Дух Зимы

Хван Хёнджин всю свою жизнь обожал сказки. С самого раннего детства его притягивало ко всему, что хотя бы отдалённо веяло магией. Например, будучи совсем маленьким, он раз за разом клянчил у мамы, чтобы та почитала ему на ночь сказку про Питера Пэна – слишком уж сильно его воображение волновала история о летающем мальчике, звенящих волшебной пыльцой феях, лихих пиратах и отважных индейцах. А в возрасте пяти лет он даже готов был прыгнуть с крыши трёхэтажного дома, где его родители устроили пикник. Благо отец вовремя оттащил от края... А ведь Хёнджин в самом деле был уверен, что сейчас прыгнет и полетит, как Питер Пэн.  В десять лет родители повезли его в Австралию на Рождество, чтобы провести там свой отпуск и заодно отпраздновать. Эта страна запомнилась мальчику местными поверьями в Пасхального Кролика, а также случайно увиденным по телевизору фильмом о юном волшебнике. По возвращении в Сеул Хёнджин узнал, что мальчика из фильма звали Гарри Поттером, и что он творит магию с помощью волшебной палочки и заклинаний, и учится он в магической школе Хогвартс. В течение целого года Хёнджин был зациклен на мысли о том, что он тоже волшебник и что в день рождения, когда ему исполнится одиннадцать, сова обязательно принесёт ему письмо из Хогвартса. Однако этого, конечно же, не случилось. Зато случился старый ирландский фильм про гоблинов, фей и тайные миры, скрытые от человеческих глаз. А потом случился "Спайдервик", после просмотра которого Хёнджин бегал по всему парку Намсан в поисках фей и эльфов, которые, как он был уверен, просто прячутся и не показываются обычным людям.  Затем предметом гиперфиксации стал мультфильм "Хранители снов", где мальчик с восторгом наблюдал за приключениями неожиданно огромного Пасхального Кролика, любимого Санта Клауса, почему-то пернатой Зубной Феи, похожей на колибри, Песочного Человека и Ледяного Джека. Причём последний персонаж заинтересовал его больше всего, так как никаких сказок и легенд об этом волшебном создании он раньше не слышал. И Хёнджин начал искать Ледяного Джека. Стоит ли говорить, что поиски не принесли никакого результата?  А в тринадцать лет мальчик узнал, что Гарри Поттер ничто иное как выдумка, а в фильме – лишь спецэффекты и актёры. Это погрузило его в беспросветную тоску. Для него как будто рухнул целый волшебный мир...  Впрочем, мир реальный очень быстро затянул Хёнджина в свои сети: к ним в класс перевёлся из другой школы забавный мальчишка, похожий то ли на бурундука, то ли на белку... на грызуна, в общем. А пока класс к нему присматривался, воспринимая как чужака, – мальчик приехал из Малайзии, и все думали, что молчаливый новичок не знает корейского, – Хёнджин первым проявил инициативу и попытался подружиться с ним. Правда, новичок воспринял предложение дружбы в штыки, и первые четыре дня они были в контрах и даже дрались... Но, поняв, что повёл себя слишком грубо, белкоподобный паренёк в итоге сам подошёл к Хёнджину, представился Хан Джисоном и, виновато опустив голову и надув свои большие круглые щёки, протянул ему булочку с бобовой пастой в знак примирения. С того момента они стали лучшими друзьями. А поскольку в тот день в школу пришёл фотограф и новоиспечённые друзья решили по такому случаю запечатлеть начало своей дружбы, у обоих в фотоальбомах сохранились снимки с симметричными фофанами под глазами и широченными улыбками. Они вместе поступили в одну старшую школу и записались в один класс, чтобы не расставаться ни на минуту. С этим парнем Хёнджин мог поделиться буквально всем: своими увлечениями, проблемами, повседневными делами, и своим сокровенным ожиданием чуда, которое даже в шестнадцать лет всё ещё продолжало жить в его сердце. Вместе с Ханом, как вскоре стал называть друга Хёнджин, они увлеклись американской поп-музыкой, затем сами стали сочинять, освоили гитары и развлечения ради начали помаленьку записывать на обычный диктофон свои собственные песни. Однажды даже отправили запись в крупную компанию, занимающуюся раскруткой айдолов, но ответа не получили. Однако расстраиваться не стали, плюнули и продолжили играть в своё удовольствие. В семнадцать лет Хёнджин впервые безответно влюбился в девочку из параллельного класса. А Джисон набрался смелости и признался другу, что его, кажется, больше привлекают парни. Хван, конечно, был немного в шоке, но друга в его новоопределившейся ориентации поддержал, так как не страдал никогда особыми предрассудками в отношении нетрадиционных людей. А тут ещё и лучший друг, почти брат! Как Хёнджин мог его оттолкнуть? Они разве что стали шутить на гейские темы, а в остальном их взаимоотношения никак не изменились.  В последнем классе старшей школы оба с головой погрузились в учёбу, готовясь к поступлению в высшие учебные заведения. К этому периоду жизни то далёкое, детское, волшебное ожидание магии уже едва-едва теплилось в душе Хёнджина, превратившись в приятное воспоминание детства и просмотры добрых диснеевских мультфильмов и кино. Да и то эти детские фильмы всё чаще стали заменяться мелодрамами, фэнтези, триллерами, или любимыми Джисоном ужасами и аниме. После окончания школы парни вместе поступили в Академию Искусств, сдав внутренние творческие испытания, но разошлись по разным специальностям: Хёнджин пробился на художественное отделение, а Джисон – на музыкальное. В общежитие заселяться обоим не имело смысла – оба остались жить со своими родителями в родных домах, и, конечно же, не переставали проводить время вместе. Каждый день после занятий гуляли до автобусной остановки, садились на один автобус и ехали каждый до своего района, а по выходным продолжали заниматься компанейским творчеством: игрой на гитарах, сочинительством песен и просмотром фильмов до поздней ночи. К концу первого же учебного семестра Джисон внезапно огорошил друга новостью: у него появился парень. Вернее, пока ещё не парень, а просто друг с третьего курса отделения танцев, в которого Хан по уши втрескался. Хёнджин искренне порадовался за младшего и любопытства ради начал расспрашивать его о первой влюблённости. А потом понял, что очень-очень зря. Потому что Джисон не затыкался битых два часа, тараторя о каком-то Ли Минхо, который, по его словам, весь настолько замечательный и прекрасный, что едва ли не с неба ангелом свалился. Такое идеализирование навело Хёнджина на подозрения, что что-то с тем парнем не то, а у друга розовые очки реальность перекрывают. Однако при первом же знакомстве понял, что волноваться не о чем – парень в самом деле хороший, не говоря уж о том, что ангельски красив, а его нежное отношение к Джисону окончательно развеяло все тревоги. И вообще этот Минхо напоминал игривого кота с огромными, блестящими карими глазами. Два года Академии пролетают для Хёнджина быстро, как щелчок пальцами. Он усердно учится, участвует в выставках, начинает посещать спортзал, чтобы не только держать себя в форме, но и довести тело до идеала, и много времени проводит с одногруппниками и друзьями. Во время летних экзаменов Минхо удачно знакомит его и Джисона с Чанбином – выпускником продюсерского отделения, и как-то так выходит, что они начинают всё чаще тусоваться вчетвером. Причём Хёнджин замечает, что новый друг как будто неровно к нему дышит... После особо тяжёлой зимней сессии на третьем курсе Джисон предлагает друзьям сходить в кино и таким образом отпраздновать сочельник. Парни соглашаются и двадцать четвёртого декабря все вместе идут в кинотеатр, а фильм общим голосованием выбирают максимально праздничный и символичный для Хёнджина – "Хранители снов". Первые десять минут, пока крутят рекламу, Хван переговаривается с друзьями, обсуждая трейлеры будущих киношек, ловит на себе неоднозначный взгляд Чанбина, сидящего рядом, и тырит попкорн из большого ведра, который они взяли на двоих. Но, как только на белом полотне появляется заставка Dream Works, Хёнджин переключается на экран и, как в детстве, всецело погружается в атмосферу магии и волшебства. Его завораживает история Ледяного Джека, он напрягается в кресле на самых волнующих моментах и обмякает, когда повествование становится более спокойным. А ещё ловит себя на давно забытых эмоциях, что родом из далёкого детства. Ему тогда хотелось во всём подражать Ледяному Джеку: уметь летать, как он, владеть магией, как он, и переродиться после смерти в какое-нибудь волшебное существо. Притом любопытно, что во всяких чудищ вроде Бугимена Хёнджин не верил, как и в прочую кровожадную хтонь, фильмы о которой так любит Джисон. А вот в Санту или Пасхального кролика верит до сих пор. Хоть уже и не получает подарки под ёлку, как в детстве, и яиц шоколадных по всему дому не находит.  – Классный был фильм, мне понравилось, – делится с младшими Минхо, когда они выходят из кинозала на почти пустой тёмный фудкорт. Уже вечер, кинокомплекс скоро закроется, все люди расходятся по домам, чтобы встретить Рождество, и кажется, будто во всём торговом центре, где располагается кинотеатр, нет никого, кроме тех, кто смотрел кино.   – Ты раньше его не видел? – выпучивает глаза Хёнджин, машинально зарываясь пальцами в копну отросших чёрных волос.  – Не, я больше люблю ужастики, – парень улыбается, чуть опускает голову, прикрывая большие блестящие глаза каштановой чёлкой, а затем смотрит на Джисона, счастливо улыбающегося ему в ответ. – Как насчёт кофе? – ненавязчиво предлагает продолжить вечер Чанбин, засовывая руки в карманы чёрной толстовки. – Не-е-е, мы домой, – тянет Джисон, строя страдальческую моську, и берёт Минхо за руку, от чего тот смущённо краснеет. Забавно, они уже полтора года вместе, а парень каждый раз заливается краской, если Хан проявляет к нему знаки внимания на людях. – Я обещал родителям, что мы отпразднуем это Рождество вместе с ними, заодно и познакомимся. – О-о-о, – Хёнджин реагирует округлившимися глазами, а затем широкой улыбкой, – смелый ход. Ну, тогда вам удачи, а мы по домам, – он переглядывается с Чанбином и тот кивает, соглашаясь. – Вы на такси? – продолжая разговор, парень разворачивается в сторону гардероба, и друзья интуитивно следуют за ним, чтобы забрать свои куртки. – Да, сейчас закажем. А вы? – Пешком, – не задумываясь отвечает Хёнджин, протягивая престарелой женщине, заведующей гардеробом, свой номерок.  – О, Хёнджин-а, тебя проводить? – тут же находится Чанбин. – А-а-а... Нет, я хотел бы прогуляться, – уклончиво отвечает Хёнджин. После столь чудесного мультфильма ему хочется побыть одному, просто побыть наедине с самим собой, чтобы помечтать и пережить это тёплое чувство магии, навеянное фильмом. Давненько он не вспоминал о чудесах, что повсюду казались ему в детстве. Чанбин согласно кивает, но поджимает губы и делает вид, что всё в порядке, однако эта реакция не остаётся незамеченной – Минхо и Джисон переглядываются, прекрасно зная о чувствах парня, а Хёнджин, чтобы смягчить отказ, гладит старшего по спине и обещает: – Но можем встретиться перед новым годом и поужинать вместе. Договорились? – Хорошо, – Чанбин заметно веселеет и слегка кланяется, таким образом как бы заключая с ним договор. Парни одеваются, меняя тему и теперь обсуждая подготовленные к Рождеству подарки, прощаются у выхода из торгового центра, и расходятся в разные стороны. Чанбин на всякий случай ещё раз спрашивает, не проводить ли, но Хёнджин говорит, что хочет погулять один, как типичный интроверт, и, хлопнув парня по плечу в знак прощания, разворачивается и идёт пешком до района Гванхвамун в самом сердце города. Сеул уже неделю как украшен искусственными, пушистыми зелёными ёлками, разноцветной иллюминацией и прочей атрибутикой праздника. Повсюду из динамиков льются рождественские песни, на улицах гуляют держащиеся за ручки влюблённые парочки, и в этом году даже выпал снег. И не мелкий хилый снежок, как это обычно бывает, а крупный, пушистый, образовавший большущие сугробы в городе и укрывший все деревья уютными белыми шапками. Это Рождество должно быть по-настоящему особенным хотя бы из-за снега, который в таких количествах выпадает редко. Дойдя до ручья Чхонгечхон, увешанного маленькими жёлтыми гирляндами, Хёнджин щёлкает селфи, счастливо улыбаясь во фронтальную камеру, и тихо радуется, что сегодня наконец обновит свой профиль в Инстаграме после долгого затишья. Затем делает ещё пару снимков у огромной цветастой ракушки, подсвечиваемой снизу яркими белыми лучами, и гуляет в сторону дворца Кёнбоккун, чтобы пройтись по огромной, освещаемой со всех сторон площади перед дворцом. Мимо то и дело проходят воркующие влюблённые пары, и Хёнджин ловит себя на мысли, что ему немного завидно при взгляде на них. Даже Джисон, – вечно неуклюжий, забывчивый, задиристый, иногда неимоверно шумный и приставучий, – и тот уже парнем обзавёлся! А он чем хуже... Нет, не то чтобы ему в гордом одиночестве было плохо! Просто иногда возникают мысли о том, что хочется с кем-нибудь понежиться, прошептать слова любви, поцеловаться... Но да не важно. Видимо, его время ещё не пришло. Любуясь красотой дворцовой площади, Хёнджин снова включает камеру телефона и наводит её на витрины магазинов на противоположной стороне улицы. Получается очень атмосферная фотография. Затем фотографирует тёплые жёлтые гирлянды, запутавшиеся в голых заснеженных ветвях деревьев, и вдруг замечает дерево, с ветвей которого свисают белоснежные сердечки. И ничего, если бы это были бумажные или пенопластовые украшения, но сердца сделаны из... снега? Нахмурившись, Хёнджин подходит поближе к необычному дереву, протягивает руку и касается кончиками пальцев свисающего с ветки сердечка.  Холодное. Красивое. Притягательное.  Запрокинув голову, парень улыбается, видя, как лениво поблёскивает множество снежных сердец в жёлтом свете гирлянд. Он поднимает телефон, смотрит на дисплей, наводя фокус камеры, и делает несколько снимков. Действительно редкая возможность такое увидеть, раньше он не замечал подобных украшений в городе.  Ещё немного полюбовавшись сердечками, Хёнджин разворачивается и уже собирается пойти дальше, ко дворцу, чтобы оттуда добраться до станции метро, но не успевает сделать и пары шагов, как его взгляд цепляется за большое белое пятно. Вот же он! Тот, кто украшает деревья! Невысокий парень в белоснежном брючном костюме с плащом до бедра, что больше напоминает униформу какой-нибудь школы магии, аккуратно вылепливает очередное сердечко на кончике ветки, которая ближе всех склонилась к нему. И, кажется, улыбается. Неужели ему не холодно в такой лёгкой одежде? У него даже ботинки совсем лёгкие, но такие же белые, как и остальная одежда, на невысоком каблучке. Хёнджин не видит лица парня, его прикрывают длинные, белые, как сам снег, волосы, но зато может любоваться аккуратным ушком, которое обвивает изящный, поблёскивающий в свете фонарей кафф. Какое необычное украшение: тонкая серебряная проволока переплетена с прозрачными и голубыми бусинами и воссоздаёт форму эльфийского уха, визуально заостряя человеческое, а с мочки свисает несколько каплевидных голубых бусин, бликуя в тёплом свете фонарей. Хёнджин не может оторвать взгляда от незнакомца, который, кажется, сошёл с обложки какого-нибудь журнала... или прямиком с подиума модного показа.  Долепив сердечко, парень наклоняется, сгребает горстку снега с небольшого сугроба, подносит его к другой ветке и снова начинает лепить сердечко, продолжая методично украшать дерево. Надо же, такое кропотливое действо... Но ему, похоже, это приносит удовольствие. Хёнджин поднимает телефон на уровень глаз, собираясь незаконно сфотографировать незнакомца, и уже собирается нажать на кнопку снимка... но замирает, так и не сделав этого. Потому что незнакомец резко оборачивается, взметнув белоснежные волосы и бряцнув украшением на ухе, а у Хёнджина начинает звенеть в ушах настолько громко, что все прочие звуки исчезают. Время словно замирает... Они смотрят друг на друга, и парень чувствует, будто сердце сперва прошивает насквозь тонкая ледяная игла, а затем оно, раненое этой льдинкой, резко падает куда-то вниз. У незнакомца пронзительно голубые глаза, такие холодные и далёкие, точно осколок айсберга. Белоснежная кожа, покрытые инеем серебряные ресницы и того же цвета брови, аккуратный маленький носик, фигурные алые губы с дерзким изгибом. Оба его уха украшают одинаковые каффы, блестящие в свете фонарей и гирлянд, – образец тончайшей работы ювелира, – белый пиджак с золотыми пуговками немного расстёгнут сверху, а на шее висит серебряная цепочка с синим кулоном-каплей. Он точно модель, не иначе! Простые люди не бывают такими красивыми. Ну, разве что джисонов Минхо исключение...  – О, извините! – спешит низко поклониться Хёнджин, обращаясь к незнакомцу самым уважительным образом. – Я лишь хотел сфотографировать Вас за работой, – он ещё раз кланяется, как болванчик, и поднимает глаза на блондина. Тот опускает руки, оставляя на ветке дерева очередное снежное сердце, и с нескрываемым удивлением, почти шоком, смотрит на парня с телефоном в руках. – У Вас... очень красиво получается, – предпринимает ещё одну попытку заговорить Хёнджин, и улыбается, подумав, что такой жест смягчит реакцию незнакомца. Но тот по-прежнему безмолвно рассматривает его с широко открытыми глазами, хлопает заснеженными ресницами и даже рта не открывает, чтобы ответить.  Да что не так?! Ну да, Хёнджин не одет как модель, всего-то чёрный пуховик и объёмный серый шарф, да и за незаконную съёмку, которую он так и не осуществил, уже извинился, тогда почему же незнакомец с ним не говорит? Просто стоит и молчит. И пялится своими безусловно красивыми, огромными голубыми глазищами. Где-то позади раздаётся громкий, мгновенно разбивающий хрупкий момент сигнал автобуса. Хёнджин резко оборачивается, испугавшись звука, а когда снова поворачивает голову к незнакомцу, того уже и след простыл. Ошарашенно выпучив глаза, Хван крутится на все триста шестьдесят градусов, надеясь увидеть белоснежный костюм и белые волосы, но никого даже отдалённо похожего на необычного парня среди людей не видит. Обидно, остался и без фотографий, и без хоть какого-нибудь ответа... Спрятав телефон в карман пуховика, Хёнджин выдыхает, надувая щёки и складывая губы трубочкой, повыше натягивает шарф, скрывая половину лица, и бредёт к ближайшей автобусной остановке, чтобы уехать домой. Рождество он отмечает в кругу семьи: мама готовит небольшой праздничный ужин, к ним приезжают бабушки и дедушки с обеих сторон, они всей большой семьёй ужинают, обмениваются подарками, затем убираются на кухне, провожают гостей и укладываются спать. К тому моменту, как черноволосая голова касается подушки, Хёнджин уже успевает забыть о незнакомце с площади, но, стоит ему закрыть глаза, как образ парня вновь возникает в сознании. Белоснежные волосы, ледяные голубые глаза, верхняя губа с острыми изгибами, блеск украшений в ушах, тонкие изящные пальцы, вылепливающие сердце из снега... Он долго ворочается, силясь уснуть, а когда наконец засыпает, ему снится плавно падающий с ночного чёрного неба пушистый снег, зелёно-розовое северное сияние и бескрайнее полотно заснеженного леса внизу. Будто он завис между небом и землёй. Невероятное ощущение свободы, полёта и лёгкости. Хёнджин поднимает голову к ночному небу, озарённому волшебным сиянием, ловит на ладони крупные снежинки, полной грудью вдыхает морозный воздух, пощипывающий пазухи носа, и чувствует... что замерзает. Парень резко выныривает из чудесного сна, уже в реальности ощутив, как закоченели ноги под одеялом и охладел кончик носа. Он поворачивает голову к окошку и проклинает сам себя. Как можно было забыть закрыть окно перед сном?! Левая створка распахнута, надувая старый лёгкий полупрозрачный тюль и тяжёлые шторы парашютом, толстое стекло покрыто ледяным узором по периметру, за окном густо сыплет пушистый снег, а в комнате страшный дубак.  – Чёрт, закрывал же! – шипит сам на себя Хёнджин, подрываясь с кровати и резко выдыхая от охватившего его холода.  В два шага преодолев расстояние до окна, он закрывает распахнутые створки, поправляет тюль, за помятость которого мама ему потом голову скрутит, и поднимает плечи, терпя крупную дрожь, прошившую тело. Как-то в одной пижамке с рождественским узором, пусть и флисовой,  прохладновато, мягко говоря, надо скорее юркнуть под одеяло, там хоть нагрето. Парень разворачивается на пятках, собираясь в один большой прыжок вернуться в постель, но парализуется на месте, заметив что-то большое и необычное в углу спальни. Там, между стеной и платяным шкафом, где обычно покоится гитара в чёрном чехле, сейчас кто-то стоит. Человеческая фигура неподвижна. И притом она, кажется, неотрывно следит за хозяином комнаты из темноты угла. А Хёнджин даже шевельнуться не может, только сильно дрожит – теперь уже не столько от холода, сколько от липкого страха, сковавшего сердце. Фантазия моментально рисует Бугимена, но не того мультяшного, что он видел в "Хранителях снов", а ту жуткую тварь, про которую они с Джисоном недавно смотрели фильм. Или это просто какой-то злобный дух пришёл по его душу? Резко выдохнув, Хёнджин зажмуривается и мотает головой, чтобы заставить себя двигаться и предпринять хоть что-то. Если подумать логически, то это может быть всего лишь грабитель: окно спальни было открыто, какой-то охочий до чужого добра человек забрался на второй этаж, влез через окошко и притаился у него в комнате, потому что парень невовремя проснулся. Вдруг фигура начинает шевелиться – расправляет плечи и делает шаг вперёд, туда, где комната едва-едва освещена светом уличных фонарей. И сердце парня с визгом уносится в пятки... Рванувшись в сторону письменного стола, Хёнджин хватает увесистую напольную лампу, поднимает её, перехватывая в двух местах, будто длинный меч, и немного приседает, сгибая колени, всем своим видом показывая, что в любой момент готов шарахнуть незваного гостя этой штуковиной.   – Поверить не могу, – слышится из угла тихий шёпот. Он вовсе не кажется угрожающим, просто самый обычный мужской голос, очень-очень низкий и, кажется, удивлённый. Только язык какой-то другой, чужой. Неужто английский? – Ты в самом деле видишь меня? Хёнджин, перепуганный до крайности, нащупывает кнопку на лампе, щёлкает выключателем, ожидая увидеть во вспыхнувшем свете забравшегося к нему человека, но... ничего не происходит. Быстро поверхностно дыша, он смотрит на чашу светильника и понимает, что остался без света – лампочка внутри почему-то покрыта белым колючим инеем и при попытке подать в неё электричество тоненько звякает. Лопнула спираль внутри. Из тёмного угла на тусклый фонарный свет выходит невысокий стройный парень, в котором Хёнджин безошибочно узнаёт того, кто украшал деревья снежными сердцами на площади. Только теперь он босой, в белых джинсах и голубой шёлковой кофте с расклешёнными рукавами, в вырезе которой виден сапфировый кулон на серебряной цепочке, а вместо двух каффов его ухо украшает лишь один, слева, там, где белоснежные волосы заправлены за ухо.  – К-кто т-ты? – Хёнджин удивляется собственному голосу: он испытал такой сильный испуг, что аж заикаться начал. Или это от холода голос не слушается? – Как ты... попал сюда? Незнакомец улыбается, проигнорировав вопросы, будто они вовсе не имеют значения, и приближается, вытягивая правую руку ладонью вперёд. Он намеренно показывает парню ладонь, чтобы развеять страх, и, оказавшись достаточно близко, касается кончиками пальцев лампы в его руках. Происходит чудо: в месте соприкосновения металл моментально покрывается инеем. Ахнув, Хёнджин выпускает светильник из рук, и тот с оглушительным для ночной тишины стуком валится на пол. Незнакомец задумчиво смотрит на всё ещё напуганного парня, собирается сделать шаг вперёд, но отшатывается, ступив на мягкий ковёр. Это удивляет Хёнджина. Белоснежный парень опускает голову, звякнув голубыми бусинами на каффе, вытягивает босую ногу и касается кончиками пальцев высокого белого ворса ковра, прикрывая глаза от удовольствия.  – Это тебя я видел на площади. Кто ты такой? – предпринимает ещё одну попытку узнать Хёнджин, внимательно следя за каждым движением блондина.  Подняв на него взгляд, незнакомец игриво улыбается. Его пронзительно голубые глаза блестят озорством, а волосы будто бы окутаны нежным свечением, от которого Хёнджин не может оторвать взгляда. Вроде, этот парень не опасен. Он больше похож на озорного юношу, ровесника, чем на грабителя; в его облике нет ничего угрожающего. Разве грабитель стал бы так тщательно подбирать одежду и украшения? Незнакомец отступает, а затем его босые ноги медленно отрываются от пола, и он зависает в воздухе, словно его держит какая-то невидимая сила. У Хёнджина непроизвольно открывается рот и глаза вылезают из орбит, выдавая его шок и восторг, слившиеся в шипучий коктейль. Блондин подмигивает парню, и тому слышится звон разбившейся льдинки, а сердце пропускает удар. Юноша взмахивает правой рукой и в ней тут же буквально из ниоткуда появляется белый деревянный посох, испещрённый витыми узорами и увенчанный крупным необработанным сапфиром, а на левой ладони мягким светом вспыхивает небольшая полупрозрачная снежинка. Парень мило морщит свой аккуратный носик, снежинка на его руке крутится вокруг своей оси, бликуя ровными гранями в полутьме, и в следующую секунду, повинуясь движениям пальцев блондина, летит в лицо Хёнджину. Тот не успевает увернуться, находясь в лёгком ступоре от происходящего, и может лишь зажмуриться и сморщиться, когда снежинка почти неощутимо разбивается о его нос и глаза. Казалось, будет больнее, ведь она на вид была довольно крупной и острой. Но вместо боли ощущается лёгкая щекотка, в один миг мечты детства превращаются в реальность, и приходит осознание... – Ледяной Джек, – выдыхает Хёнджин, проморгавшись, и теперь во все глаза глядит на незнакомца. Блондин утвердительно кивает, подтверждая догадку, и снижается, осторожно ставя кончик посоха на пол. В тот же миг вокруг распускается тонкая паутина инея, словно холодное дыхание зимы окутывает тёмный паркет. Быть не может... Этот белоснежный парень в самом деле Ледяной Джек? Но это ведь выдумка! Хёнджин всего пару часов назад мультфильм про него смотрел, а теперь некое странное существо, совершенно не похожее на то, что он видел, стоит в его комнате, излучает белое свечение и молчит. И вот оно – Ледяной Джек?  – Но ты... Тебя не существует... Незнакомец напрягается, улыбка мгновенно слетает с его алых фигурных губ, а глаза темнеют, приобретая насыщенный синий оттенок, точно вечернее небо перед бурей. Хёнджин чувствует, как по телу пробегает холодок страха. Что будет, если этот летающий парень разозлится? Заморозит его до смерти? Или будет как в фильме про Питера Пэна: говоришь, что фей не существует, и где-то в мире тут же погибает одна фея? Но блондин по-прежнему молчит. Не исчезает, не намеревается завалить комнату человека снегом, а просто пронзает его ледяным взглядом.   – Извини, – шепчет Хёнджин, виновато опуская взгляд на белый ковёр под ногами и пряча лицо за чёрной чёлкой, – не хотел обидеть. Не каждый день вижу летающего духа в своей комнате, – он нервно посмеивается, стараясь сбросить напряжение, и поднимает взгляд на Ледяного Джека, который снова завис в воздухе, поигрывая своим посохом. Блондин, заинтересованно склонив голову вбок, подлетает к парню, походя на тигра, подкрадывающегося к добыче, чем заставляет его попятиться, и отводит посох чуть в сторону, чтобы не коснуться им человека. Как только Хёнджин впечатывается спиной в прохладную стену между окном и книжным шкафом, Ледяной Джек останавливается, оставляя всего несколько сантиметров между ними, и внимательно разглядывает парня в полутьме, раздумывая о чём-то.  Хёнджину ужасно неловко. И холодно. От морозного духа веет холодом, забирающимся под тёплую ночную рубашку, и от его близости у человека холодеют руки, ноги и кончик носа. Сначала Хёнджин бегает глазами вокруг, лишь бы не встречаться взглядом с Ледяным Джеком, но натыкается на глубокий вырез его голубой шёлковой кофты, открывающей часть груди и серебряную цепочку с кулоном, и понимает, что лучше смотреть повыше. Честно вскидывает голову и... растворяется в необыкновенно глубоких, словно самые чистые лазурные озёра, глазах. Дух божественно красив. Утончённые черты лица, ровные серебристые брови, длинные ресницы покрыты инеем, что придаёт парню очарования, белоснежные волосы тоже поблёскивают серебром, обрамляя лицо, губы алеют, как спелое яблоко, но больше всего привлекает внимание кое-что другое. Веснушки. Белоснежная кожа лица Ледяного Джека усыпана веснушками, будто звёздное небо, и даже веки и кончик носа не остались без этого прелестного украшения. Хёнджин ловит себя на мысли, что хочет прикоснуться к этим очаровательным веснушкам. Снежный парень притягивает к себе, как магнит, хочется задать ему миллион вопросов, и, как ни странно, потонуть с головой в этих чудесных глазах.  – Ты прекрасен. Хёнджин сам не понимает, как эти слова срываются с его губ, но сейчас они кажутся такими нужными и правильными. Голубые глаза расширяются. Он понял! Говорит на другом языке, но понимает сказанное! И сказанное явно его удивило. Растворив посох в воздухе с маленьким снопом белых искр, Ледяной Джек опускается, становясь босыми ногами на паркет, и поднимает правую руку на уровень груди парня, заглядывая в его глаза – молча спрашивает разрешения коснуться. Хёнджин по-прежнему жмётся к стене, мысленно отмечает, что блондин немного ниже его ростом, и опускает взгляд на холодную ладонь, остановившуюся совсем рядом с его грудью. Что произойдёт, если они коснутся друг друга? Ладонь духа пройдёт насквозь или же наоборот, дотронется и заморозит его кожу? Мир вокруг замирает. В спальне и до этого было тихо, однако сейчас, кажется, затихло абсолютно всё, мир оглох. Лишь звенящая тишина. И ледяные пальцы морозного духа, почти коснувшиеся мягкого красно-зелёного флиса на груди человека... Но что произойдёт они не успевают узнать: на первом этаже слышится грохот, а затем тихие чертыхания – отцу приспичило пойти на кухню среди ночи, и он напоролся на что-то в темноте. Испугавшись ли шума, или же по какой-то другой причине, Ледяной Джек мгновенно взмывает под потолок спальни Хёнджина, от чего тот восторженно ахает, взмахом рук распахивает створки окна, впуская в комнату морозный ночной воздух, взметнувший тюль и шторы, и пулей вылетает из комнаты, даже не попрощавшись. Створки сразу же захлопываются следом за ночным гостем, а стёкла покрываются густым плотным инеем, складывающимся в замысловатые морозные узоры. Тяжело дыша от обрушившейся на него лавины противоречивых эмоций, Хёнджин окидывает взглядом опустевшую спальню и на слабеющих ногах подходит к окну. Никого... Только пустые улицы, тьма в окнах, и уличные фонари. Никаких следов Ледяного Джека.   – Охренеть, – тихо выдыхает Хёнджин, опускаясь на край кровати и чувствуя, как трясутся от пережитого стресса ноги и руки. – Я видел Ледяного Джека... Дважды. Охренеть. Уснуть после такого сильного эмоционального потрясения уже вряд ли получится, поэтому парень берёт с письменного стола свой ноутбук, отцепив от него зарядное устройство, устраивается у изголовья кровати и, поставив ноутбук на колени, открывает его. Он вбивает в поисковик банальный запрос "Ледяной Джек" и начинает методично прочёсывать все сайты, что выдаёт ему Интернет, но находит информацию, которая никак не вяжется с только что произошедшим. Повсюду пишут, что Ледяной Джек пришёл из германо-скандинавской мифологии, где изначально был эльфом Йокуль Фрости и имел несколько обличий: где-то его представляли как старика, где-то как мужчину средних лет, а где-то как шкодливого подростка. Теперь, зная происхождение легенды, Хёнджин понимает – дух говорил с ним на своём родном языке. Знать бы ещё на каком... Он не услышал, что сказал парень из того угла за шкафом, но, покопавшись в сети, приходит к выводу, что блондин говорил на каком-то европейском языке, близком к скандинавским странам. И ему становится ещё любопытнее: если Ледяной Джек из, предположительно, Норвегии или Исландии, то почему выглядел как кореец и понимал корейский язык? В процессе поисков парень также натыкается на легенду, в которой говорится, что Ледяной Джек якобы замораживал малярию, распространившуюся в Европе в 1861-1865-ом годах. Находит и старую сказку, где Ледяной Джек представляется как существо тёмное, жестокое, которое жаждет свергнуть Санта Клауса и посеять хаос. Но тот Джек, которого он видел сегодня, явно не был чем-то тёмным. Скорей уж наоборот, это было очень светлое создание.  Последняя найденная легенда зацепила Хёнджина больше всего. В ней говорилось, что Ледяной Джек – сын Луны и Зимы, дитя, рождённое во льдах, состоящее из света звёзд. Он наделён даром управлять снегами и морозными ветрами, а его призвание – приносить детям радость и смех, и укутывать инеем всё живое перед морозами, чтобы уберечь хрупкую жизнь от смертельного дыхания зимы. Но он невидим, а потому обречён на одиночество, пока не найдётся душа, что сумеет растопить его ледяное сердце. По этой легенде лишь избранница Ледяного Джека сможет увидеть и коснуться его, а после сможет дотронуться и до сердца, и тогда он получит шанс вернуться к жизни.  – Вернуться к жизни... – шепчет себе под нос Хёнджин, пытаясь понять смысл фразы. Получается, он не живёт, а существует в качестве духа. Но что насчёт возвращения к жизни? Парень ещё долго копается в Интернете в поисках хоть какой-нибудь дополнительной информации, однако так ничего и не находит. Почему-то о Ледяном Джеке крайне мало информации и вся она ни капли не олицетворяет того Джека, что вломился к нему сегодня в комнату. В итоге с мыслями о холодном и прекрасном духе зимы Хёнджин засыпает, отложив ноутбук на прикроватную тумбу, но и во сне волшебный светлый образ юноши его не оставляет. Поутру первое, что обнаруживает у себя Хёнджин – сопли. У него всегда было крепкое здоровье, но вчера, по всей видимости, он так сильно переохладился, что теперь с трудом может дышать заложенным сопливым носом, и первые пять минут после пробуждения просто лежит в тёплом коконе одеяла, воскрешая в памяти прошлую ночь. Тот волшебный блондин ведь не был сном? Хлюпнув носом, Хёнджин медленно садится на кровати, морщась, кряхтя и продолжая кутаться в одеяло, смотрит на угол между стеной и платяным шкафом, где в чёрном чехле стоит его гитара, и вспоминает, как ночью там стояла тёмная фигура. Затем переводит взгляд на окно, которое вчера было покрыто морозными витыми узорами – ничего нет, лишь привычные кирпичные дома, погасшие фонари и занесённые свежим снегом черепичные крыши. Пожалуй, единственное доказательство реальности произошедшего – лежащая на полу оранжевая напольная лампа, которой вчера Хёнджин собирался обороняться. Откинув в сторону одеяло, парень с трудом встаёт с постели, ощущая слабость и противную ломоту в теле, подходит к лампе, поднимает её и щёлкает выключателем. Не работает. Значит, всё произошедшее точно было реальным. И совсем не важно, случайно ли лампа упала ночью, или просто по иронии судьбы в лампочке лопнула спираль накаливания – для Хёнджина это является неоспоримым доказательством визита ночного гостя. Впрочем, об этом он подумает чуть позже. Парень завтракает вместе с родителями, моет за всеми посуду, и выпивает мерзкое лекарство, чтобы окончательно не разболеться. Сегодня, несмотря на свободный праздничный день, у него были планы в виде похода в спортзал и бассейн, однако из-за простуды всё, что он теперь может – остаться дома и посвятить свободный от учёбы день... учёбе. В январе в Академии начнутся экзамены, к началу февраля нужно закрыть сессию, чтобы потом отдыхать до марта, так что сейчас самое время поджать жёпку и заняться подготовкой. Продолжая хлюпать носом, Хёнджин заваривает себе горячий чай с имбирём и мёдом, берёт в шкафу на кухне пачку любимого печенья и идёт в спальню. Он снова залезает под одеяло, кладёт ноутбук себе на колени и, попивая чай, поставленный на прикроватную тумбу, открывает сайт Академии, собираясь послушать лекции. В час дня ему пишет Джисон, делясь новостями о том, как они с Минхо встретили Рождество и познакомились с родителями. Говорит, сперва было страшно, как близкие отреагируют, ведь знакомил-то как парня, а не просто как друга, но мама и старший брат отреагировали хорошо, а уж отец со временем свыкнется. Зато потом они все вместе поужинали, встретили праздник, разошлись по комнатам, а они с Минхо ещё целовались до поздней ночи в спальне Джисона, боясь быть услышанными. Хёнджин улыбается, видя по огромному количеству смайликов в сообщениях, насколько парень счастлив, и поздравляет его. А сам с тоской смотрит в окно. С ним произошло настоящее чудо прошлой ночью, а он даже Джисону, самому близкому другу, не может об этом рассказать – тот попросту подумает, что хён сошёл с ума на фоне одиночества и выматывающей учёбы. А так хочется с ним поделиться... К вечеру Хёнджин немного оживает, заливается назальными каплями, чтоб не хлюпать каждую минуту, наводит в комнате порядок, принимает душ, надевает свежую чистую пижамку с рисунком цыплят и с трепетом ждёт, когда стёкла в его спальне заледенеет. Ну, или когда за окном покажется белоснежная макушка и голубые глаза.  Но никого нет. Двенадцать часов ночи. Половина первого. Час. Начало второго...  Никого.  До последнего надеясь, что Ледяной Джек появится глубокой ночью, и он услышит, как тот войдёт в комнату, Хёнджин незаметно для самого себя засыпает. Однако морозный дух так и не является... Всю ночь парень крепко спит, не чувствуя, как поднимается температура из-за простуды, а наутро еле-еле открывает глаза и стонет, ощущая себя хуже некуда. Всё тело ломит, жарит, голова пульсирует, и двигаться нет никаких сил. И всё же с большим трудом собрав себя в кучу, он принимает очередную дозу лекарства и прослушивает онлайн-лекции, чтобы хоть как-то подготовиться к экзаменам. В этот вечер Хёнджин лишь выпивает заботливо приготовленное мамой лекарство и засыпает беспокойным сном.  Зато утром его ждёт очень приятный сюрприз: покрытое витыми морозными узорами окно, а на нём зеркальная надпись всего в одно слово – "Sorry".  Он приходил! Странно, правда, за что извиняется? Ещё и на английском... Но да не важно, самое главное – всё не привиделось, Ледяной Джек реален, и он снова был здесь! Хёнджин расплывается в счастливой улыбке, вылезает из-под одеяла, превозмогая плохое самочувствие и ломоту в теле, и подходит к окну, чтобы коснуться покрытых пушистым инеем стёкол. Мягкий хрупкий иней моментально тает под прикосновением горячих подушечек пальцев, а улыбка на пухлых губах становится ещё шире – на карнизе по ту сторону окна что-то лежит. Подумав, что капелька свежего воздуха не повредит, Хёнджин распахивает створки и полной грудью вдыхает морозный воздух, принесший откуда-то издалека аромат жареного кунжута. Взгляд тут же приковывает к себе кривой свёрток газетной бумаги, грубо перевязанный простой бечёвкой, и стеклянная баночка с чем-то густым и жёлтым внутри. Оглядевшись по сторонам в тщетных попытках увидеть то чудо, что оставило для него эти дары, Хёнджин аккуратно забирает подаренное и быстро закрывает замёрзшее окно. Он несёт всё к письменному столу и чувствует себя буквально пятилетним ребёнком, которому Санта Клаус принёс подарок под ёлку. Нетерпение щекочет все внутренности, будто пёрышком, парень даже забывает про температуру и своё убитое состояние, только носом швыркает в предвкушении и тянется первым делом за свёртком, чтобы посмотреть, что же там. Внутри самой обычной вчерашней газеты лежат какие-то странные корешки, а под ними смесь диких трав, похожих на чайный сбор: среди разнообразных веточек и листочков Хёнджин узнаёт листья смородины, молодые, ещё зелёные сосновые шишечки и алые, прибитые морозом ягоды шиповника. И если второе действительно чай, который, судя по составу, нужно заваривать как раз при простуде, то корешки, кажется, женьшеневые... И парень впадает в лёгкий ступор, потому как такие молодые, плотные и свежие корешки дикорастущего женьшеня стоят едва ли не целое состояние. Этот подарок в самом прямом смысле на вес золота! Надо отдать сие добро бабуле, она засушит, как положено, и ещё целый год можно будет этими корешками лечиться, причём всей семьёй. Внимание Хёнджина переключается на баночку. Он поднимает неплотно прилегающую стеклянную крышку, принюхивается, но, тут же сморщившись, отодвигается подальше от банки. Внутри ядерная концентрация юдзу, перетёртого с имбирём и сахаром – самое лучшее традиционное лекарство от простуды, которое готовят на острове Чеджу. Глядя на все эти подарки, Хёнджин догадывается: Ледяной Джек каким-то образом узнал, что человек простыл после их встречи, и поэтому принёс натуральные лекарства и написал лаконичные извинения на стекле. Очень трогательный жест. Хотя парню несколько неловко принять эти дары, ведь их принёс тот, кого и существовать-то не должно... Хёнджину везёт: родители сегодня на работе с самого утра, а у него занятия только с десяти, поэтому вопросов "откуда сие взялось" ему удаётся избежать. Он просто прячет травяной чай в навесном шкафу на кухне, а корни женьшеня оставляет прямо на обеденном столе, подумав, что потом скажет, будто ему родители Джисона такой царский подарок сделали. Или парень Джисона. Впрочем, не важно, главное соврать что-то, ведь не говорить же, в самом деле, что ему невидимый дух подарки под окно второго этажа приносит. Тем же вечером, уже чувствуя себя намного лучше после выпитого чая с кислючим терпким юдзу, Хёнджин, просидев до полуночи за подготовкой к экзаменам, наконец укладывается спать и с замиранием сердца ждёт, что вот-вот окно спальни заледенеет, оповещая о прибытии ночного гостя. Он ведь должен прилететь после того, как сделал такие милые подарки, верно? Не просто же так извинялся и женьшеневые корешки в горах копал...  Парень лежит без сна целый час, пока не отключается от усталости. А утром никаких следов Ледяного Джека не обнаруживает.  Как и на следующий день.  И через день. И через три.  И через десять. Белокурый голубоглазый юноша больше не появляется, и никак не даёт о себе знать. Будто вовсе забыл о встрече с человеком, который смог его увидеть... Хёнджин места себе найти не может, постоянно вспоминает того необычного, прекрасного внешностью парня, на улице всматривается в каждого незнакомца, надеясь снова увидеть эти холодные лазурные глаза и белоснежные волосы... Но не находит его. Ледяной Джек исчез. К концу января, когда все студенты Академии закрывают сессию и выходят на каникулы, Хёнджин окончательно разочаровывается в чудесах и уверяет себя, что всё произошедшее ему приснилось. А чтобы отвлечься, больше времени проводит с Джисоном, Минхо, и Чанбином. Они гуляют, смотрят фильмы, собираясь вечерами то у Минхо на квартире, то у Чанбина, вместе ходят в тренажёрный зал, бассейн, и играют в видеоигры. Всё это действительно помогает, но... в душе парень продолжает надеяться на чудо. И чудо случается. Ночью третьего февраля окно в его спальне снова покрывается морозным витым узором...