Жизнь с Россией - суровая и беспощадная

Вот и наступил 1 сентября – «чёрный день» календаря для большинства школьников, студентов, учителей…Чтобы скрыться от этого цветочно-конфетно-бантичного бунта, гуляющего по стране, Иван и Гилберт ещё накануне уехали на дачу. Вот только отдохнуть, как планировал Пруссия, не получилось… – Напомни ещё раз, какого лешего мы сюда припёрлись? – проворчал Байльшмидт, держа в руке корзинку. – Повторяю для особо одарённых, – терпеливо произнёс Россия, – погода хорошая, ни комаров, ни мошкары пока нет, значит, пора по грибы. И лешего лучше не упоминай – мы в лесу всё-таки. Альбинос лишь отмахнулся: – Да ладно. Но почему ты так уверен, что здесь есть грибы? Ты же неделю назад ходил, ни одного гриба так и не нашёл, а дождей в последние дни не было. – Уверен, – твёрдо сказал Ваня. – У меня хорошее предчувствие, – и, насвистывая, пошёл в лес. – Предчувствие у него, как же, – пробубнил Гилберт, идя вслед за Брагинским. – Когда мы в шесть утра ездили на рыбалку, у тебя тоже было предчувствие, и что? Одна сорога да пара окуней, и тех кот съел. – Вот видишь, – обернулся Иван, – значит, не зря съездили. А ты только представь: грибочки обжарить с лучком, да с картошечкой, да под водочку… У Гила аж слюнки потекли: – Понял-понял, по грибы, так по грибы. Веди, Сусанин, только не так, как с Лукашевичем вышло. – Ага, то-то он с тех пор по лесам старается не ходить. И правильно делает. Найти хоть какой-нибудь путный гриб оказалось непросто. То поганка попадётся, то волнушки («Нет, они нам не нужны, их лучше на засолку, – с видом знатока пояснил Россия, – нам бы опят, а лучше рыжиков да маслят, ммм, вкуснятина…»), то вообще ни одного гриба, поэтому приходилось уходить всё глубже в лес. Да ещё Иван останавливался чуть ли не на каждом шагу и повторял: «Гил, ты посмотри, какая красота. Деревья шумят, листва чуть пожелтевшая, а как птицы поют!» «Чёртов романтик», – думал Байльшмидт и украдкой улыбался, отгоняя от себя комаров, коих было немало. Похоже, они ещё не поняли, что наступила осень. И вот, когда Гилберту стало казаться, что они заблудились, ему под ноги попалась красная шляпка. Радостный крик, наверняка, слышал весь лес: – Брагинский! Нашёл! Ура!!! – Да ты что? – из-за ёлки выглянул Иван. Подойдя к Пруссии, он наклонился и осмотрел находку. – Поздравляю, это красноголовик. Неплохо-неплохо. Ты удостоен чести собственноручно срезать первый гриб. – После того, как гриб перекочевал в корзину, Россия потянул Гила за собой. – А теперь пошли со мной, кое-что покажу. Последовав за Ваней, Байльшмидт вышел к огромной старой ели, вокруг которой росли… – Это…маслята? – Да, – радостно закивал Брагинский. – Целое семейство. Налетай! – Но помни, что первый гриб нашёл Великий! – Ну разумеется. Грибов оказалось не то, чтобы много, но на сковородку должно было хватить. А маслята были один к одному – маленькие, аккуратные и слегка липкие. Срезая грибочки, друзья постепенно заполняли корзину – получилось меньше половины («Чуть выше дна», – отметил Пруссия), но и этого нашим путешественникам было достаточно. Порядком уставшие, они засобирались домой. Но тут… – В смысле ты не помнишь, откуда мы пришли? – рассержено-изумлённый голос Гилберта спугнул сидевших на ели птиц. – Это же твой лес! Ты по определению должен знать дорогу! – Эм, запамятовал? – пожал плечами Иван. – Да не переживай, куда-нибудь выйдем, если пойдём…– он махнул рукой, – направо. – А почему не налево? – удивился Гил. – Или не в обратную сторону? Опять про своё предчувствие будешь рассказывать? – Буду, – насупился Брагинский. – Так ты идёшь или нет? Вздохнув, Пруссия смирился: – Иду-иду, только давай быстрее, что-то холодом повеяло. Пройдя несколько метров, они вышли к полоске болота. Вдруг Россия резко остановился: – Слышишь? Вроде машина… Прислушавшись, Байльшмидт действительно услышал звук проезжавшего невдалеке автомобиля. Кажется, рядом была дорога, судя по поднявшемуся столбу пыли. Оставалась только одна проблема – болото. – И что мы будем делать? Повернём назад? – Ну уж нет! – воскликнул Иван. – Мы не привыкли отступать! Давай, Гил, здесь максимум по щиколотку, – и, выхватив из рук Пруссии корзинку, зашагал по трясине. – А корзину-то куда? – Чтоб тебе легче было, – подмигнул Брагинский и хлюп – провалился по колено. – По щиколотку, да? – хмыкнул альбинос. – Или кто-то слишком много ест? – Да ну тебя, – буркнул Ваня, но Байльшмидт не унимался: – Бэрримор, кто это воет на болоте? Россия, сэр! – Иди-ка ты…лесом. Хватит шутить, двигай давай. Ступай лучше на кочки и ветки, а то потопнешь. – Я тебе что, лягушка? – возмутился Гилберт, но совету последовал. Первые несколько шагов получились удачными, но затем в сапоги начала попадать вода. С очередным «хлюп» нога Пруссии ушла в болотную воду. Плюнув, он пошёл по трясине, не разбирая пути – всё равно уже ноги промочил. Наконец, марш-бросок был завершён, и парни выбрались на дорогу. Держась одной рукой за Россию, а другой снимая сапог и выливая из него воду, Байльшмидт заявил: – Учти, если я из-за твоей «прогулочки» заболею, лечить меня будешь ты. – Как будто когда-нибудь было иначе, – улыбнулся Ваня. – Зато искупались. Позже, когда они сидели дома у печки, в которой весело плясал огонь, а на сковороде шипела картошка с грибами и луком, Гил подумал, что 1 сентября выдалось не таким уж и плохим. Во всяком случае, этот день он запомнит надолго. А что – чуть не заблудились в лесу, чуть не утонули в болоте, зато сейчас Пруссию ждёт вкусный ужин да тёплый Брагинский рядом…Что ещё нужно для счастья?