Жизнь с Россией - суровая и беспощадная

В открытое окно дул лёгкий ветерок, заставляя шторы чуть трепыхаться. Во дворе щебетали птицы, ласковое солнце грело землю, улицы и дома. С кухни доносился запах блинчиков – видать, Брагинский постарался. Гилберт потянулся на кровати и довольно улыбнулся: лето, тепло, хорошо, выходные, ещё и завтрак приготовлен. Казалось, этот чудесный летний день ничто не может испортить. Ничто, кроме… – Собирайся, мы едем на дачу! «Да ёкарный Геринг!» Байльшмидт искренне не понимал этого русского. Ну зачем тратить столько сил и времени на этот огород? Посадка, чистка грядок, уборка урожая да ещё добровольная сдача себя на съедение всяким там комарам–мошкаре–оводам. И ладно было бы две-три грядки, но нет – мы же не можем допустить, что бы земля пропала, мы же сажаем всё до упора! А работать на дачном участке приходилось бедному Пруссии (к слову, Иван тоже никогда не филонил, но когда это волновало Гила?). После завтрака под ворчание Пруссии состоялась первая часть «весёлого» мероприятия под названием «Проведи выходные на даче» – собственно, сама поездка. Пока Брагинский, ведя машину, слушал радио и подпевал исполнителям (Россия, подпевающий Стасу Михайлову и Надежде Кадышевой – зрелище суровое), Гилберт думал, как бы по приезду улизнуть по-тихому на речку или заняться приготовлением шашлыков – а что, дело небыстрое, требует постоянной концентрации…Однако надеждам альбиноса не было суждено сбыться. – Так, Гил, дуй за дровами, надо хоть немного печь протопить, а потом в парники – убрать усы и лишние листья, огурцы-помидоры собрать. – Иди сам в свои парники! – возмутился Байльшмидт. – Мне прошлого раза хватило, опять станешь канючить, что я не то отрезал, огурец сломал, подвязывать не умею… – Ой, ладно-ладно, опять за старое, – Ваня отмахнулся и перевёл взгляд на кусты малины. – Тогда иди, малину что ль собери, компоты закрутим. Да и смородину красную тоже можешь собрать. Быстро прикинув фронт работы, Гилберт согласился: «Ещё легко отделался. Вот когда я грядки копал или чистил их – просто кошмар был». Но, войдя в заросли малины, тут же пожалел о своём решении. – Брагинский, чтоб тебя! – Звал? – из парника показалась голова России. – Что опять не так? – Крапива! – Ну и? – Жжётся! – Так кто ж малину в футболке и шортах собирает? Иди, одень что-нибудь подлиннее. И водки заодно прихвати. – Ты что, дурак? Какая водка в такую жару? Иван покрутил пальцем у виска: – Сам дурак! Водка для медицинских целей, ожоги от крапивы тебе обработаю. Через некоторое время, когда ситуация с малиной разрешилась, ягоды и огурцы были собраны («Посмотри, какие хорошенькие, – умилялся Ваня, – маленькие, аккуратные, не то, что в магазине», на что Байльшмидт лишь кивал, хрустя огурцом), Россия переключился на помидоры, Гил – на смородину. Собирать её было не сложно, но довольно монотонно. Срывая кисть за кистью, Пруссия в который раз спрашивал себя – зачем им столько? Живут вдвоём, такое количество овощей и компота с вареньем они просто не осилят. Спрашивал, но ответа так и не находил. Вдруг из парника выскочил Брагинский и направился к альбиносу: – Гил, смотри, что у меня! – Помидор? – недоумённо спросил Байльшмидт. «Помидор как помидор, – подумал он, – и чего так радоваться?» – Ты не понимаешь, он же самый первый! Красный! – и протянул плод. Глядя на радующегося Ивана, Гилберт не смог сдержать улыбки – какой же Россия, в сущности, ребёнок! На такого просто невозможно сердиться. – Ну и ешь на здоровье! Ваня потупил взгляд: – Вообще-то, я тебе его принёс, – и слегка покраснел. Или Пруссии показалось? «Ты меня с ума сведёшь», – подумал он и предложил: – Давай лучше разделим и съедим уже этот несчастный овощ. – Вообще-то это ягода, – парировал Брагинский. – Ага, а кетчуп – варенье. Дели лучше. Сидя на траве и пробуя помидор, который оказался довольно-таки вкусным и сочным, Гилберт подумал, что, пожалуй, дача – это не так уж и плохо.