Кроличья нора

Само время на территории фермы текло как-то нездорово. Дни проходили странно и незаметно, то растягиваясь в восприятии гостьи в тысячелетия, то сжимаясь до пары секунд. Кортни понятия не имела, было ли это особенностью простого загородного существования, или же дурными трюками ее собственного сознания. Иногда женщине казалось, будто целую вечность она провела, вперив взгляд в узкую ссутуленную спину мужчины за столом, ожидая, пока тот обратит на нее внимание — а потом понимала, что оглушающее громкий шум ветра, обрамляющий эту вечность, был не более чем ее собственным вдохом и выдохом. Существование татуированной на ферме было всецело посвящено выполнению простейших бытовых задач разной степени унизительности: уборке, стирке, позволению использовать ее тело — неловко, судорожно и почти насухую… Последнее было даже наименее обременительным. Нечеловеческая регенерация, повышенный болевой порог и окситоциновый всплеск от одного только вида одного из членов семьи делали быстрый безэмоциональный секс чем-то вроде вечерней разминки, беззлобного дружеского спарринга, который татуированная проводила, валяясь в партере, изучая прыгающий перед глазами потолок и милосердно поддаваясь. Это даже не успевало стать слишком утомительным. Женщина благодарила всех богов за то, что психопату едва ли когда-нибудь могло хватить терпения и самоконтроля, чтобы попробовать провернуть с ней все то, что он мог увидеть в порнухе… Лукас, пытающийся примерить ролевую модель поведения собственного отца, будто пиджак не по размеру, выглядел просто чертовски нелепо. Кортни догадывалась, что тот попробовал бы загнать ее на кухню, не зная, что еще сделать, если бы там уже безраздельно не властвовала его мать. От посильной помощи гостьи та, впрочем, никогда не отказывалась…  — Ох, милая, — сочувственно вздохнула Маргарита, осторожно вытаскивая из скрюченных окаменевших пальцев девушки тарелку и полотенце. Кортни было сказано вытирать вымытую ей посуду — и татуированная делала это. Бездумно и старательно, пока прорехи на засаленном полотенце не разошлись достаточно, чтобы она заскребла ногтями по фарфору. Лукас за столом вскинул голову и с шипением раздраженно втянул воздух сквозь зубы, оторвавшись от экрана телефона, когда скрип царапнул его слух.  — Извините, — пробормотала шатенка, отступая от раковины и вслепую вцепляясь в столешницу позади себя. Еще одну точку опоры обрести оказалось проще, чем контроль над собственными действиями.  — Ничего, — ободрительно погладив шатенку по спине, тихо произнесла мать семейства. Усилия, приложенного ей, прежде с лихвой хватило бы, чтобы раздробить Кортни лопатку в костяное крошево. — Ничего, со временем ты научишься… Татуированная поспешно закивала, стыдливо уставившись в пол. Ее пальцы нашарили тарелку сожженных тостов рядом, и девушка вцепилась в один из них, чувствуя, как исполненный жалости взгляд Маргариты, приклеенный к ней, стремительно становится жадным и ободряющим. Кортни отчаянно нуждалась в чем-то, чем можно было бы заткнуть рот, из которого так и рвался шквал неловких и бессмысленных оправданий.  — Умница, — хрипло выдохнула женщина. Заплывшие глаза с фетишистским восторгом проследили, как обугленный кусочек хлеба скрылся за поджатыми губами шатенки. — Так станет лучше.  — Все-таки, — прикрывая рот ладонью, хмыкнула гостья, скрывая неловкость за смешком, — мне ужасно не хватает арахисовой пасты…  — Черт, — закатив глаза, протянул Лукас, — тебе что, пять лет? — фыркнул психопат, переводя взгляд на татуированную.  — Я всегда была гедонисткой, — дернула плечом Кортни, большим пальцем небрежно стирая налипшие на губы крошки.  — «Гедонисткой»? — язвительно переспросил мужчина и брезгливо оттолкнул от себя опустевшую кружку кофе. Кофеин и жидкость поступили в его организм, стоило только редкой химической пенке проявиться на поверхности полупрозрачной темной жижи. За столом Лукас оставался только из вежливости — или же вдруг изголодавшись по какому-никакому общению. Впрочем, оба варианта выглядели как-то нереалистично. — Да ты просто понятия не имеешь, что такое самоконтроль…  — Что? — дрогнувшим голосом уточнила гостья, подняв бровь. Недоумение вышло очевидно фальшивым и очень, очень жалким.  — Тебе же до сих пор общество анонимных алкоголиков в почту срет, — усмехнулся психопат, — все зазывают на второе собрание…  — Я посмотрела, что такое настоящие проблемы, — поспешно перебив мужчину, пробормотала Кортни, чувствуя, как ее щеки стремительно залило алым, — и поняла что со мной все в полном порядке.  — А, ну конечно, — ухмыльнулся Лукас, возвращая собственное внимание к чему-то на миниатюрном экране старого смартфона. — Хотя не думаю, что в нашей-то ситуации… — психопат осекся и выдержал недолгую паузу, подбирая слова, — твои сложные отношения с контролем вообще можно назвать недостатком, — вполголоса многозначительно добавил деревенщина, — может, из-за этого ты и не сгнила. Татуированная стыдливо куснула губу, и горечь обуглившейся пищи смешалась с густым железистым привкусом ее собственной крови. Телефон, попавший в его лапы, и слишком простой пароль на почте сделали девушку открытой книгой для Лукаса, не слишком интересной, но все еще довольно забавной. Едва ли мужчину могли сдержать и два десятка случайных неподбираемых символов, но винить саму себя гостье было как-то привычней и спокойней, чем признать, что мозг психопата мог работать просто пугающе эффективно. И использовал он его в основном для того, чтобы вести себя как мудила.  — Лукас! — возмущенно прошипела Маргарита и в сердцах звонко хлестнула отобранным у Кортни полотенцем по раковине. Жирная муха, притаившаяся рядом, с возмущенным жужжанием неохотно сорвалась с места и скрылась в растрепанных седеющих волосах матери семейства. Маргарита тряхнула головой и яростно поскребла затылок пухлыми пальцами.  — Я ведь даже не выругался, — растянув угол рта в кривой нервной усмешке, напомнил психопат, не отрывая взгляда от телефона. Некрасивой правды о перспективе сгнить его мать за столом слышать не хотела ровно так же, как и брани. Кортни отметила, как мужчина на мгновение подобрался и едва уловимо дернул головой — будто ожидал подзатыльника и заранее пытался от него увернуться. Боковое зрение потревожила быстрая тень, метнувшаяся к выходу. Татуированная, невольно повернувшись было на движение, поспешно опустила глаза. Зои, почти бесшумно пересекшая помещение с небольшой дорожной сумкой наперевес, двигалась так, что было очевидно, насколько она не хотела быть замеченной в собственном же доме.  — Далеко собралась? — не отрывая взгляда от экрана, язвительно и намеренно слишком громко поинтересовался Лукас, безжалостно выдавая сестру. Кортни поморщилась. Такой хаотичный прыжок по высоким скрипучим тональностям никак не мог быть хорошим сигналом. Замерев на секунду, Зои осторожно положила сумку на пол у двери и, метнув на брата быстрый раздраженный взгляд, решительно шагнула на кухню.  — Мам? — тихо позвала Бейкер, подступая к невозмутимо натирающей посуду женщине. Не дождавшись ответа, девушка занесла было руку, чтобы коснуться плеча матери, но тут же нерешительно ее опустила. Маргарита дернула головой — будто действительно на звук. А потом дернула еще и еще раз: муха, беснующаяся в спутанных волосах, никак не хотела оставить ее в покое. — Черт с ним, — одними губами произнесла Зои и на мгновение заключила женщину в объятие, быстрое и неловкое. Маргарита оторвалась от своего занятия и ее одутловатое лицо исказилось в вымученной улыбке. За этой улыбкой, как за дешевой любительской декорацией, темнела странная неприязнь, умеренная, но слишком очевидная. Одаривая Зои, Эви могла пожадничать, поглощенная слепой детской ревностью. Но девушка все еще была частью семьи, пусть не лучшей и не самой любимой частью, и только поэтому все еще была жива. Зои бессильно опустила руки и отступила.  — Я вопрос задал, — нехорошо звенящим голосом напомнил Лукас, поднимая голову. Запавшие бесцветные глаза заметались по лицу Зои, пытаясь зацепиться за тщательно отводимый взгляд.  — Просто отгоню трейлер подальше, — неохотно сдавшись, сквозь зубы бросила девушка и вскинула голову. Было в этом ее движении нечто неуловимо животное. Не подчинение, но беззвучный первобытный посыл «Вот мое горло — я тебя не боюсь».  — Ага, с вещами, — недоверчиво хмыкнул психопат и, словно мгновенно потеряв интерес, потянулся к отложенному экраном вниз телефону.  — Ага, с вещами, — тихо передразнила мужчину Зои. В этом ребячестве смысла было не больше, чем в ее очевидном намерении сбежать хотя бы в трейлер — уже с концами. Но Зои защищалась, как могла, и за это нельзя было ее судить. — Ты все еще типа в порядке? — обернувшись к татуированной, буднично осведомилась девушка. Кортни не сразу заставила себя поднять глаза, ожидая увидеть на лице Бейкер презрение. И оно там действительно было, но все еще пополам с неуместной жалостью.  — В полном, — подтвердила гостья, — нет, серьезно, — быстро пробормотала татуированная, когда тонкая бровь Зои саркастично поползла вверх. Даже не говоря ни слова, Бейкер все еще удавалось убеждать Кортни в том, насколько та неправа. Проблема была только в том, что шатенка действительно чувствовала себя отлично. — У меня даже провалов в памяти не было с тех пор как… — татуированная замолчала, спешно пытаясь подобрать слова. «С тех пор, как была вытащена с зоны испытаний, где меня держали, как подопытного кролика» или «С тех пор, как Эви оказалась достаточно близко, чтобы концентрация спор в организме превысила некую критическую отметку» — все это звучало одинаково паршиво. Да и момент, когда точка невозврата осталась позади, и все резко стало хорошо, гостья однозначно определить не могла.  — Да потому что ты живешь в одном большом провале в памяти, — едва слышно прошипела Бейкер, плечом оттесняя мешающую ей пройти девушку. Дверь за Зои захлопнулась с таким грохотом, что с потолка над дверным проемом спорхнули мелкие хлопья облупившейся штукатурки.