ужасно волнуюсь, вдруг она не простит меня, — выдохнула Райт в едином порыве, — А так хочется ей помочь, но не знаю, чем. — К ней сейчас всё равно не пустят. В лучшем случае — завтра утром, — пытался Лакс утихомирить подругу, совсем уже потерявшую голову от волнения. Он чувствовал себя уже неплохо и, чтобы хоть как-то отвлечь Бэтти от переживаний, решил рассказать ей о недавнем случае из своей жизни. — Бэтти, — начал он, — а ты помнишь, как выглядит кольцо, которое Энакин Асоке подарил? Райт сморщила лоб, припоминая то, о чём спросил Бонтери. — Да, там ещё камень такой, светло-коричневый, очень красивый, а что такое? — запоздало удивилась Бэтти, не совсем понимая, зачем Лакс завёл эту странную беседу. — Просто, сегодня утром мне отдали вещи Асоки, там было это кольцо, и я, не удержавшись, начал его разглядывать. И вдруг, ты не поверишь, в самом центре камня я увидел что-то похожее на видение. Но ведь у меня их быть не может, не объяснишь мне, что это было? Вместо ответа Райт снова вскочила. Лицо её приняло воодушевленное выражение, такое бывает у тех, кто после долгих раздумий наконец-то нашёл выход из положения. — Я знаю, что ей поможет! Немедленно идём к Энакину, он уже пришёл! Лакс тут же схватил подругу за плечи и принудительно заставил опуститься на диван возле себя, затем, пристально посмотрев ей в глаза, счёл возможным поинтересоваться: — Что ты опять придумала? — Не придумала, а просто забыла. Асока рассказывала мне, как Энакин выбирал это кольцо. Он не знал, что именно требуется дарить по случаю предложения, но ему повезло, продавец оказался тогрутом, знавшим традиции своей расы. И, в общем, посоветовал ему взять кольцо именно с этим камнем, ведь, как издревле считается в наших традициях, в момент, когда кольцо надевают на палец невесте, между её душой и камнем возникает энергетическая связь, — старательно поясняла Бэтти, пытаясь не упустить ни одной детали. Желание исправить последствия своего поступка взяли в её душе верх над гордостью. Лакс не совсем понимал традиции расы тогрут, но готов был поверить во что угодно, только бы Бэтти успокоилась. Даже пойти на такое безумие, как проникнуть в палату интенсивного контроля. — Кольцо у меня, я ведь не успел отдать вещи Энакину. Ты сейчас иди к нему, а я забегу к себе и принесу их туда. Энакина они застали выходящим из комнаты, держа в руках неумело спелёнатого Джейсона. — Здравствуй, ты куда-то собрался? — спросила Бэтти, подходя к двери. — Привет, товарищи. Да, Оби-Ван только что прилетел, требует моего присутствия на отчете, говорит, ему есть, что мне сказать. — И ты пойдёшь вместе с ребёнком? — удивилась тогрута, глядя на малыша, мирно заснувшего в отцовских руках. — Мне не с кем его оставить, он начинает плакать, как только остаётся один, наверное, чувствует происходящее, выбора нет, — печально сказал Скайуокер, перекладывая малыша на другую руку. — Давай, мы с ним посидим, пока ты на Совете, — предложила Райт, понимая, что Зал Совета — не лучшее место для ребёнка, даже, если он будущий джедай. — Я был бы вам очень признателен, обещаю отсутствовать недолго. Я только что покормил его, проблем быть не должно, — сказал Энакин, передавая сына тогруте, после чего заспешил вперёд по коридору, не подозревая, что назад вернётся уже не один.