Кроличья нора

Худощавая девушка с короткой стрижкой, сидящая по левую сторону от Кортни, мрачнела с каждой секундой, переводя взгляд исподлобья с тарелки на татауированную. Наконец, брезгливо ковырнув вилкой спагетти, решительно повернула голову к гостье.  — Ты что, в моих шмотках? — вполголоса спросила девушка.  — Извини, — не выдержав пристального взгляда, Кортни опустила глаза и, потянувшись было к вилке, отдернула руку, словно сквозь тонкий металл был пропущен ток. Что-то подсказывало, что к пище не стоит притрагиваться, пока пример не подаст глава семьи. Как бы унизительно это ни было, необходимость следовать старомодным обычаям была вполне умеренной платой за возможное бессмертие. Что угодно было бы умеренной платой… Да и голодала Кортни уже достаточно, чтобы потерпеть еще немного.  — Да не к тебе претензии, — холодно проговорила девушка и бросила долгий многозначительный взгляд на Лукаса.  — Будь добра, отъебись, Зои, — поморщившись, сквозь зубы прошипел мужчина — и тут же взвыл, подавшись вперед, будто его грудная клетка была привязана к сорвавшемуся с места грузовику. Татуированная озадаченно взглянула на психопата, который, сжав зубы, вывернул левую руку и панически зашарил по собственной спине, странным образом напоминая перевернутого жука. Точно над левой лопаткой торчала рукоять столового ножа.  — Следите за языком, молодой человек! — назидательно произнесла Маргарита, присаживаясь напротив. Глаза под припухшими веками нездорово поблескивали, да и весь вид женщины выдавал искреннее нетерпение. Едва ли она сама была голодна: скорее, ждала признания своего кулинарного шедевра. Было в ее взгляде что-то до мурашек фетишистское.  — Помоги, а? — чуть кривясь от боли, попросил Лукас и неловко, стараясь не потревожить рукоять, повернулся к татуированной спиной. Секунду Кортни озадаченно пялилась на бурое пятно, расплывающееся по плотной светлой ткани вокруг ножа. Были вещи, к которым быстро не привыкнешь. Опомнившись, девушка нерешительно взялась за глубоко засевшую рукоять и медленно потянула на себя.  — Мы можем хоть один вечер не втыкать друг в друга столовые приборы? — вполголоса обреченно пробормотала Зои и, взглянув на замявшуюся гостью, ободрительно ей кивнула. Зажмурившись, Кортни уперлась свободной ладонью в уцелевшее плечо и одним рывком выдернула нож. Психопат коротко зашипел.  — Спасибо, б… — мужчина осекся и, развернувшись к столу, растянул губы в неубедительной улыбке, — большое. Зои едва слышно подавилась злорадным смешком. Пока именно эта мрачная девица брала первый приз за адекватность. Татуированная осторожно положила окровавленный нож на край стала, всеми силами пытаясь выглядеть как можно более невозмутимо.  — Что это? — одними губами спросила Кортни, подавшись ближе к девушке и взглядом указывая на фрикадельки, оплетенные спагетти, будто жирные мухи — паутиной.  — Пополам говядины и… — Зои сглотнула и, на секунду прикрыв глаза, сделала долгий выдох. — Трюк в том, чтобы убедить себя, что именно тебе каким-то чудом досталась только говядина, — доверительно шепнула девушка и, опустив глаза, наткнулась взглядом на ладонь брата, неуверенно покоящуюся на колене татуированной. Зои усмехнулась и с неожиданным искренним состраданием взглянула в лицо Кортни. Шатенка безразлично дернула плечом и вздрогнула от приближающегося звука быстрых тяжелых шагов. Ладонь быстро сползла с колена девушки, Лукас окаменел, вперив напряженный взгляд в столешницу. — Папа, — коротко пояснила Зои и поспешно отвернулась. — Джек, — едва слышно добавила девушка, скосив глаза на татуированную. В воздухе зазвенело напряжение, и только Маргарита выглядела расслабленной, кухонным полотенцем отмахиваясь от назойливого насекомого, лезущего ей в лицо. Невольно затаив дыхание, татуированная исподлобья проследила, как грузный пожилой мужчина в очках обошел стол, чтобы усесться вo его главе. Один только вид младшего поколения семейства недвусмысленно подсказывал, что стоит животу Кортни возмущенно забурчать — и ей его вскроют в наказание за испорченный вечер.  — Мия к нам сегодня не присоединится, — сообщил мужчина, тяжело усаживаясь за стол. Зои с тревогой подняла глаза, губы на мгновение разомкнулись для вопроса — и тут же поджались. — И кто это тут у нас? Отводить глаза и притворяться мебелью дальше под внимательным взглядом возможным не представлялось. Татуированная поперхнулась собственным именем, заметив россыпь бурых пятен на рукаве поношенной рубашки.  — А, очередная! — переведя взгляд на сына, понимающе протянул Джек, накручивая на вилку такое количество спагетти, что Кортни усомнилась, способен ли это вместить стандартный человеческий рот. Но это было безмолвным разрешением присоединиться к трапезе, и этого татуированной было достаточно, чтобы вытряхнуть из головы невольное ожидание чего-то воспитательного и очень, очень болезненного.  — Наконец-то, хоть у кого-то из гостей хороший аппетит, — умилилась Маргарита, едва не заглядывая девушке в рот. По спине Кортни прокатилась волна мелкой дрожи.  — Давно пора, — произнес Джек, не потрудившись проглотить перед тем, как начать говорить. Взгляд татуированной невольно сфокусировался на кусочке пищи, застрявшем в седеющей бороде главы семейства. Шатенка беззвучно сглотнула. Не трепаться и не закатывать рукава, притвориться, что тебя вообще нет — вполне стандартная тактика выживания в наглухо патриархальных семьях… А в этой стоило еще убеждать себя в том, что в твоей тарелке — исключительно говядина. — И как же так вышло, — нехорошо глухим и вкрадчивым голосом начал мужчина, — что вот она — вдруг взяла и не сгнила? Кортни мучительно хотелось извиниться за собственное выживание. На счастье, именно Лукас был под огнем отцовских воспитательных работ.  — Эви… — секунду помолчав, начал психопат. Краем глаза татуированная отметила, как узловатые пальцы впились в столешницу, а тонкие губы нерешительно дернулись для продолжения. Имя темноволосой девчушки билось и звенело в черепе. Кортни поймала себя на том, что безумно скучает по ней. Ее хотелось любой ценой защитить от этого мерзкого, грубого мира, ее хотелось сделать самым счастливым ребенком на свете, и девушка предпочитала не копаться в себе. Откопать банальный задавленный материнский инстинкт или то, что Кортни стала марионеткой на феромонных ниточках, было бы одинаково паскудно.  — Понятно, — усмехнулся Джек и, на секунду задержав вилку у самого рта, решительно ее отложил, громко лязгнув металлом по фарфору, — Эви… А сам ты что-нибудь сделать вообще в состоянии? — едко поинтересовался мужчина. Едва ли взрослого человека можно было всерьез задеть этим замечанием, но понятие адекватных реакций на ферме стоило пересмотреть… Лукас шумно выдохнул, вскочил и, до боли вцепившись в плечо татуированной, выволок ее из-за стола. Кортни отчетливо понимала, что на ней только что неумело выместили злобу, и что нормально поесть в этом доме решительно невозможно.  — Господи, да будь ты уже мужиком, а! — насмешливо крикнул Джек вслед сыну. Не рискуя пытаться стряхнуть с себя руку и едва успевая переставлять ноги, Кортни потеряно оглянулась в поиске поддержки. Маргарита, резко ударив ладонью по столу, издала победный смешок, избавившись, наконец, от излишнего внимания мелкой жужжащей твари. Зои чуть заметно вздрогнула и продолжила вырисовывать ногтем по вилке невидимые узоры. Тарелка перед ней выглядела нетронутой. Должно быть, на этот раз убедить себя в том, что это только говядина, ей не удалось.