Меланхолия теннисных мальчиков

С утра моё настроение было просто замечательным, я хорошо выспался, не смотря на то, что в постели провел всего 4 часа. Проделав все умывальные процедуры, позавтракал, потом ещё раз почистил зубы и кучу всякого разного успел приделать до прихода домработницы, что наводит порядок в доме ежедневно уже полгода как. Прислугу приходится менять довольно часто — чересчур попадаются впечатлительные. — Господин Пак, — заглянул она в кабинет, — Вы не заняты? — Входите, — на ней было длинное плотного кроя платье в мелкий узор, волосы сегодня убраны в высокий хвост, так она выглядела совсем как девочка. — Мне не ловко просить, Вы итак слишком много для меня сделали… — она состроила извиняющуюся гримасу, полагая, что я должен как-то отреагировать, но я молчал, — Так вот, у отца завтра День Рождения, а мне не на что покупать ему подарок. Господин Пак, займите мне денег пожалуйста? — А сколько отцу лет? — Исполняется 60. — Юбилей значит, — я встал, подойдя к ней максимально близко за спиной, хотя этого не требовалось, чтобы почувствовать ещё сидя за столом, как эта девка текла с меня, её клитор и вагину словно вылизывали крохотные горячие языки, только раздразнивая возбуждение, — А как вы планируете отдавать мне долг? Вычитать из вашей зарплаты было бы подло, Вы итак сводите концы с концами. Как же нам поступить? Она развернулась, оказавшись впритык к моему лицу, уставилась на губы, готовая их растерзать поцелуем. Её руки уже задумали пробраться к моей ширинке, и, признаться, у меня тоже привстал. — Снимите платье. — Что? — Вы меня слышали! Выполняйте. Она его сняла, дико смущаясь и стыдясь, при этом наверняка думая: «Вот я дура, неужели надеялась, что он захочет такую как я». С ней можно было не церемониться и не бояться — такие никуда не денутся, эта девица подавила своё «Я» ещё до того, как этим занялся я сам. — А теперь встань на четвереньки, дорогая. Пугаясь пуще прежнего, но слушаясь, она встала так, как я сказал, оттопырив бледную попку. Я не спеша обошел сзади и впечатление, что я собираюсь резать трусливого ягнёнка забурлило в желудке, будто вчерашнее сябу-сябу взбунтовалось. В том месте, где находилась дырка этой девахи образовалось сырое пятно на кружевных трусах, и я коснулся кончиком туфли того места, вызывая несдержанный хриплый стон. Если она начнёт мастурбировать — размышлял я, её возбуждение быстро пройдёт и удовольствие получу лишь я, лицезрея стыд. Не стоит так сильно её наказывать, надо придумать что-нибудь более доброе. — Я не давал команды стонать. Но ничего, на первый раз прощаю — непослушание было лёгким. Но проучить Вас всё-таки придётся. События, которые я устраивал разворачивались так быстро, что бедняжка не успевала реагировать.Её глаза были на мокром месте. Хотя вся она была мокрой: пот залеплял её кожу, как жемчужины, соки из пизды этой девки давно начали лить через край белья, при чём слёзы она пыталась подавить — вот умора! — Вот. Присаживайтесь. Вы что никогда не видели фаллос? Мне пришла в голову потрясающая мысль о том, что прыгающая на резиновом хую домработница будет отлично смотреться на столе у окна с поднятыми жалюзями. — Следите за тем, чтобы Вы не опустились ниже головки. Смотрите под себя! В противном случае Вам уже будет не избежать наказания. Её ноги дрожали, когда она корячилась на этот член, отодвигая в сторону свои трусики, а соски должно быть набухли так, будто их обладательница выбежала на холод нагишом. Я подготавливал оборудование для съёмки: штатив и камера. Свет предпочитаю естественный — этакое хоум-видео. — Г-господин, пожалуйста, не снимайте, — взвыла она, еле заметно вращая бедрами на игрушке. Не спеши — сказал я себе, надевая резиновые перчатки. Успокойся, а то перегнёшь палку, и эта девица побежит за помощью к ментам. — Дорогуша, — я выдержал паузу, прежде чем почесать её волшебную точку (её реакцией была: закусанная в кровь губа и слёзы навыкат), — Я не разрешал вам говорить, — взяв со стола шариковую ручку, которая валялась тут же, среди бумаг, я вставил её стороной без колпачка в анал к этой дуре (пока не глубоко), хотя рука так и подмывала всунуть её так, чтоб из ушей полезло. Сучка! — А ещё… Я не разрешал Вам вращать бёдрами! — и с особенной быстротой и силой я усадил эту девку на член, что аж её булки шлёпнулись о стол, а ручка, вероятно царапая мякоть, выскользнула, пачкая один из исписанных листов дерьмом. — Заткнись, поняла? — стараясь не орать на неё, я добился кивка, хотя глаза моей служанки закатились так впечтляюще, что было не видно зрачков, — Размерчик в самый раз должно быть. Затем я расстриг канцелярскими ножницами лифчик между косточек, а трусы сбоку, запихнув ей их в рот. Лифчиком я проворно связал её руки, примотав к шее. В такой позе, она выглядела словно балдеет на пляже! — У меня есть для Вас подарок, — и я достал из кармана длинный тоненький стручок, напоминающий гнущийся карандаш, только потолще, потом извлёк ручку, отчистил её от дерьма, вымазав им ягодицы девицы, а заместо ручки поместил так называемый подарок, который сразу одарил ту разрядом тока, и струя выделений и мочи обдала ковёр возле стола, — Так будет каждый раз, когда Вы сжимаете свои дырки, так что советую расслабиться. Не волнуйтесь, без посторонней помощи он не выйдет из Вас. А теперь ответьте. Хотите ли Вы сегодня кончить? Или мне закончить на этом моменте позора, так и не удовлетворив нас обоих? Я специально сказал «нас обоих», чтобы эта дурилка задергалась как эпилептик, соглашаясь со всем, что я ей говорю. — Как только увидите, что камера снимает, можете начинать двигаться, но очень медленно, понятно? Вот и хорошо. И тогда я, возможно, помогу Вам. — Итак… Мотор! Я вышел из кабинета, сказав, что наблюдаю за каждым её движением. Но на самом деле, это было не обязательно — можно подумать она способна на непослушание? Даже если и так, то что ей делать со связанными руками и электромассажером в заднице? В гостиной я включил стерео систему, песня «Embryo» — Pink Floyd и располосовал кокаин на 19 небольших дорожек. Когда принимаешь кокаин, то лучше бы, чтобы имели именно тебя, так гораздо приятнее. Музыка настроила меня на нужный лад, я сполоснул рот виски и вышел к своей труженице домработнице. Она кайфовала во всю растрахивая свою щель, даже несмотря на то, что её руки затекли, а ноги устали — голодная тупая сука получила не один оргазм в моё отсутствие. А когда она увидела меня, то сразу сбавила темп на очень-очень медленный. — Что это с Вами? Вы когда-нибудь видели, чтобы при случке сучка смущалась и краснела? — Нет, Господин. — Давай слезай оттуда, — я не спешил выключать камеру — самое лучшее зрелище впереди, — И даже не думай заговорить со мной. Молча слезай и жди дальнейших указаний. Ох, чего ей стоило это освобождение! Со связанными руками она слезла со стола с горем пополам и со жгутом между ягодиц, не зная, как извлечь его оттуда. — Сперва убери всё, что ты здесь испачкала. Погляди, стол заляпан твоими фекалиями, — я закурил, слушая едва доносящиеся звуки музыки — А ковёр залит твоими брызгами. Чо ты на меня смотришь твоя смена заканчивается через 50 минут, если хочешь успеть в душ, то пошевеливайся. Она меня поняла и оказалась довольно догадливой начав с вылизывания ковра, потому что о гладкую поверхность стола есть небольшой шанс избавиться от шерсти на языке. О да. Фильм получится, хоть и затянутым, но при просмотре явно скучать не придётся. — Завтра приходите пораньше, чтобы убраться здесь тщательнее. Вот ваши деньги, здесь хватит на 10 Дней Рождения Вашего отца. Всего доброго. — До свидания, Господин Пак.