Кроличья нора

Когда чудовищный прилив адреналина прошел, стало совсем паршиво. Тело отчаянно протестовало, стремилось упасть на землю и пусть быть разодранным в клочья, но не сделать больше ни шагу. Зрение сузилось в точку, зафиксированную на одном из подсвеченных окон спасительного здания, легкие были словно полны осколков стекла, сердце грозило проломить грудную клетку изнутри, а в бок будто вогнали раскаленный прут. В то же время мозг и визжащий в нем инстинкт самосохранения не позволяли бегущим ни остановиться, ни даже обернуться, чтобы удостовериться в том, что бежать все еще стоит. Первой из этой пыточной камеры, устроенной организмом, вырвалась Кортни. Судорожно хватая ртом воздух, шатенка остановилась и, шатаясь, согнулась пополам, упершись ладонями в бедра. Женщина зажмурилась и сжалась, ожидая отвратительного прикосновения склизкой когтистой конечности. Его не последовало. Ничто позади не напоминало о какой-то жуткой фантасмагории, заставившей людей бежать. Только неподалеку страдальчески всхлипывала сигнализация. Пробежав по инерции несколько шагов, чтобы не вскопать носом землю от резкого торможения, латинос остановился рядом и, чуть восстановив сбившееся дыхание, пошатываясь подошел к Кортни.  — Как? В порядке? — каждое слово проходило по горлу клубком колючей проволоки. Крис болезненно скривился и сплюнул поднявшийся во рту клейкий ком слюны.  — Нет, — с нескрываемым раздражением хрипло ответила татуированная, качнув головой. Не важно, что студент вообще имел в виду, самочувствие или психологическое состояние. Ни по одному из возможных критериев она и близко не была в порядке. Юноша присел на корточки и, недолго подумав, все же уронил задницу на жесткую сухую траву — уродливую наследницу пастбища, что здесь когда-то могло быть.  — Эй, — осторожно окликнул шатенку Крис, когда дыхание почти перестало причинять боль, — там, — латинос неопределенно мотнул головой в сторону леса, — шансы ведь еще есть, — студент и сам себе почти поверил. Впрочем, после увиденного уверовать можно было вообще во многое оптом… Кортни с сомнением покосилась на юношу и, поморщившись, молча последовала его примеру, скорее рухнув, чем сев на землю. — Ну, он кто? Морпех же или типа того? — «Ветеран расовых войн» — некрасиво блеснула в сознании колкость о мертвеце.  — Сейчас? — подняла бровь женщина и изо всех сил постаралась не думать о том, что сейчас-то бритоголовый, вероятно, просто набор кишок и костей, разбросанных в случайном порядке. Лучше было игнорировать последние события, так как глухая пустота внутри, милейшее дитя перенесенного стресса, рисковала заполниться болью от одного неосторожного слова. — Начальник охраны в деловом центре, — усмехнулась Кортни, в приступе немотивированной ярости и жажды разрушения увлеченно выдирая пучок травы. — Особые навыки: угрожающий вид и грязный юморок.  — И мордобой, — справедливо возразил латинос, постучав пальцем по лбу рядом с рассеченной бровью. — Слушай…  — Смени тему, — отметив в тоне юноши сочувственные ноты, быстро перебила его Кортни. — Например, что это вообще могло быть? Крис невольно оглянулся и, подгоняемый секундной мыслью о возможном преследовании, заставил себя подняться. Татуированная подняла на него разочарованный взгляд и жестом попросила еще хоть несколько секунд отдыха. Из чуть открывшегося от нагрузки пореза на груди толчками сочилась кровь.  — Оно… антропоморфное, вроде как, — неуверенно произнес латинос. Стоило прикрыть глаза — перед ними снова и снова мелькал образ твари. — Крупный примат? Невероятно сильный бешеный примат? Покрытый нефтью? — Крис нервно хохотнул, но во рту уже стояло месиво из равно невозможных вариантов, которые мучительно хотелось высказать, чтобы хоть как-то объяснить суть существа. — Хотя двигалось оно, скорее как насекомое… Паукообразная обезьяна? Черт, название-то занято, — юноша еще раз издал булькающий смешок и, прикрыв глаза, сделал долгий выдох, уберегая себя от возможного приступа истеричного смеха. Кортни несколько раз крепко зажмурилась, внимательно осмотрела собственные ладони и даже ткнула коротким ногтем в угол пореза на груди.  — Черт, — зашипела шатенка и инстинктивно слизнула кровь с пальца, — я и правда не сплю.  — Я тоже на это рассчитывал, — признался студент и решительно тряхнул головой, — идем уже. А лучше бежим, — помолчав секунду, требовательно напомнил Крис, яростно растирая руки. Правую ладонь покалывало и сводило — верный психосоматический спутник грядущего нервного срыва, оставшийся со времен первого же года учебы и бессонных ночей над лекциями. То, что короткая остановка их не убила, все же никак не гарантировало того, что ничто еще не кралось по следу в высокой траве, выжидая лучшего момента. Морщась, татуированная неохотно поднялась и поспешила за латиносом.  — А, да… Ты ведь помнишь, что тачку расколотили не мы? — осторожно напомнила Кортни. Студент бросил на девушку искренне недоумевающий взгляд. — Какая-то хрень бросилась на машину и вышибла окно, а мы сбежали, помнишь? — медленно, будто говоря с не самым умным дошкольником, объяснила шатенка.  — И как это она вышибла окно изнутри? — с сомнением уточнил Крис. Совсем недалеко впереди уже воодушевляюще маячили перекошенные открытые ворота. И где-то внутри должен был обретаться вооруженный страж порядка, способный вызвать к ферме подкрепление и с почестями препроводить выживших беглецов в восхитительно безопасную камеру где-нибудь далеко-далеко от любых таящихся в темноте тварей. — Меня сейчас как-то вообще не волнует, что там на нас повесят, — признался латинос, перейдя было на трусцу, но мгновенно получив порцию боли в левом боку и слабость в ногах. — Ух, черт… На ферме определенно были проблемы с водоснабжением — в ноздри бил запах сырости и тошнотворно сладковатой гнильцы. Воздух вокруг казался густым и полным болезни. Крис брезгливо поморщился и поднял ворот ветровки, интуитивно пытаясь прикрыть лицо. Потому что разумное напоминание о том, что ни по каким деревенским ебеням больше не гуляет чума, все же никак не помогло. Протяжно заскрипели петли подъеденной ржавчиной калитки. Женщина вздрогнула и сделала единственное, что могла теперь сделать в ответ на громкий звук — она ускорилась, отчаянно стремясь как можно быстрее оказаться в спасительных стенах.  — Господи, — выдохнула Кортни, облегченно прильнув к стене возле входной двери. И, прокашлявшись, заставила себя вспомнить о правилах приличия. В конце концов, не хватало только поймать пулю от какого-нибудь обитающего здесь маразматичного фермера за незаконное и настолько наглое нарушение границ частной собственности. — Эй! — крикнула точно в дверь шатенка, взявшись за безвкусный дверной молоточек, чтобы с силой опустить его на неожиданно крепкое лакированное дерево. — Есть кто?.. Извините! — замявшись, добавила татуированная и, отчаявшись составить адекватную речь, молча заколотила по двери. Оставалось надеяться, что обитателям фермы такое приветствие не покажется пугающим.  — Нам нужна помощь! — прочистив горло, присоединился латинос. — Понимаю, как это выглядит, но нам действительно нужна помощь! — Крис поднял глаза, пытаясь разобраться с собственным внезапно ограничившимся словарным запасом. Взгляд наткнулся на крупный, угрожающего вида улей, темнеющий под окном второго этажа. Что-то в его виде заставило студента непроизвольно сглотнуть. В конце концов, испуганный разум мог подкинуть какие угодно видения, заставляя свою мясную оболочку изолироваться от всего мало-мальски опасного… — Эй! С вами же офицер полиции, да? Хотя бы дайте нам с ней поговорить!  — К черту, — прошептала Кортни, обреченно отстраняясь от двери. Юноша непонимающе повернулся к шатенке. — Извините! Мы заходим! Латинос не успел удержать женщину, и, решительно провернув массивную ручку, та переступила порог. Кортни замерла, настороженно озираясь. Пальцы нервно перебирали воздух.  — Ну да, к черту, — мрачно кивнул студент, ступая за татуированной. Где-то на краю сознания колко пульсировала мысль о чем-то настолько очевидно неправильном, что они это благополучно упустили из виду. Внутри не обнаружилось ничего невыносимо омерзительного, что подсознательно ожидал увидеть каждый из вошедших. Классическое убранство загородного дома с богатой историей, светлые обои, хорошее дерево, видевшее на своем веку больше, чем любой из присутствующих, старая, но добротная техника, допустимый бытовой беспорядок в теплом приглушенном свете и немного запустения, как бывает, когда дом рассчитан на большее количество жителей… Ни паутины, ни битых бутылок, ни обоссанного алкаша на полу, ни орды детей с признаками наследственных заболеваний на лицах, ни чертовой метамфетаминовой лаборатории. Это как-то почти настораживало. Даже неуловимый флер болезни перестал мерещиться в воздухе. -Эй! — севшим голосом обратилась было к пустоте Кортни и, замолчала, с недоверчивой радостью прислушиваясь к звуку быстрых шагов где-то в глубине дома. Из темноты выступила высокая худощавая фигура. Женщина просительно всмотрелась в лицо, частично скрытое тенью от капюшона поношенной толстовки, едва избавившись от стремления подступить ближе и начать нечленораздельно вымаливать помощь. Неопределимый возраст, болезненно худое лицо, глубоко посаженные бесцветные глаза и черная метка бессонницы под ними — вероятно, метамфетаминовая лаборатория все же и впрямь могла находиться где-то в этом доме…  — Сэр? Извините за вторжение, — подняв руки в миролюбивом жесте, нарочито громко, медленно и отчетливо проговорил латинос. Человек, дернувшийся было шагнуть ближе, замер и склонил голову к плечу, настороженно разглядывая говорящего. Плохая осанка обитателя фермы стала еще очевидней, когда тот напряженно сгорбился, пряча лицо глубже в капюшон, и прижал руки в карманах ближе к телу. Что-то в этом инстинктивном движении было неуловимо похоже на поведение животного, готовящегося оборонять свое логово от чужаков. Несмотря на это, в глазах прослеживался вполне человеческий разум, а угол тонких губ даже дернулся в социально одобряемой приветственной улыбке. — Но нам действительно нужна помощь…  — Тс, — коротко шикнул мужчина, перебив Криса, и раздраженно дернул головой куда-то в сторону второго этажа, — батя спит… В чем дело? Что-то в интонациях обитателя дома заставило тонкие волоски на руках Кортни встопорщиться, а ее саму — сражаться с желанием попятиться назад к закрытой двери. Ничего определенно пугающего в сказанном не было, если не считать эталонно стереотипного южного произношения. Только едва уловимое непопадание в ожидаемые ноты — будто говорящий в принципе не привык общаться с людьми лицом к лицу и оттого паршиво владел речью. Невольно принятый сигнал для подсознания, что собеседник, возможно, не просто так находился в изоляции и потому может выкинуть что-то нехорошее.  — Слушайте, — переходя на быстрый неконтролируемо громкий шепот, продолжил студент, — слушайте, на нас напало… Животное? — Крис поперхнулся собственными словами. — И к вам же заходил коп, наверняка, она еще не ушла… Так вот, мы были в ее машине и… В смысле, да, мы были арестованы, но… — рассказ совершенно не складывался, и будь латинос на месте хозяина дома, сам себя бы уже вытолкал за дверь. Но тот, похоже, отнесся к таким затруднениям с пониманием и даже, заметно расслабившись, поднял голову, шагая чуть ближе с явным интересом на лице. Слишком явным интересом. На грани неуместного энтузиазма… Впрочем, мало кто из обитателей глубинки имел представление о том, насколько четко выверенными должны быть сокращения лицевых мышц в современном обществе, чтобы не сойти за психопата. Студент замолчал, хватая ртом воздух и спешно подбирая слова. Краем глаза Кортни отметила, как ладонь в кармане толстовки дернулась и поползла наружу. Иррациональное ощущение грозящей опасности снова играло странные игры со временем. Женщина судорожно вздохнула и потянулась к рукаву латиноса. В поиске поддержки или подавая сигнал бежать — она не успела даже этого понять, не то, что действительно дотянуться. — Ага, круто, — коротко резюмировал монолог обитатель фермы, одновременно с этим резко вытащив руку из кармана. Осознание того, что в выставленной в сторону незваных гостей руке находится что угодно, но не пистолет, принесло мгновение непередаваемого облегчения. На то, чтобы признать в сжимаемом тонкими узловатыми пальцами предмете перцовый баллончик, осталось не больше доли секунды. Потому что потом глаза пронзило жжение, слизистые закололо миллионами тончайших игл, а легкие наотрез отказались впускать пылающий воздух. Сквозь собственный хриплый визг Кортни запоздало различила шум напряженной борьбы где-то пугающе рядом и вслепую попятилась куда-то, где должна была еще оставаться дверь, если мир не сошел с ума окончательно. А потом, после особенно звонкого удара, затихло все, кроме сбившегося дыхания с присвистом.  — Крис? — севшим голосом позвала татуированная, тщетно пытаясь заставить глаза открыться.  — Не-а. Совсем холодно, — издевательски поцокали языком из темной неизвестности. Женщина успела только бессмысленно дернуться и всхлипнуть, когда добрая половина ее лица оказалась накрыта крупной ладонью, а нос — до боли зажат меж чужих пальцев. Изнуренное пережитым тело оказалось не готово долго сражаться за воздух, и сознание стремительно угасало, уступая место уютной убаюкивающей тьме кислородного голодания.