No one knows what is like/ Никто не знает, каково это

No one knows what is like Via Supernatural season 4 Volume 2, chapter 19 “Weakness/Слабость” Starring: Evelyn Raven Sam Winchester Dean Winchester Guest starring: Elliot Gleave Charles Raven Stewart

Тишина накрыла опустевший город: с улиц исчезли последние люди, они, словно чуткие животные, предчувствовали приближение бури. Тяжелая туча укутала небо черным одеялом, сквозь которое не могли прорваться даже яркие звезды. Тьма медленно расплывалась по улицам, и, казалось, что если бы окна не были наглухо закрыты, то она бы непременно ворвалась в комнату черным обжигающим потоком. Порой туча освещалась ярким серебряным светом молний где-то далеко, настолько, что даже гром не долетал до уха. А в это время я брела по улицам, пробираясь сквозь этот океан черноты, несущей щекочущий нос запах озона. Не знаю, куда меня тянуло в такую бурю, но в голове прочно застряла мысль о том, что мои дела не терпят отлагательств. Сквозь тонкую подошву ботинок я ощущала нагретый за день асфальт. Несмотря на отсутствие солнца, озон в воздухе смешивался с тяжелым запахом пыли. Город изголодался по дождю, и его желание было исполнено. Дождь хлынул сплошным потоком, обрушив на меня целый шквал воды и оглушив громким стуком капель по крышам и подоконникам бледных окон. Но ливень ни на минуту не прервал моего движения: я продолжала шагать по темнеющему от влаги асфальту, как будто в такт громко бьющемуся в груди сердцу. Сквозь льющиеся тонны воды я увидела идущего мне навстречу человека. Он будто бы светился, хотя чернота казалась непробиваемой. И, хотя он был на довольно большом расстоянии от меня, я все же узнала эту характерную сгорбленную походку и молочно-светлый ореол вокруг его силуэта. Он шел по другой стороне дороги и словно нарочно не замечал меня. - Чарли! – прокричала я, но никакого звука не последовало. То ли вода так хорошо поглощала звук, то ли мои голосовые связки перестали меня слушаться. Я схватилась за горло и повторила попытку. «Значит, все дело в голосе», - подумала я, следя за ярким свечением во тьме. Решив не надрываться, я хотела перейти дорогу, чтобы встретиться с парнем лицом к лицу, но это у меня не вышло. Между нами была какая-то незримая преграда, которая не позволяла подойти к ангелу ближе, чем на три метра. Невидимая стена ограничивала мои движения и не допускала даже малейший звук до ушей Чарли. А он все шел, склонив низко голову и даже не придавая никакого значения моей отчаянной борьбе со стеной. Его лица не было видно из-за окружающего его света, но я была абсолютно уверена, что это он. Я молила о том, чтобы он услышал или хотя бы увидел меня, посмотрев в мою сторону. Но он так и проходил мимо меня, даже не поднимая головы. А я все ударялась о барьер, надеясь в конце концов преодолеть его и накинуться на своего брата. Когда он со мной поравнялся, я даже застыла от того, что мне пришлось увидеть. На лице Чарли, прежде скрываемом наклоном головы, ничего не было, то есть лица совсем не было! Словно он был не человек, а какая-то кукла. Когда мою голову посетила эта мысль, мои глаза внезапно уловили тонкие нити, привязанные к его конечностям и голове и поднимающиеся куда-то вверх. Я поняла, что Чарли был марионеткой в чьих-то руках. Теперь его движения не казались мне обычными: шаги были резкими и пружинистыми, голова будто бы насильно опущена кем-то. Чьи-то холодные и шершавые пальцы сдавили мое горло. Я пыталась обернуться и посмотреть на своего мучителя, но тело казалось каким-то парализованным. Воздух медленно покидал мои легкие, а руки опускались. Перед тем, как мои глаза закатились и я потеряла сознание, мне врезалось в память яркое сияние вокруг брата и черные тонкие нити, управляющие его телом. Вот истинная сущность ангелов. Тяжелый кашель буквально вытолкнул меня из сна. Я согнулась пополам, чтобы как-то унять приступ, но хрипы продолжали горячей волной прокатываться по моим легким, достигая глотки. Дин, до этого мирно посапывающий в кресле рядом с моей кроватью, теперь уже продирал глаза и приходил в себя после сна. - Прости, что разбудила, - выдавила я между приступами кашля. – Я не знала, что ты здесь. - Я уже давно здесь, - парень потянулся и передернул плечами. – Как ты, болячка? Скоро уже присоединишься к нашим стройным рядам? - Тебе бы только потешаться, - прошептала я, так как давно уже не могла говорить нормальным голосом. - Ладно, я же шучу, - Винчестер встал с кресла и сел на краешек моей кровати. – Это лучше, чем если бы мы ходили в трауре, так? - Так, - ответила я, подтягивая одеяло к подбородку. Кажется, меня бил озноб. – Вы выяснили, что может мне помочь? - Нет, - он покачал головой и показал дневник Джона. – Здесь о том, какое лекарство тебе помогло в прошлый раз, ничего нет. Ты уверена, что это та же самая пневмония? - Да, все симптомы налицо, - я сжала губы в тонкую полоску. – И если не поторопиться, то скоро я стану похожа на изюм… Я хотела попросить Дина дать мне почитать дневник Винчестера, но внезапный кашель прервал мою речь, и мне пришлось отвернуться к стенке, чтобы ненароком не заразить парня. Когда приступ отступил, я обнаружила на своей руке несколько капель крови. Винчестер тоже их заметил и с каменным лицом протянул мне салфетку. Не знаю, была ли это сдерживаемая боль или намеренное бездействие, ничто из этого уже не могло мне помочь. Я прекрасно понимала, что медленно погибаю, но сейчас рядом со мной нет Джона, который мог бы в любую минуту ввалиться в комнату и объявить, что у него есть лекарство. Рядом со мной всего лишь три великих охотника, которые казались всемогущими, но сейчас просто бездействующие. Винчестер ничего не сказал, просто крепко сжал мою руку и пронзительно посмотрел в глаза. Сейчас мне этого хватало. Смирилась ли я со смертью? Возможно. Хуже всего было видеть то, как погибали Винчестеры вместе со мной. Чарли перестал посещать меня во снах, хотя я знала, что ему по силам меня вылечить, я отпустила его. Пусть моя смерть в муках отдается вечным криком в его голове. - Дин, наклонись ближе, - попросила я, чувствуя, как немеют пальцы в его хватке. Парень приблизился ко мне. – Быть может, уже не будет возможности сказать тебе об этом. Чарли… ангел Господень. Я никогда не видела Винчестера таким резким: он быстро выпрямился, отпустил мою руку и отошел к стене, повернувшись ко мне спиной. Тишина между нами, раньше умиротворяющая и спокойная, теперь угнетала. Если бы у меня было достаточно сил, я бы тут же вскочила с постели и крепко его обняла. - Давно? – его голос звучал как-то глухо, будто из бочки. - Уже да, - прошептала я. – Еще с тех пор, как он бросил меня в 19 лет. - Я не об этом, - он заложил руки себе за голову и глубоко вздохнул. – Давно ты знаешь об этом? - Это неважно. - Что? – он резко обернулся и это был словно другой человек, озлобившийся и доведенный болью до безумия. - Это неважно, - спокойно повторила я, медленно закрывая и открывая глаза. Он как-то страшно оскалился и стал ходить по комнату взад-вперед. Я не понимала причины резкой смены его настроения, поэтому просто молча следила за ним из-под полузакрытых век. - Тогда почему он не может тебя вылечить? – Дин остановился как вкопанный и горящими глазами стал изучал меня. – Ты ведь его сестра! Почему он бездействует? Хочет дождаться твоей смерти? – он вознес глаза к потолку. – Ну и где ваш Господь, крылатые жопы? Он оставляет ее умирать за все то, что она сделала? Я хотела ему сказать, что не виню ни Бога, ни Чарли, но в этот момент в комнату вошел Сэм с большой кружкой, из которой активно валил пар, и моя фраза повисла в воздухе. Дин посмотрел на своего брата, словно видел его в первый раз в жизни, что-то злобно пробормотал себе под нос и уселся в кресло у моего ложе. Сэм понял, что я рассказала старшему брату что-то чрезвычайно возмутительное, но вида не подал и со спокойным лицом подошел ко мне. - Бобби изголился и снова приготовил тебе какой-то волшебный чаек, - с наигранной улыбкой проговорил парень и сел на мою постель, протягивая кружку. - Это уже начинает меня пугать, - я улыбнулась и попыталась встать, но мои руки были по ощущениям как две неуклюжие ветки дерева, и поэтому мои попытки провалились. - Немощная, - засмеялся он, отставляя кружку и помогая мне приобрести более-менее сидячее положение. - Спасибо, - я забрала из его рук кружку и понюхала содержимое. Было похоже на полынь, смешанную с гибискусом. Глотнув немного, я поморщилась: под стать третьесортному пойлу. Винчестер засмеялся и повернулся к Дину, и улыбка тут же слетела с его лица: старший Винчестер не понимал, почему мы смеемся, хотя совсем еще недавно говорил о трауре, и сидел с мрачным лицом. - Вас не поймешь, - пробурчал он, нахмурившись, - глубокая морщинка легла между его бровей. – То вы ссоритесь, то миритесь, определитесь уже! Не знаю, нарочно он затронул эту тему, чтобы мы почувствовали себя неловко, или нечаянно, что тоже вероятно, но после его фразы Сэм никак не решался повернуться ко мне и посмотреть в глаза. Я несколько раз кашлянула и заметила, что Дин также на меня не смотрит: у них с братом происходил какой-то обмен взглядами. Наконец не выдержав, старший Винчестер вскочил с кресла и вновь принялся ходить туда-сюда. - Возьми кружку, Сэм, - прошептала я, уже допив этот «волшебный эликсир». Он резко развернулся, и наши взгляды встретились. Мое лицо в тот момент отражало множество эмоций, постоянно сменяющих друг друга: удивление, жалость, непонимание, страх, боль, отчаяние. Лицо парня было спокойно и неподвижно и выражало лишь чувство безмерной вины за боль, которую причинил. Да, это был тот самый Сэм, в которого я когда-то влюбилась, высокий здоровяк с улыбающимися глазами и добрым сердцем. Простила ли я его? Да, наверное, такая уж моя природа. Любила ли я его? Нет, больше нет. Между нами больше не было той связи, что незримо присутствовала, когда мы были вместе. Стало ли мне легче? Да, я отпустила его и не держу вины. Перед смертью нужно простить все обиды, иначе душа не познает покоя. Вечером того же дня, когда Винчестеры думали, что я уже спала, отвернувшись к стенке, между ними состоялся интересный диалог: - Что тебе сказал Кастиэль, Дин? Сможет ли он нам помочь? – я изо всех сил сдерживала кашель, рвущийся из груди, чтобы не пропустить ни единого слова о себе. - Нет, ангелы не могут нам помочь. - Но почему? - Я так и не понял его объяснений, он ссылался на Библию и что-то в этом роде. - На Библию, говоришь? Ну, теперь ясно, - Сэм немного помолчал, обдумывая свое предположение. – Согласно Библейским преданиям, ангелы – бесплотные существа, неспособные творить, в том числе и жизнь. Так как их творчество может повлиять на ход дальнейших событий. - Все, что ты сейчас наговорил, можно выразить проще: папочка не приказал. Он приказал вытащить меня из ада – вот я жив и здоров, а помочь Иви преодолеть тяжелую болезнь – это уже не в их компетенции. - Он сказал хотя бы, что может помочь? - Он сказал, цитирую, «лишь праведник, уже спасавший непорочные души, сможет избавить ее от страданий». Как тебе это нравится? - И кто это? - Это вряд ли, это точно. Я далеко не праведник, к тому же я даже понятия не имею, как я могу ей помочь! Может, это ты, здоровяк? Ты же у нас верующий. - Нет, Дин, кажется, я знаю, кто это. От длительной задержки кашля в моей глотке громко хрипело при каждом осторожном вдохе, а уши периодически закладывало. Но я напряглась всем телом, лишь бы услышать имя своего спасителя. - Непорочные души? Это наверняка дети. Кто спасает детские души? Врач, насколько я понимаю, или психолог, если мы говорим о душах. Насколько я помню, Эллиот – детский врач, и он вполне тянет на праведника. Других идей у меня нет. - Сэмми, да ты же гений! – воскликнул Дин. В этот момент я не выдержала, и тишину в моей комнате прорезал тяжкий хриплый кашель, похожий на гавканье собаки. Я свернулась калачиком, содрогаясь от очередного приступа. После того настоя, что Сэм мне давал, кашель отпускал на несколько часов, изредка отдавая сокращениями легкий, но теперь его действие кончилось. Услышав имя своего друга, я, с одной стороны, обрадовалась, так как порой мне начинало казаться, что его лицо стирается из моей памяти. Но с другой стороны, мне не хотелось впутывать его в это передрягу, к тому же он, как больной гемофилией, мог погибнуть от такой пневмонии в два раза быстрее меня. Даже если от этого зависела мою жизнь, мне не хотелось рисковать чьей-то еще. - Эвелин? – обратился ко мне старший Винчестер. Я перевернулась на другой бок, чтобы видеть его тревожное лицо. – Можешь дать номер Эллиота? - Нет, - твердым шепотом ответила я, на несколько секунд прикрыв глаза, а потом снова устремляя свой затуманенный взгляд на парня. - Что значит «нет»? – парень нахмурился, глядя в мое бледное лицо. - Дин, Эллиот болен, если я его заражу, он погибнет быстрее, чем ты успеешь завести Импалу, - выговорила я на одном дыхании. В комнату вошел Сэм все с той же кружкой дымящегося настоя. Я и не заметила, как он вышел, так как была сосредоточена на лице его брата. Младший Винчестер обошел Дина и, сев рядом со мной на кровать, помог подняться, и вручил большую кружку чудодейственного напитка. - У нас больше нет другого выхода, - вмешался тот, не переставая глядеть мне в глаза. Я покачала головой и ничего не ответила, отпивая противную жидкость. Хотя теперь уже идея с отказом от приезда Эллиота казалась мне эгоистичной и неразумной. Но ведь и его приезд своего рода эгоизм! Однако ангелы так сказали, быть может, они знаю, что нужно делать, что с моим другом ничего не случиться? Пока я боролась сама с собой, Винчестеры перекидывались многозначительными взглядами. - Иви, не нужно строить из себя великомученицу, - Сэм вновь повернулся ко мне и коснулся рукой моего лба. Она казалось такой ледяной, что я даже вздрогнула, едва не пролив настой. – У тебя жар, и может начаться лихорадка, которая полностью помутит твой рассудок. Ты будешь медленно умирать в агонии и галлюцинациях. Скажи мне: ты этого хочешь? - Телефон в моей кожанке, - прошептала я, прикрыв глаза. Нет, проникновенная речь парня меня не переубедила, просто у меня не было столько сил, чтобы спорить с ними обоими. Я отставила кружку в сторону и поняла, что мой мозг отказываться работать как надо, мои мысли были уже в какой-то противной дымке, от которой я не могла избавиться. Я осознавала, что мои веки наливаются свинцом и меня клонит в сон. Такая слабость у меня бывала обычно, когда я не спала по несколько суток, поэтому я пришла к выводу, что Сэм подсыпал мне что-то в этот настой. Я схватила его за рукав и хотела прорычать что-то угрожающее, но мой язык уже не слушался команд мозга, поэтому получилось нечто нечленораздельное. - Это для твоего же блага, Иви, - прошептал младший Винчестер, убирая мою руку и помогая мне перейти в лежачее положение. Точнее он просто взял и уложил меня на кровать, накрыв одеялом до самого подбородка. Я осмотрела комнату и поняла, что Дина, который мог бы что-нибудь сказать своему брату в такой ситуации, сейчас не было, поэтому мне ничего не оставалось, как погрузиться в царство Морфея. Снилось мне что-то тревожное и беспокойное, мой организм пытался меня разбудить, но действие снотворного не позволяло мне этого сделать. Обычно я запоминаю свои сны, но в этот раз мне не снилось абсолютно ничего. Проснулась я от какого-то болезненного ощущения в области локтевого сгиба. Когда я открыла глаза, перед ними все еще была дымка, но я поняла, что мне ставят капельницу. Я попыталась вывернуть руку, но меня держали крепко. Тряхнув головой, я прогнала противный туман, стоящий перед глазами и поняла, что на моей кровати сидит Эллиот, сосредоточенный в данный момент на моих венах. «Галлюцинации», - было моей первой мыслью. Я подняла другую руку и ощупала свой лоб: то ли это мои руки были такими ледяными, то ли моя голова и правда горела. Только потом до меня дошло, что Винчестеры хотели привезти сюда моего друга, который, по словам Кастиэля, должен был мне помочь. В чем я, конечно же, сильно сомневалась. - Иви, не волнуйся, - проговорил парень, нахмурившись, - у тебя температура, но я обещаю, что скоро она спадет. Если мы сейчас не собьем температуру, то все может стать намного хуже. Он провел рукой по моему лбу и покачал головой, делая какие-то для себя выводы. Он не был похож на себя: он будто бы постарел, его лицо казалось каким-то серым, а глаза уже не сияли, как раньше. Однако во взгляде была решимость и несокрушимость. Неужели это моя болезнь его так изменила? - Винчестеры рассказали тебе? - прошептала я, морщась от неприятного ощущения в области груди. - Рассказали о чем? - он достал из своего чемоданчика ложечку и попросил открыть рот. Я послушалась его, после этого он отложил свой инструмент и что-то пробормотал себе под нос, словно для того, чтобы не забыть. - О том, что мой брат — ангел, - проговорила я, откашлявшись. - О том, что ангелы сказали, что только ты можешь мне помочь справиться с болезнью. - Ого, сколько новостей за раз! - засмеялся Эллиот, доставая фонендоскоп и надевая его. - Присядь на кровати. - Не могу, - я покачала головой, от своего бессилия мне хотелось рычать и рвать подушку зубами. - У меня нет сил подняться. - Горе ты мое луковое, - парень улыбнулся и осторожно усадил меня на кровати, поднимая несколько слоев моей одежды, чтобы послушать хрипы в легких. - Ангелы так и сказали, мол, только он поможет? - Ты меня не слушаешь что ли? - я нахмурилась, придерживая шприц капельницы, чтобы тот не выскочил из вены. - Прямым текстом, - после этого установилась тишина. Я знала, что должна была за что-то извиниться перед ним, знать бы только за что именно. - Как ты живешь? Кто тебе ставит уколы? - Сам себе ставлю, - хмуро ответил он, не смотря мне в глаза. - Не дыши! Я задержала дыхание, изучая его лицо. Почему он злиться на меня за мой отъезд? Ведь он сам сказал мне ехать. Видимо, поняв, что сказал это слишком грубо, поэтому постарался быстрее исправиться: - Расслабься и ложись обратно, - Эллиот помог мне лечь и поправил подушку. - Я скучаю, - проговорил он и взял меня за руку. Я крепко сжала его руку, и глаза предательски защипало. В этот момент в комнату вошли Винчестеры, поэтому я смогла незаметно отереть набежавшие слезы. - Ну что, Эллиот? Что ты можешь сказать? - Сэм тут же напал на него с расспросами. - Ты сможешь ей помочь? - Да, скорее всего, да, - парень снял фонендоскоп и уложил его в свой чемоданчик. - Раз уж таблетки и жаропонижающие ей не помогают, как вы говорите, то придется лечить уколами. - Эти уколы мог поставить обычный врач? - в разговор встрял Дин, переводя взгляд с меня на гостя. - Мог бы, если бы у него было то лекарство, которое я привез, - он стал копаться в своих вещах и вытащил оттуда небольшую ампулу. - Это лекарство уже давно не выпускают, поэтому достать его практически невозможно. Но я знаю одного парня, который как-то их достает. - Как имя этого парня? - старший Винчестер пошарил по карманам своей куртки и выудил телефон Джона. - Майкл, он живет в Орегоне, - Эл нахмурился и внимательно следил за тем, как парень роется в телефоне своего отца. - Прошу: МайклОрегон, - Винчестер показал телефон парню. - Да, это его номер, - прибывший посмотрел на меня с таким видом, мол, как ты вообще с ними общаешься? - Но я не совсем понимаю, что это должно значить, - он снова повернулся к братьям. - Когда Эвелин болела в прошлый раз пневмонией, именно наш отец привез ей лекарство, - объяснил Сэм, скрестив руки на груди. – Если этот телефон есть в его записной книжке, следовательно, он также знает этого парня, и именно он достал лекарство в прошлый раз. - Я не считаю это чем-то сверхъестественным, - прошептала я, пытаясь привести всех в комнате в движении, так как меня пугал мой сон о Чарли и странном мучителе, который скорее всего означал мою близкую смерть. - Да, наверное, - Эллиот снова вернулся ко мне на кровать и потрогал лоб. – Ну, будем тебя лечить, красавица. На уколы не жалуйся, сам знаю, что болезненные, но ничего не поделаешь, - он говорил со мной, как с маленькой девочкой, но я не могла не позволить ему этого. Он врач, и сейчас он моя единственная надежда на дальнейшую жизнь. Следующую утро явно не задалось: всю ночь я не могла уснуть, так как кашель обострился, плюс к нему добавилось жуткое недомогание, казалось, что мое тело, словно тесто, постоянно сминали пальцами. Все перепады температуры в своем организме я ощущала очень остро: когда она поднималась, я не могла лежать под одеялом, снимала максимальное количество одежды и обмахивалась чем попало; когда падала, я чувствовала себя будто на северном полюсе, как могла куталась в одеяло и просила принести теплое питье. За эту ночь я всех достала своими капризами: Дин постоянно бурчал что-то злобное, но мои просьбы выполнял, так же, как и Сэм, и Эллиот, которые ходили хмурые и уставшие. Уже глубокой ночью, когда мое состояние постепенно пришло в норму (нормально высокой температуры), я притворилась, что уснула, чтобы все, кто охраняли меня в доме Бобби (внезапно уехавший на какое-то дело), тоже смогли немного предаться сну. Но уснуть мне было сложно: спину ломило, позвоночник будто бы смещался из стороны в сторону, а голова была точно в тисках. Под утро мне показалось, что я уснула, но это была всего лишь иллюзия. Я почувствовала, как за мной кто-то наблюдает, и сфокусировала взгляд на фигуре над своей кроватью. Я не сразу его узнала: бледное лицо, светлые волосы, надменный взгляд. Но потом я вспомнила то состояние, когда видела его, и сразу же в голову ударила мысль: «Стюарт!». - Я вижу, что ты меня узнала, - жнец усмехнулся и уселся на кресло, в котором раньше спал Дин. - Зачем ты пришел? – прошептала я, подгибая ноги под себя, так как температура начала падать. - А ты как думаешь? – он наклонил голову и заглянул мне в лицо. – Конечно же, играть с тобой покер. Почему ты пропустила первую раздачу? Эвелин! - Ты заберешь меня? – догадалась я, поморщившись. Мои глаза все еще застилал легкий туман, но его пронзительные серые глаза я видела отчетливо. - Какая догадливая, бинго! – парень похлопал мне и наклонился ближе. – Заберу, но не сейчас. Ты еще борешься за жизнь. Но я хочу у тебя спросить: сделала ли ты все, что хотела с того раза? Правильно ли поступил Михаил, вернув тебя к жизни? - Я сделала недостаточно, - ответила я, - но будь уверен, в этот раз ты снова не сможешь меня забрать. Я чувствую, что болезнь отступает. - Правда? – Стюарт засмеялся. – А врать нехорошо, - он покачал головой. – Я не даю второго шанса. А в твоем случае третьего, так что ты можешь идти со мной прямо сейчас. - Смогла воспользоваться вторым шансом, не упущу его и в третий раз, знай, - сквозь зубы выдавила я. - Эвелин? – какой-то голос из коридора заставил жнеца обернуться и встать с кресла. - В этот раз у тебя ничего не выйдет, я знаю свою работу. В комнату вошел Эллиот и заметил меня со встревоженным лицом. Быстро дойдя до моей кровати, он потрогал мой лоб и схватил за руку: - Что случилось? Я не смогла ответить из-за хриплого кашля, снова продирающего мое горло. Он держал меня за руки, пока приступ не отступил и я не смогла спокойно откинуться на подушку. - Эл, скажи, мое состояние ухудшается? – я заглянула в его постаревшее лицо. - Нет, оно стабильно тяжелое, но я уверен, что ты уже скоро пойдешь на поправку, - парень, как мог, пытался ободрить меня. - Я надеюсь, - я покачала головой и посмотрела на капельницу. – Поскольку если этого не произойдет, то в скором времени жнец заберет меня. - Не волнуйся, я уверен, все будет хорошо. Я уверен! – Эллиот коснулся губами моих рук. - Ты бы хоть маску надел, горе-доктор, - прошептала я с улыбкой. – А то еще заражу тебя. Парень засмеялся, и мне стало легче. Рядом с ним было какое-то облако тепла и света, в котором мне хотелось нежиться постоянно. Но не суждено мне этого. - Ты жнеца больше не видела? – Дин принес мне завтрак в постель: на подносе я заметила какой-то сэндвич, сок и антибиотики. - Нет, - я даже смогла без его помощи сесть и взять поднос. С того времени прошла уже неделя, температура медленно приближалась к нормальной, а галлюцинации и страшные сны меня уже не беспокоили. – Кажется, я иду на поправку. Спасибо Эллиоту и Кастиэлю, наверное. - Кастиэля не за что благодарить, - мрачно отозвался Винчестер и сжал губы. - Будь проще, Дин, - я улыбнулась и потрепала его по плечу. –Когда находишься на грани жизни и смерти, многое осознаешь. А именно: не нужно держать ни на кого зла, все, что ни делается, делается к лучшему, помнишь? - И кто вообще так говорит? – парень нахмурился и поморщился. – Кто-то ляпнул, не подумав, а всякие праведники повторяют. - Это я-то праведник? – я засмеялась и немного покашляла. Дин придержал поднос, чтобы с него ничего не упало. – Ты как загнешь, конечно, - я хотела приступить к сэндвичу, но парень легонько шлепнул меня по рукам. – Эй! За что это? - Сначала таблетки, - он ухмыльнулся, увидев мое недовольное лицо. – Давай-давай, иначе буду в тебя насильно пихать. - Ты садист, - я взяла из его рук таблетки и выпила их, запив апельсиновым соком. – Доволен? Я посмотрела в его глаза, улыбающиеся и одновременно грустные. Так было больно видеть его лицо, зная, что еще неделю назад я могла уже откинуться. Старший Винчестер внезапно приблизился ко мне, положив ладонь мне на щеку, и легко поцеловал. Не знаю, что я должна была почувствовать, но в моей голове словно кто-то нажал красную кнопку с надписью «СТОП». Парень, будто бы это почувствовав, отстранился и посмотрел мне в глаза. - Прости, это было резко, - он вернулся в кресло, не сводя с меня глаз. – Ты что-то почувствовала? - Ну… как это сказать, - я не могла сказать «извини, это было странно», поэтому я просто ничего не сказала и выдержала паузу. – А ты? - Если честно…это было так, будто я поцеловался с младшей сестрой, - он поморщился, следя за моей реакцией. Он явно боялся меня обидеть. Но вместо этого я просто рассмеялась. - А я будто поцеловалась с бабулей, - я не могла остановить смех, который в конце концов превратился в кашель. Дин убрал поднос, чтобы я его не опрокинула в приступе. Стало легко и свободно, словно выросли крылья за спиной. Теперь не было каких-то непонятных, двояких отношений между нами. - Ну ты даешь, «бабулей»! – Винчестер сделал вид, что обиделся и собирается унести поднос. - Эй, еду верни! – воскликнула я, хватая подушку. - И не подумаю, - в тот же момент в его лицо полетела небольшая подушечка. Это означало конец моей старой жизни и начала новой. Какой? Я и сама еще не разобралась. - Ивз, я смогу доехать на попутке, - заявил Эллиот, следя за тем, как я активно собираю вещи, покидая дом Бобби. Моя болезнь уже полностью отступила, поэтому я теперь могла с новыми силами наброситься на работу. - Эл, не говори ерунды, - я поморщилась, застегивая дорожную сумку. – Ты меня спас от смерти, а я тебя буду отправлять домой на попутке, ну ты шутник! - Иви? – в комнату вошел Дин. – Звонил Трэвис и просил ему помочь с одним монстром в Миссури. Ты как? - Вот видишь! – воскликнул Эллиот. – Тебе нужно ехать, а я и сам доберусь до дома. - Успокой свое тело, ковбой, - спокойно проговорила я, стараясь не злиться, так как его сопротивление уже начинало действовать мне на нервы. – Я отвезу тебя домой, а потом присоединюсь к Винчестерам, так, Дин? - В общем, Карфаген, Миссури. Когда будешь в городе, позвони, - Винчестер удалился. Кажется, его немного расстроил мой план, но менять его я не собиралась. Сначала дорога казалось скучной и тяжелой: мы молчали, не найдя нейтральной темы для разговора. До тех пор, пока парень не перешел на волнующую его тему: - Значит, ангелы? – я боковым зрением видела, как он изучает мое лицо. – Когда ты успела с ними связаться? - Это все Чарли, - со вздохом ответила я. – Он стал ангелом уже давно, однако сказать об этом мне удосужился только недавно. - Ты его простила? – поинтересовался он. - За что? – я повернула к нему голову, а потом снова вернулась к дороге. – За то, что он не рассказал мне раньше? Да, наверное. Он своего рода марионетка в руках Бога, поэтому он теперь делает только то, что ему скажут. - Нет, я не об этом, - Эл покачал головой. – Он ведь мог тебя спасти, да? Прости, я уже, наверное, говорю, как Дин. Но все же, что ты чувствуешь, зная, что родной брат даже не смог навестить тебя? - Да, ты говоришь, как Дин, - я улыбнулась, а потом посерьезнела. – Я не могу. Я, можно сказать, всю жизнь злилась на него. За то, что бросил, за то, что врал, недоговаривал, предавал. Знаешь ли, он не святоша, вообще, не представляю, как он стал ангелом. - Во всяком случает, это его выбор, - парень пожал плечами. – Ты бы стала ангелом, если бы тебе предоставили такую возможность? - Нет, - не задумываясь, ответила я, покачав головой. – Ангелы – всего лишь куклы Барби в руках Господа, а это не по мне. Человек тем и отличается от ангела, что у него есть право выбора, что он сам способен менять свою судьбу. А ангелы – всего лишь слуги, а служить я не привыкла. - Ты так категорична, - Эллиот поджал губы, глядя на дорогу. – А может, ты просто боишься? Все мы чего-то боимся, и этого не нужно стыдиться. - Я не боюсь, - мрачно проговорила я, нахмурившись. В машине установилась тишина, нарушаемая лишь знакомым рокотом родного мотора. Разговор между нами состоялся необычный, но его странность почему-то меня не удивила. Я и сама давно уже думала об этом, но в отношении ангелов я была категорична и решительна: им нельзя доверять. А как же Чарли? Я устала обижаться на него и тратить силы на ненависть к нему, поэтому между нами просто родственные связи. Я бы простила, если бы он объяснил, на самом деле, ВСЕ. Я остановилась у дома, на который указывал Эллиот, и посмотрела на своего спутника. Он почему-то избегал моего взгляда и смотрел куда-то вперед, не мигая. Прощаться с ним снова было мукой, но, видимо, кто-то там свыше посылает мне все эти испытания нарочно, чтобы я стала сильнее. - Эл, прости меня, - наконец выдавила я, опустив голову. - За что? – парень повернулся ко мне и стал изучать мое лицо. - За мой эгоизм, - я посмотрела ему в глаза и состроила гримасу боли.- Ты не должен был приезжать спасать меня, потому что мог заразиться. Я бы не пережила, если бы… Эллиот не позволил мне договорить, он взял мое лицо в свои ладони, притянул к себе и поцеловал в лоб. Я крепко зажмурилась, чтобы не разрыдаться, и прижалась к нему. Он обнял меня обеими руками так сильно, что мои руки вывернулись в неестественном положении, но ноющей боли в них я не замечала. - Перестань нести ерунду, - через некоторое время вымолвил парень, целуя меня в макушку. – Даже если бы я знал, что сто процентов заражусь от тебя пневмонией, я бы все равно приехал. Потому что ты единственная, кто остался у меня из реальной жизни. Все мои знакомые, коллеги, «друзья» - все это всего лишь иллюзия настоящей жизни, потому что с ними я не испытываю неподдельных эмоций. А с тобой – да. Ты для меня самый дорой человек. - Эллиот, прости меня, - снова произнесла я, отстраняясь от него, чтобы заглянуть в глаза. – За то, что мне сейчас приходиться уезжать от тебя. Но ты ведь знаешь, что если останусь, то моя жизнь станет для меня невыносима. Нет, не потому что ты будешь рядом, а потому что это не моя жизнь, - я почувствовала горячую струйку на своей щеке. Жаль, что без слез не обошлось. - Я тебе все прощаю, - парень с грустной улыбкой тыльной стороной ладони отер бегущую слезу. – Все будет хорошо, но волнуйся. Уезжай со спокойной душой, только хоть звони мне иногда, ладно? Я кивнула, потому что на что-то большее меня не хватало. Эллиот еще раз провел рукой по моим волосам и вышел из машины. Я решила не затягивать с прощанием и сверлением взглядом его спины, поэтому, как только он покинул мою машину, я сильно вдавила педаль газа в пол. Да, могло показаться, что сбегаю от него, но на самом деле я сбегала от самой себя, потому что знала: если я посмотрю на него еще раз, я уже не смогу уехать. Я превышала допустимую скорость в черте города, но мне было все равно, главное сейчас было покинуть его как можно скорее. Уже ближе к окраине я отпустила педаль и несколько раз шумно вздохнула. И почему мне приходиться прощаться с ним снова и снова? Неужели это какое-то наказание мне? За какие грехи? На глаза мне попалась церковь, ютившаяся на задворках самых удаленных частей Финикса. Я резко затормозила и оставила на асфальте длинный тормозной путь. Не знаю, какая сила заставила меня остановиться, но она продолжала мне приказывать: выйти из машины и войти в «храм Господень». Я повиновалась. В церкви было немного человек, хотя она была довольно приличных размеров: потолки были высокими и резными, скамейки стояли длинными, стройными рядами, с дальнего конца зала алтарь казался просто миниатюрным. Все прихожане сидели впереди, священник читал проповедь, поэтому я решила им не мешать и просто села на последнюю скамейку, взяв в руки лежавшую там Библию. Я пыталась заставить себя прочитать что-нибудь, но мысли, как назло, уносило куда-то в сторону. - «Блеск славы их обратился в ничто, пред лицем Божиим унижен окончательно», - услышала я мягкий голос и подняла глаза. Рядом со мной сидел мой брат с сияющими глазами и полуулыбкой. – Псалом от Давида. - Что ты здесь делаешь? – шепотом спросила я, придвинувшись ближе. Как ни странно, никакой злобы на него я не испытывала. Как только я ощутила его присутствие рядом, мне даже стало как-то спокойнее. - Навещаю тебя, как и обещал, - парень взял Библию из моих рук и пролистал несколько страниц. – Или ты не рада мне? Что-то мне подсказывает, что ты хочешь поговорить со мной. - Я рада тебя видеть, Чарли, - я взяла его за руку и крепко сжала. – Просто в последнее время меня стали посещать странные сны. Пойдем поговорим, - встав, я потянула его за собой на открытый воздух. Как только мы покинули пределы церкви, я заключила его в свои объятия, и почему-то слезы сразу же нашли выход наружу. Несколько минут мы просто простояли так: брат крепко держал меня, а я просто изредка всхлипывала, стараясь угомонить истерику. - Я могла тебя больше не увидеть, - сквозь плач выдавила я и сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы взять себя в руки. В противном случае получались не фразы, а какой-то лай. - Ивз, мне очень жаль, - Чарли отстранился и взял мое лицо в свои руки. – Да, наверное, ты права: я марионетка в чужих руках. Но я сам для себя выбрал этот путь, и если я пожалею о нем, то паду. - Даже если бы ты не мог вылечить меня, почему ты не навестил меня? – я сжала губы в тонкую полоску, глядя в его грустные карие глаза. - Мне было запрещено видеть тебя, - хмуро ответил парень, смотря куда-то сквозь меня. – Но я знал, что ты сможешь выжить, сестренка. Неужели ты думаешь, что все могло быть настолько серьезно? - Чарли, я видела жнеца, - я моргнула, и еще одна слеза скатилась по моей щеке. - Проклятье! – брат резко опустил руки и отошел от меня на несколько шагов. – Они же обещали, что все будет хорошо! Как? Как такое могло произойти? – он спрашивал сам ого себя, но ответа так и не находил. В этот момент я уже тысячу раз пожалела, что сказала ему об этом. Ведь я же на него даже не злилась, но какой-то черт дернул меня это сказать. Безумно захотелось врезать себе. «Эвелин, сколько можно повторять? Сначала думай, а потом говори!» - упрекала я себя, вперившись в спину парня. - Это все меняет, - Чарли развернулся, и я увидела, что его глаза были черны и решительны. Он быстро подошел ко мне и снова заключил в объятия. – Прости меня, Ивз, это все моя вина. Я не смог уберечь ни тебя, ни печать. - Какую печать? – мне стоило громадных усилий вывернуться из его объятий, чтобы заглянуть в глаза. - Одна из шестидесяти шести печатей, которые Лилит намерена сломать, - мне даже показалось, что он скрежетал зубами, настолько он был зол. – Появление жнеца означает смерть, а твоя смерть – одна из печатей. Следовательно, еще одна печать сломана! Я сделала несколько шагов назад, схватившись за голову. Она гудела так, словно в ней взлетали сотни самолетов одновременно. Сквозь нарастающий гул я все же услышала голос своего брата: - Теперь все будет по-другому. Я обещаю, что буду присматривать за тобой постоянно, даже если это идет вразрез правил. И пусть я паду, но ты будешь в безопасности. - Нет, - я будто бы слышала себя со стороны: мой голос показался мне незнакомым и чересчур холодным. – Если ты падешь, будет только хуже. Не нужно таких жертв, Чарли, я справлюсь сама. - Все будет хорошо, - парень быстро подошел ко мне и обхватил лицо ладонями снова. – Я обещаю тебе, ты можешь мне верить. Я защищу тебя любой ценой, сестренка, - он поцеловал меня в лоб. – А теперь мне пора. Не злись на меня за мое отсутствие, люблю тебя. Я хотела ему еще что-то сказать, но не успела я даже моргнуть, как поняла, что уже стою одна. Взмах невидимых крыльев –и я наедине со своими мыслями. Но они не успели меня полностью поглотить, как их прервал пронзительный звонок моего телефона. Интересно, кто бы это мог быть, кроме Винчестеров? - Иви! – в трубке я услышала взволнованный голос Дина. – Нунаконец-то ты взяла трубку! Сколько можно уже не отвечать? - Телефон не звонил, - с удивлением заметила я. - А ты голосовую почту потом проверь, - парень был чем-то недоволен, видимо, моим телефоном. – Но сейчас не об этом! Через сколько ты сможешь быть в Миссури? - Завтра к вечеру, а в чем дело? – я нахмурилась. Если бы дело не было таким серьезным, Винчестер бы не стал мне так много названивать. - Отлично, мы тут, кажется, ловим ругару вместе с Трэвисом. Так что тащи свою задницу сюда, если не хочешь пропустить все веселье, - теперь голос был уже другим: радостным и бодрым. Не хотелось портить ему настроение еще одной сломанной печатью, поэтому я просто промолчала. Попрощавшись с ним, я проверила голосовую почту: «У вас 18 голосовых сообщений». Я их не слушала, просто вскочила в машину и нажала на газ. Наверное, если бы моя машина была бы живая, она бы уже давно отказалась возить меня. Моя старушка многое перенесла: не один десяток погонь и перестрелок, а сколько за мной полиция гонялась! Вот и сейчас я ее снова надрывала: мотор ревел, как бешеный, но я знала, что это еще не весь ее потенциал. Хотя все равно как-то стыдно. И с чего это я вдруг стала такой праведницей? Уже и перед машиной стыдно! Может, это Чарли на меня так влияет? Или церковь? А, может, и сам Бог? Когда я вспомнила о нем, в моем мозгу всплыло заявление моего брата о том, что у него есть для меня какая-то работа. Кажется, Кастиэль то же самое сказал Дину о его работе, только чуть раньше. Может, это одна и та же работа? Тогда почему он меня вырубил, ведь мог же сказать нам обоим о ней? Меня посещали смутные сомнения насчет этой «работы». Чем мы с Дином могли им помочь? И если вообще на свете что-то такое, с чем ангелы не смогли бы справиться? Видимо, есть, если они привлекают нас. Ближе к вечеру снова раздался телефонный звонок. Да, это был Дин. - Эвелин, - начал он, и я напряглась. Если он называл меня так, серьезного разговора не избежать. Выдержав небольшую паузу, он продолжил:- Я знаю о том, что делает Сэм. - Ты о чем? – я попыталась состроить из себя дурочку, чтобы Винчестер произнес это и почувствовал всю омерзительность поступка своего брата. - О том, чему Руби его научила, - парень шумно вздохнул. Снова повисла пауза, но она продолжалась недолго. – Научила изгонять демонов силой мысли. Ты знала об этом? - Да, - тихо ответила я, ожидая от него бурного всплеска эмоций. Но такового не произошло, чему я удивилась и даже обрадовалась. - Почему ты не сказала мне? – хотя, если бы он наорал на меня, мне было бы легче, чем сейчас, когда он просто молча меня попрекает. Несмотря на то, что лица я его не вижу, можно себе представить его выражение боли и укоризны. - Прости, Дин, я… - да, оправданий у меня никаких не было, поэтому мой нерешительный лепет Винчестер сразу же прервал: - Просто ответь мне: почему ты не сказала мне? – его голос звенел кристалликами льда. У меня внутри все похолодело, хотелось, как маленькая девочка, забиться в угол и долго-долго всхлипывать, пока тебя не простят. - Потому что хотела, чтобы Сэм сам тебе обо всем рассказал, - на одном дыхании выговорила я. На другом конце провода повисла тишина. Раньше мне это оправдание казалось единственным правильным, но сейчас я уже во всем сомневалась. - Ладно, - и снова каких-то резких фраз не последовало, отчего внутри было противное, вязкое ощущение вины. – Это еще прокатывало первые несколько дней, потому что ты могла просто ждать. А потом? Я не вчера вернулся из ада, ты бы уже могла давно понять, что он не собирается мне об этом говорить. И я узнал об этом от какого-то ангела, который вообще мне посторонний. Это противней всего. Его спокойные фразы били больнее хлыста. С каждой новой мне казалось, что я опускаюсь все ниже и ниже, погрязая в зыбучем песке вины и собственной лжи. Да, лучше бы он наорал на меня, пусть бы даже ударил – все легче, чем терпеть его хладнокровные упреки. - Дин, мне жаль, - я сощурилась, стараясь сдержать слезы. Сейчас они точно некстати: за рулем из-за слез можно не заметить пешехода или встречную машину. - И мне, - тихо ответил Винчестер. – Есть ли что-то еще, чего я не знаю? Я ответила не сразу: внутренний голос активно агитировал меня рассказать ему о еще одной сломанной печати, а мозг противостоял ему, объясняя, что Дину сейчас и так нелегко. Я ненавижу внутреннюю борьбу, потому что она самая напряженная и непредсказуемая. У любого из этих выборов были и преимущества, и недостатки. Как же выбрать? - Я все тебе расскажу при встрече, - прохрипела я, так как от долгого молчания мои связки перестали меня слушаться. - Хорошо, - проговорил парень, еще раз вздохнув. – Увидимся, Эвелин. И вообще что у меня за дурацкое имя? «Эвелин». Что оно вообще обозначает? Кто его придумал? Почему меня не зовут Миранда или Саманта? И почему разные формы имени влияют на отношение людей к тебе? К примеру, Чарльз, всю мою жизнь он называл меня лишь Ивз или Лин. В крайнем случае Эвелин, когда пытался меня в чем-то упрекнуть. Дин, как и Джон, постоянно называли меня Иви, а Эвелин в случае упрека. Бэла-Эби называла меня Ивз или Лина, а Эвелин… да, в случае упрека. Так почему все, кто называют меня «Эвелин», пытаются тем самым упрекнуть меня в чем-то? Быть может, это какой-то шифр, который на каком-нибудь древнем языке означает: «Эй, ты! Одумайся! Поразмысли над своими действиями и словами». Лишь Сэм не попадал под все правила: Иви он называл меня очень редко, чаще Эвелин, поэтому из его уст это не звучало упреком. Может, запретить называть себя каким-либо сокращенным именем, чтобы не было этого противного послевкусия от моего полного имени? В размышлениях о своем имени я и забыла о том, в чем меня упрекал Дин. Когда он напомнил мне, о чем я ему не сказала, на поверхность снова выплыли сомнения. Может быть, я зря простила младшему Винчестеру его провинность так быстро? Ведь, если разобраться, он, можно сказать, разрушил всю мою жизнь, к которой я привыкла, которую любила; потоптался по моим чувствам, которыми я так дорожила. Казались ли мне эти отношения идеальными? Да, наверное, я привыкла считать, что он будет рядом со мной всегда. Нет, я не думала ни о какой свадьбе, да и зачем она охотникам? Свадьбы – это для обычных людей, которые живут обычной жизнью, а не для таких ненормальных, как мы. Нет, дети мне тоже не были нужны, ведь на Земле еще много тварей, которые ждут минуты своей расправы. Дети были бы обузой для нас всех. Мне бы не хотелось поступить с ними так, как поступали со своими детьми Джон или мой отец. Да уж, они точно не пример для подражания. Так чего я на самом деле хотела от него? Просто отношений? Да, как это ни банально. Таких вот странных, «охотничьих» отношений. Но я его отпустила. Уже давно, когда не позвонила ему, не сказала, что скучаю, и хочу его увидеть. Этого, скорей всего, не было бы. Сэм не связался бы с Руби, не стал бы изгонять демонов силой мысли, мы бы были все еще вместе. Пока Дин был в аду, мы бы ездили по стране, занимались сексом и убивали монстров, как идеальная «охотничья» пара. Да, это моя вина наполовину. Жалею ли я об этом? Уже нет. Я медленно ехала по улицам Карфагена. Как назло Винчестеры не сказали мне адрес их «засады», а теперь телефону у обоих не отвечали. Я уже жалела о том, что согласилась так быстро приехать. И тут я заметила Импалу, припаркованную за огромными баками с мусором, и пристроила свою машину сзади. Дин и Сэм вышли мне навстречу с горелками в руках. Лицо старшегобыло сосредоточено: брови нахмурены, губы сжаты в тонкую полоску, взгляд тяжелый и задумчивый. Его брат же казался рассеянным: глаза то и дело бегали по пейзажу сзади меня, глаза были тревожными и немного стыдливыми. Видимо, у них уже состоялся «серьезный братский разговор», в который я никогда не смела влезать. - Как дела? – прервала тишину я, так как видела, что Винчестеры этого не собираются делать. И почему мне стоит отлучиться на несколько дней, как наши отношения тут же меняются? Что за дурацкие закономерности? - Джек только вошел в дом, - сообщил мне Сэм тихим голосом, глядя мне в глаза из-подо лба. - А где Трэвис? – я обернулась, надеясь найти где-то поблизости его развалюху. И что за странная традиция у охотников ездить на старье? Братья переглянулись – недобрый знак. - Дело в том, что Трэвис без нашего ведома поехал к Джеку, так что… - парень не окончил фразу, но я сразу же все поняла. Внутри все неприятно сжалось, и к горлу подступил неприятный ком. - С Эллиотом все нормально? – напряженную атмосферу разрядил неожиданный вопрос Дина. А я уж думала, что он не заговорит со мной до конца жизни. - Да, нормально, - я как-то нервно-отрывисто кивнула и повернулась к дому ругару, чтобы они не заметили боли в моих глазах. Я хорошо знала Трэвиса, он был горячей головой, но чтобы вот так… В этот момент из дома выбежала хрупкая девушка, села в машину и, вдавив педаль газа в пол, укатила на высокой скорости. Это был знак к действию. Дин вернулся к своей машине, достал с заднего сидения еще одну горелку и протянул мне. Мы перебросились взглядами, отчего мне стало еще хуже: я видела, что он не простил меня. Но на это времени не было, мы поспешили к дому. Дверь оказалась не заперта, поэтому мы беспрепятственно вошли. В гостиной был полный кавардак: какие-то вазы и статуэтки были разбиты, стулья валялись с поломанными ножками; но нас сразу же привлекло огромное кровавое пятно на светлом ковре с высоким ворсом. Далее от него тянулся широкий багровый след, который за диваном представлял собой небольшую сморщенную кучку. Во рту появился неприятный привкус рвоты, и я отвернулась, чтобы не видеть этого. Но перед глазами все равно стояли сломанные, обглоданные кости и куски бледной кожи. - Это Трэвис? – я услышала тихий голос Дина. - То, что от него осталось, - ответил ему, стиснув зубы, его младший брат. Я ждала, не глядя вниз, пока мы пройдем вглубь дома, чтобы осмотреть его. И очень зря. Моя спина оставалась незащищенной, и именно оттуда мне нанесли удар по голове чем-то тяжелым. Перед тем как потерять сознание, я почувствовала обжигающую боль у правого виска, а потом отрубилась. И снова чернота поглощала меня. Голова казалась свинцовой, а мозг отказывался подчиняться. Несмотря на то, что темнота была необъятной, я шарила руками по воздуху, надеясь найти хоть что-либо объемное, кроме себя. Внезапно включилась какая-то подсветка, освещающая зловещую фигуру моего брата. Его лицо выглядело безумным, а глаза были черными и колючими. - Ты виновата в том, что печать сломана! Ты виновата в том, что Сэм изгоняет демонов! Ты виновата в том, что Трэвис погиб! Ты во всем виновата! – кричал он, и его слова отдавались где-то на задворках моего сознания противным эхом: «во всем виновата…виновата…» Неожиданный яркий свет заставил меня зажмуриться. Когда мои глаза к нему привыкли, я наконец смогла оглянуться: это был огромный стадион, где на трибунах сидели тысячи зрителей, скандирующих: «Эвелин! Эвелин во всем виновата! Вздернуть ее! Она во всем виновата!». Крик миллионной толпы все нарастал и нарастал, пока слова не слились в единый мощный поток, давящий на уши. Я зажала их руками, чтобы уберечь барабанные перепонки от разрыва. Но это не получалось: гул в голове не хотел уходить. - Эвелин! Эвелин! – резкий удар по щекам заставил меня открыть глаза, и я увидела встревоженное лицо Сэма. – Прости, что ударил, - сразу же проговорил он и осмотрел мое лицо. - Все нормально, - ответила я и потрогала голову: она раскалывалась, как грецкий орех. Меня и этого здоровяка заперли в малюсенькой гардеробной, в которой и без него было мало места. Его бровь была разбита, и из носа текла маленькая струйка крови, но он уже мог исправно соображать. В отличие от меня, так как мысли все еще отказывались приходить в порядок. - Черт, - прорычал парень, ощупывая мою голову. Он показал мне ладонь: на ней были пятна крови. В этот момент меня оглушил шум в ушах, я смотрела парню в лицо и видела, как картинка перед моими глазами темнеет. - Эй! Эй! –он стал активно бить меня по щекам. – Только не отключайся! – его голос доносился откуда-то издалека, будто между нами сотни метров. – Смотри мне в глаза! А шум продолжал нарастать. И вот уже я не слышу голоса Сэма, а только вижу, как он что-то кричит за дверь, с кем-то разговаривая и одновременно пытаясь вывести меня из полуобморочного состояния. А мне хотелось отрубиться, чтобы не чувствовать это давление внутри головы и отчаянный гул в барабанных перепонках. Я прикрыла глаза, так как они уже начали уставать. Шум постепенно отступал, и мне казалось, что я вот-вот усну. Резкий удар по щекам, как ведро холодной воды. Вот я уже зашевелилась, но резкая боль в теменной области не позволяет двигаться слишком резко. - Ну же! Эвелин! – снова сквозь гул прорвался оклик Сэма. - Да, все нормально, - тихо ответила я, ощупывая голову. Вляпавшись во что-то липкое, я поглядела на свои руки, будто видела их впервые. Багровые пятна на пальцах не сразу были идентифицированы мозгом как кровь. Несколько секунд я просто пялилась на них, а потом, как молотком по затылку: «Кровь!». Я тут же «протрезвела». Сэм активно ковырялся в замочной скважине какой-то железной проволокой. Я еще раз ощупала свои волосы и поняла, что он выдернул шпильку из моего пучка. - Джек, нам нужно поговорить! – наконец мозг соизволил разрешить впустить в него некоторые фразы парня, с которым я сейчас была закрыта в душной гардеробной. Да, воздуха здесь явно не хватало. – Мы с братом не причиним тебе вреда! «С братом»? каким еще братом? Голова стала активно соображать, перебирая различные события из моей жизни. Ах, брат! Ох уж эти Винчестеры! Я улыбнулась и сама себе показалась умалишенной. Теперь уже младший Винчестер совсем забыл про меня, сосредоточив все свое внимание на открывании замка в двери. Я пыталась сама себя вывести из полуобморока, сосредоточившись на его лице и вслушиваясь в его слова: - Джек, я знаю, что в тебе есть темная сторона, - парень выдернул из скважины шпильку и протянул ее мне, с болью заглянув в глаза. – Так же, как и во мне. Но в твоих силах ей сопротивляться! – словно он не Джеку это говорил, а мне, так пронзителен был его взгляд. – Необязательно превращаться в монстра. Неважно, кто ты. Важно, что ты делаешь. Выбор за тобой. Голос, который раньше отвечал ему из-за двери, теперь утих. Сэм расценил это как сигнал к действиям: он напоследок шлепнул меня по щеке и стал тихонько поворачивать ручку двери. Она легко поддавалась, и парень выбрался наружу. Я поняла, что отвлеклась от борьбы с потерей сознания, и теперь она стала постепенно выигрывать: в глазах снова темнело, а уши закладывало. - Джек! – было последним, что я услышала. Яркая вспышка пламени озарила меня и маленькую гардеробную, и я потеряла сознание. Мы смогли выкарабкаться из этой передряги. Как всегда вместе. Только потому, что мы и есть семья друг другу. Может, даже больше. Я позашивала все раны на лицах братьев, а они, в свою очередь, свозили меня в местную больницу, где мне помогли. Оказывается, это была черепно-мозговая травма, врачи предлагали мне остаться в больнице на несколько недель, но мы втроем отказались от этого, быстро унеся ноги из больницы. Трэвиса мы предали огню, как и полагается у охотников. Жаль его, конечно, но люди имеют свойство неожиданно умирать. А еще жаль, что мне постоянно везет. Иногда от этого становится тошно. Дин не разговаривал со мной несколько дней, а потом как-то поздним вечером, когда Сэм уже спал, а мы оба смотрели какой-то нудный матч по футболу, он наконец заговорил: - Трудно жить, правда, Иви? - К чему ты сейчас это? – удивилась я, отпивая пива из жестяной банки. - Да все никак не могу перестать думать о том, что в венах Сэма течет демонская кровь, - парень тяжело вздохнул и откинулся на жесткую подушку. - Дин, прости меня, ладно? – я сжала губы и опустила глаза. – Ну за то, что не сказала тебе ничего про него и Руби. - Ладно, - парень засмеялся и ткнул меня кулаком в плечо. – Это я так, делал вид, что обижаюсь на тебя. Чтобы ты побесилась немного. - Что? – я посмотрела в его улыбающиеся глаза. – Ах вот как ты со мной, да? – но я на него ничуточки не злилась. Эта встряска сейчас мне была необходима. - А ты что думала? – Дин глотнул пива. – Не все тебе святошей быть. Несмотря на такую дружественную атмосферу, в голове каждого засела черная мысль, напоминающая о сущности Сэма. И как бы мы ни смеялись, она омрачала каждую секунду нашего существования. Но вместе мы сможем ему помочь, я уверена. Если, конечно, он хочет быть спасенным.