Кроличья нора

Единственным источником света в захламленном помещении был монитор, безучастно демонстрирующий четыре нехитрых пейзажа, размытых и серых. В одном из них татуированная узнала часть двора, увиденную ей, кажется, бесконечно давно, когда мир еще не перевернулся с ног на голову. Слова психопата о глазах и ушах по всей округе нашли довольно банальное подтверждение. Мужчина выпустил руку Кортни и, оставив ее позади, метнулся к ноутбуку на столе. Татуированная замерла на месте, обеспокоенно потирая стремительно исчезающие синяки, оставленные хваткой деревенщины. Чутье подсказывало, что никогда, никогда не стоит подходить к Лукасу со спины, когда он за монитором. Эви подарила возможность пробуждения рефлексов, не хуже спецназовских, и стертые границы древнего человеческого табу на бессмысленное насилие. Один невольно подсмотренный секрет мог вылиться в необходимость собирать собственные конечности по всему дому.  — Что за?.. — выдохнул психопат, напряженно склонившись над столом так, что Кортни могла видеть только сияющий белый уголок экрана за его плечом.  — Порно-баннер? — насмешливо поинтересовалась Кортни, невольно упиваясь простым отсутствием страха. Что бы ни происходило в ее мозгах, татуированной это нравилось. В любом случае, всегда приятней находиться в замкнутом пространстве с тем, кто кажется старым знакомым или дальним родственником, чем с похитителем, даже если отчетливо понимаешь, что это — грязный трюк с твоим подсознанием…  — Интересней, — пробормотал мужчина, нерешительно занеся руку над клавиатурой и напряженно перебирая воздух пальцами. Низко над головой по крыше прокатилась волна мелкой дрожи, Кортни поморщилась от почти оглушительно громкого тарахтения вертолета. Сознание неприятно кольнула мысль, что это могло быть признаком бессмысленных поисковых работ, когда в спасении никто уже не нуждался. Лукас дернул головой вверх, словно рассчитывал увидеть источник шума.  — Гей-порно-баннер? — усмехнувшись, предположила шатенка, когда пальцы деревенщины быстро пробежались по клавиатуре. Мужчина обернулся, секунду на его лице было написано искреннее непонимание и напряженная работа мысли. Запавшие прозрачные глаза смотрели куда-то сквозь татуированную, словно та была слишком незначительна, чтобы видеть ее. Кортни, словно рентгеном просвеченная, успела даже почувствовать мучительную неловкость за то, что осмелилась привлечь к себе внимание. Наконец, Лукас фыркнул, угол его губ дернулся в улыбке, и деревенщина отвернулся. Чуть помедлив, психопат щелкнул единственной клавишей и поспешно захлопнул ноутбук. Словно только что сделал что-то крайне рискованное и не хотел знать о последствиях.  — Иди ты, — отрешенно бросил мужчина и, потянулся к настольной лампе. Татуированная прищурилась, уберегая глаза от болезненного удара света по ним. Чердачное помещение выглядело обитаемым, но едва ли могло претендовать на гордое звание комнаты. Скорее, это было логовом, и выглядело оно так, что с одинаковым успехом могло бы принадлежать и затравленному старшекласснику-затворнику со страстью к точным наукам, и героиновому наркоману. Впрочем, как показывала Кортни практика, одно никогда не могло однозначно исключать второе, разве что сидели чаще все же на аддероле… Татуированная с притворным интересом оглядела комнату, стараясь не встречаться взглядом с Лукасом, но смотреть было решительно не на что. Потертый диван, несколько пустующих шкафов, пара объемных кружек, коричневых от застарелого кофейного налета, неаккуратно вспоротая папка чертежной бумаги, одинокая смятая банка из-под дешевого пива точно под столом и святая святых — ноутбук. Женщина почувствовала на себе ненормально пристальный взгляд и поспешно повернула голову, чтобы встретиться с пустыми глазами манекена. По крыше снова прошла дрожь, и пол едва ощутимо завибрировал от низкочастотного шума.  — Они, — хрипло начала Кортни, — что, ищут кого-то? Лицо Лукаса сохраняло напряженное и потерянное выражение не более секунды. Психопат ухмыльнулся и покачал головой, будто сочувствуя скудному интеллекту собеседницы и опровергая каждое ее слово.  — Учения, — отмахнулся мужчина, оборачиваясь к стене, на месте которой привык видеть окно, — здесь часто бывает.  — Ночью? — подняла бровь Кортни. — На такой высоте? Для этого нужно быть полными отморозками…  — Отморозки и есть, — перебив девушку, резко произнес психопат, всем своим видом показывая, что еще одна попытка развить тему — и она отправится тешить собственную паранойю на свежем воздухе. Глаза мужчины растерянно скользнули по привычному скудному убранству, на мгновение задержавшись на узкой софе за спиной Кортни. — Черт, как-то не рассчитал, — с досадой пробормотал Лукас. Шатенке снова захотелось извиниться за собственную живучесть и то, что на огромной территории фермы для нее не находилось места. — Я тут как раз перебираюсь, — мужчина неопределенно мотнул головой в сторону. Расстояние неумолимо сокращалось, и татуированная поймала себя на том, что не успевает заметить, когда психопат делает шаг: слишком уж змеиными виделись его движения. Не было ни отвращения, ни страха, как Кортни бы ни отыскивала их где-то в глубине сознания. Только ослепительно ясное понимание. Привычным жестом скрестив руки, женщина решительно взялась за полы узкой водолазки. Был еще один невыплаченный должок за возможность шагнуть на ступень выше по эволюционной лестнице. Еще одна умеренная плата.  — Что? — пробормотала татуированная, безжалостно комкая тонкую ткань, чтобы унять легкую дрожь в пальцах. — Я, вроде как, в принципе для этого здесь, — шатенка потянула полы одежды наверх, неловко выпутываясь из чужой водолазки, чтобы заодно хоть ненадолго избежать необходимости смотреть в глаза. Когда Кортни вырвалась из захвата узкого ворота, расстояние сократилось еще больше, но появилась еще одна возможность это проигнорировать. Аккуратно, как никогда прежде, девушка принялась складывать водолазку. Шов ко шву — пока не станет чуть менее странно и неловко. Лукас замер, нервно перебирая пальцами, лицо мужчины скривилось в странной болезненной гримасе. Татуированная с недоумением заглянула ему в лицо, пытаясь понять, что же в увиденном могло причинить такие страдания. А потом поняла, что все значительно проще, и дело исключительно в стояке и полном отсутствии навыков элементарного самоконтроля. Ничтожно малое расстояние было мгновенно преодолено в полшага. Кортни зажмурилась, чувствуя, как по ее телу хаотично зашарили широкие ладони и, едва вывернув руку, пристроила водолазку на плечо манекена. Девушке едва хватало воздуха, нос был до боли вжат в костлявое плечо. Впрочем, на грани асфиксии она была не одинока: где-то над ухом с присвистом хватал ртом воздух Лукас, чьи раздувшиеся ноздри оказались неспособны втянуть достаточно кислорода. Психопат был на добрую голову выше, и это открытие принесло Кортни короткий приступ иррациональной паники. Ненадолго мужчина отступил, и по обнаженной коже хлестнула волна холода. Татуированная не решалась открывать глаза, услышав шорох ткани и сдавленное ругательство. Деревенщина спешно выпутывался из толстовки, и это было едва ли не последним, что Кортни хотела бы видеть. Объятие больше походило на клинч и было, скорее, способом доставить ее до дивана, а не лаской, но тело шатенки, изголодавшееся по тактильному контакту, пусть и такому неумелому, все равно отвечало на прикосновения. Медленно и неохотно, но отвечало. Девушка вынужденно перебирала ногами, пока не почувствовала мягкий удар от встречи дивана с ее икрами, заставивший Кортни присесть. Шатенка куснула губу, скрывая неуместную насмешливую улыбку от мысли, что это, пожалуй, было настоящим достижением. Судя по тому, как напряженный член сквозь плотную ткань прижимался к ее животу, все могло благополучно закончиться еще где-то посреди комнаты. По замутневшему сознанию пробежала рябь невольного предчувствия боли, и гостья, изо всех сил пытаясь расслабиться, напряглась только сильнее. Вслепую татуированная нащупала спинку дивана, старательно концентрируясь на ощущении шершавой ткани под пальцами, когда Лукас подрагивающими руками завозился с пуговицей на ее джинсах. Мужчина навалился на Кортни, бесповоротно хороня ее под собственным весом. Сплетенный из костей и сухих мышц, он был тяжелее, чем девушка предполагала, и прижимался так, будто ему катастрофически не хватало поверхности собственной кожи для контакта, к которому тот стремился. Татуированная затаила дыхание, пытаясь воспользоваться секундной передышкой, чтобы поудобней устроить голову. Кортни приоткрыла глаза, сквозь ресницы разглядывая лицо нависшего над ней психопата. Ни больного энтузиазма, ни желания причинить боль татуированная рассмотреть не могла. Худое лицо все еще было искажено в почти мученической гримасе. Успокоенная увиденным, шатенка снова зажмурилась и почувствовала неловкое влажное прикосновение приоткрытых губ к ее горлу, поспешно скользнувшее к груди. Бейкер замер, часто дыша открытым ртом, будто бешеный пес. Разве что пес не мог так долго выбирать - укусить или облизать, только чтобы, отчаявшись, сделать одно за другим, одинаково стыдливо и неумело. Длинные узловатые пальцы царапнули выступ тазобедренной кости, поспешно стягивая белье. По лодыжке скользнула ледяная пряжка расстегнутого ремня, а волосы оказались болезненно натянуты нажатием локтя. Кортни сдавленно зашипела и замерла, не решаясь пытаться освободиться, когда Лукас вклинил тощее колено между ее ног. Неумелое, торопливое вторжение в тело девушки было бы в разы болезненней, если бы не нечеловеческая регенерация. Теперь же, когда микроразрывы тканей успевали восстановиться между фрикциями, это — просто паршивый секс. Едва ли психопат, тяжело и часто сопящий над ухом, вколачивая ее в диван, намеренно пытался быть погрубее. Для этого нужно как минимум осознавать, что рядом — еще один человек, живой и мыслящий. Лукас же был слишком ослеплен собственными ощущениями, чтобы помнить о такой мелочи. Татуированной оставалось только безучастным взглядом изучать дощатый свод потолка и наигранно одобрительно постанывать, оглаживая разгоряченную худую спину. Сквозь частое свистящее дыхание, девушка почти слышала, как истерично колотится чужое сердце, и это было даже лестно, словно никто никогда не хотел ее отчаянней. Само по себе человеческое тело никогда не было чем-то большим, чем безмозглое животное. Кортни поймала себя на том, что ее сбившееся дыхание стало чуть глубже, а один из стонов вырвался неожиданно для самой девушки. Все еще был малейший шанс, что вечер мог бы стать не так уж плох. Если бы психопату хватило терпения и самоконтроля, и если бы это в принципе входило в его планы... Издав сдавленное мычание, мужчина отстранился, чтобы в пару привычных движений испачкать обивку семенем. Татуированная прикрыла глаза, старательно восстанавливая дыхание. Облегчение странным образом мешалось с невольным разочарованием. Лукас повалился рядом, вытесняя девушку к самому краю. По прижатому к ней телу прокатывались волны мелкой нервной дрожи. Тонкие губы дернулись и разомкнулись. Кортни уставилась в поблескивающее от выступившей испарины лицо психопата, напряженно ожидая, что он что-то скажет, но тот, секунду помедлив, просто шумно втянул воздух. Шатенка осторожно спустила ноги на пыльный пол, поднялась и нашла взглядом собственную одежду. Какие бы мрачные тайны ни хранила ферма, теперь Кортни чувствовала за собой полное право пройтись по ней, чтобы отыскать тихий уголок для себя.