Кроличья нора

Кортни поймала себя на том, что привычно устроившись на диване и поджав под себя босые ноги, уже несколько минут она играла в гляделки с дополнительной веб-камерой на ноутбуке напротив. И пока — с равным счетом. Один старый мрачный немец, говоря о бездне, смотрящей в своего наблюдателя, не мог учесть того, что если при тебе дар одного маленького совершенного создания с парой седых прядей, то бездна моргнет первой… Татуированная поспешно отвела взгляд и зажмурилась до фейерверков на обратной стороне век, успокаивая пересохшие глаза. К скрипу лестницы и звуку шагов примешался едва слышный лязг стекла по стеклу, и девушка озадаченно оглянулась. Помимо смутного ощущения тревоги и привычной неловкости, на этот раз Лукас принес с собой еще и пару бутылок пива. Кортни невольно сглотнула, разглядывая один особенно приглянувшийся ей блик света настольной лампы, скользящий по темному стеклу. Чуть поморщившись, психопат небрежно сорвал крышку с одной из бутылок и протянул ее татуированной. Под требовательным взглядом нависающего над ней мужчины Кортни все равно не сумела сдержать короткий смешок. В эти несколько секунд Лукас показался ей неким кармическим наказанием за раненные чувства каждого стремного чувака баре, что когда-либо пытался ее угостить и не получил ничего, кроме чуть полегчавшего кошелька.  — Держи, — поторопил ее деревенщина. Женщина механически приняла бутылку из протянутой к ней руки. На ободе стеклянного горлышка темнели свежие алые потеки. Лукас брезгливо вытер ладонь, порезанную было о железо и успевшую залечиться, о странно топорщащийся карман толстовки. Татуированная быстро вернулась к созерцанию измаранной кровью бутылки, остро чувствуя, насколько психопат был против такого внимания. Что бы он там ни скрывал, это все равно больше никак не могло ей навредить.  — Что там? — подняв глаза, осторожно уточнила Кортни, постукивая подушечкой указательного пальца по стеклу. Ослепляющая искра недоверия, прошившая ее мозг, заставила девушку на секунду действительно поверить, что Лукас сумел подсыпать что-то, даже открыв бутылку у нее на глазах. Этой секунды с лихвой хватило, чтобы татуированная успела высказать это нелепое опасение и почувствовать себя просто непозволительно глупой.  — Что? — поднял бровь мужчина, непонимающе щурясь в лицо Кортни. Шатенка поджала губы и опустила глаза, в очередной раз под его взглядом чувствуя себя просвеченной рентгеном до костей. Разобрать, чтобы узнать, как работает… Лукас выглядел и вел себя так, будто понятия не имел, что с людьми это не пройдет. — А, — психопат закатил глаза, едва проглотив очередь едких комментариев о паранойе, и отступил к столу, — ну, в худшем случае — моча одного из работников пивного завода, — фыркнул деревенщина, привычно устраиваясь на поскрипывающем компьютерном стуле.  — Или не одного, — вполголоса заметила Кортни, — у ребят там все-таки непростая жизнь… И зачем это? — недоверчиво осведомилась татуированная, старательно оттягивая момент, когда ей придется приложиться к дешевому и едко пахнущему теплому пойлу. Невыносимая тоска по какому-никакому, но алкоголю, и то, что это было, в сущности, приказом, все равно не допускали отказа.  — Так, — отвернувшись от женщины, психопат торопливо зашарил по ящику стола и ненадолго замолчал, — будет лучше, — сквозь зубы бросил мужчина и вывалил на столешницу перед собой ворох спутанных проводов, вытянутых из хранилища.  — А, ну да, — понимающе хмыкнула Кортни, наблюдая, как вслед за проводами на свет показался паяльник. Одной порции слабого пива и близко не было бы достаточно, чтобы татуированная действительно сумела закрыть глаза на то, насколько Лукас не в ее вкусе, но он хотя бы попытался — и это было почти трогательно. Послушно приложившись к бутылке, женщина блаженно зажмурилась. Густой металлический привкус чужой крови на горлышке не смог испортить удовольствие от порции алкоголя. Если бы у ее мозга был свой собственный рот, он бы восторженно завизжал, содрогаясь в серотониновых конвульсиях. — Боже, — вздохнула татуированная, — как же мне этого не хватало… — шатенка расслабленно закинула голову на спинку дивана. — А сам? — осведомилась женщина. Психопату не потребовалось оборачиваться, чтобы понять, что взглядом та указывала на нетронутую бутылку на краю его стола.  — Так будет лучше, — отрешенно повторил Лукас, методично распутывая сплетение проводов.  — Разумно, — усмехнулась татуированная, бездумно скользя взглядом по одновременно аскетичному и захламленному логову. Скудное освещение шло ему только на пользу. При свете дня помещение выглядело бы просто жалким, а не жутким и жалким. Как, собственно, и его обитатель. — Черт, — мотнула головой Кортни, когда взгляд зацепился за одну из открытых коробок у лестницы, — кассеты? Серьезно? Кто-то их еще использует? — подавившись смешком, женщина снова поднесла бутылку ко рту.  — Я их использую, — огрызнулся деревенщина, вытягивая из кучи токопроводящего хлама плату. — На них изображение хуже, — пояснил психопат, — дает простор фантазии, — татуированная почти услышала, как губы Лукаса растянула больная зловещая усмешка. По спине Кортни пробежала холодная дрожь. — Ну, и уничтожить все проще, — вполне рационально добавил мужчина. — Люблю оставить что-нибудь на память, знаешь ли… Девушка поджала губы, пытливо всматриваясь в не выражающую никаких эмоций узкую спину. Ее ноздри тронуло душком подпаленного пластика, когда над паяльником в длинных узловатых пальцах показался сизый дымок. Попытки определить, где заканчивался дар Эвелины, где начиналась личность Бейкера и где была безумная пляска его покалеченной психики, были заведомо обречены на провал. Стертые, неуловимые границы делали из Лукаса просто удивительно гармоничное чудовище. Психопат был одним большим вскрытым нарывом. И никому не стало бы легче, тайком пронеси он свои проблемы до самого Альцгеймера, если бы Эви не вмешалась.  — И что же на них? — подлив в голос побольше язвительности, поинтересовалась Кортни. Темный и неподвластный ей уголок мозга пел о том, что это больше не могло быть опасным. Напротив, это было невысказанной просьбой, самой желанной моделью ее поведения. Психопат не нуждался в «подружке» в обычном понимании, которую татуированная недолго, но старательно пыталась из себя строить. Скорее, он нуждался в жертве. Неубедительно сопротивляющейся, но все еще полностью подвластной. И теперь эта игра была достаточно безболезненна, чтобы девушка ее поддержала. — Краш-порно? Снафф? Что-нибудь, пиздец какое Эдипово? — предположила Кортни, для храбрости приложившись к окровавленному стеклу. — Здесь-то что ты вообще можешь скрывать? Татуированная затаила дыхание, наблюдая, как каменеет ссутуленная спина. Резко оттолкнувшись от стола, Лукас отъехал на стуле к софе и, подавшись вперед, развернулся, чтобы полоснуть по женщине пристальным взглядом.  — Забавно, — наконец хмыкнул деревенщина, вцепляясь в подлокотники так, что костяшки пальцев опасно побелели, — наверняка, ты, со всеми этими картинками, — мужчина обвел сжавшуюся перед ним Кортни глазами, — всегда считала себя настоящей нонконформисткой… «Сбежать из-под ареста? — да, дорогой!», — голос Лукаса задрожал на грани ультразвукового диапазона, когда он попытался спародировать татуированную. Женщина стыдливо опустила голову, и все еще влажные пряди милосердно скрыли от нее искаженное в глумливой гримасе лицо психопата. — «Разнести пару камер? — конечно, дружище!», — широко жестикулируя, срывающимся голосом продолжил мужчина. — «Я не буду жрать человечину, но да, сэр!»… А теперь ты по первому же свисту приносишь мне кофе и раздвигаешь ноги, — глухо и пугающе разумно добавил Лукас и, поднявшись, протащил за собой стул обратно к рабочему месту. — Не то чтобы меня это не устраивало… Но хоть одно, блядь, решение ты в жизни сама приняла? — едко поинтересовался мужчина, возвращаясь к уродливому устройству на столе.  — Думаю, — севшим голосом начала Кортни, когда повисшее молчание сдавило ее плечи слишком тяжело и болезненно, — это просто то, что мы делаем, — татуированная перехватила бутылку двумя руками, заметив, как позорно задрожали ее ладони. Темнота в углах необжитого помещения хищно подступала к ней со всех сторон, словно реагируя на настроение своего хозяина. — Когда общество жует тебя и выплевывает, ты можешь или сделать из себя самую отмороженную мразь из ныне живущих, или жизнь положить на то, чтобы заслужить хоть чье-то одобрение… Выплачивая должок перед миром или пытаясь себя для него уничтожить, — Кортни нервно потерла левую руку, сквозь тонкую клетчатую ткань рубашки оглаживая оскаленную демоническую морду, изображенную на ее коже. Лукас сделал едва уловимое движение — и над ухом татуированной просвистел вслепую брошенный им предмет. Оторопело всмотревшись в него, Кортни узнала в прямоугольном куске пластика, валяющемся на полу, собственный телефон, вскрытый, развороченный, лишенный аккумулятора и большей части своей высокотехнологичной требухи. Смотреть на это было почти так же больно, как было бы, попади этот бросок в цель.  — Общество ее, блядь, выплюнуло, — психопат изверг из себя странный булькающий смешок, явно приняв сказанное на свой счет. — Овца.  — Слушай, серьезно, — тихо произнесла женщина, облокачиваясь на подлокотник пыльного дивана и подаваясь вперед, — как это место все еще существует? — спросила Кортни. — В смысле, блин, почему тут под каждым кустом еще не лежит по спецназовцу? — уточнила шатенка, наткнувшись на раздраженный и недоумевающий взгляд обернувшегося к ней мужчины. — Пропадающие люди, все такое…  — Знаешь, что увидел первый же коп, что сюда по этому поводу сунулся? — ухмыльнувшись, протянул Лукас, склоняясь над своим творением достаточно близко, чтобы рассмотреть и пронумеровать каждую пылинку. — Милую пожилую пару: явно похмельный папаша-ветеран и истеричная мамочка, глубоко оскорбленная такими подозрениями, — не дожидаясь ответа, сообщил мужчина. — Батя отправил его за ордером на обыск, и больше мы его не видели, — резюмировал Бейкер и, решительно взявшись за ворот толстовки, неловко выпутался из нее, обнажая бугрящиеся под бледной кожей ребра. Что-то тяжелое в кармане толстовки приглушенно сквозь ткань грохнуло по столу. Быстрого взгляда, брошенного в сторону Кортни, ему хватило, чтобы отметить блеск в ее глазах и расслабленную позу. И им это было сочтено за достаточную прелюдию. — Надеюсь, еще пару раз они сумеют это повторить, — вполголоса добавил Лукас.  — Что это? — быстро спросила татуированная, указывая горлышком заметно полегчавшей бутылки на нехитрое устройство, наскоро собранное деревенщиной.  — Радиомаячок, — чуть помедлив, дернул плечом Лукас и тяжело поднялся со стула, — полезная штука, — хмыкнул мужчина и, в пару шагов преодолев отделяющее его от софы расстояние, на мгновение замер, озадаченно, нерешительно. Проглотив готовый сорваться с ее языка вопрос, татуированная молча отставила бутылку на пол и привычным движением обреченно взялась за пуговицы своей рубашки. Рядом со страдальческим скрипом промялись под чужим весом пружины дивана, а подбородок гостьи обожгло прерывистым выдохом. Лукас редко тянулся за поцелуем, словно в эти моменты делая татуированной одолжение, даже если язык его напоминал слизня в приступе эпилепсии, а неловкий стук зубов о зубы заставлял невольно вздрагивать... На алкоголь тело Кортни, вдруг перестав понимать разницу между опьянением и отравлением, реагировало острее, чем обычно, но этого все еще не было достаточно, чтобы прикосновение зашаривших по ней ладоней действительно сошло ей за ласку. Женщина выдавила наигранный стон, чувствуя, как по ее шее неловко скользнули приоткрытые губы. И Лукас купился, на секунду ослабив хватку — будто оглушенный. Татуированная выскользнула из нетерпеливо задранной на ней рубашки и, удивительно достоверно сымитировав порыв страсти, прильнула губами к тощему горлу. «Перегрызть!» — мстительно вспыхнуло в ее голове. Но все, что девушка могла сделать — хотя бы попробовать незаметно перехватить инициативу, чтобы выиграть себе еще немного времени. Несмотря на то, что ни одна из прежних попыток реанимировать собственное либидо не увенчалась успехом, Кортни все еще не была готова расстаться с иллюзорной возможностью получить удовольствие, а не просто перетерпеть. По крайней мере, до тех пор, пока ее мозг не перестроится достаточно, чтобы маленькие радости прежней жизни просто перестали иметь значение. Перед полуопущенными веками женщины замелькали картинки, торопливо воскрешенные в памяти: моменты из собственной жизни, грязнейшее порно — всего этого все еще было недостаточно. Фокус ее внимания неумолимо соскальзывал то на ощущение врезавшегося в зад белья, то на частое сиплое дыхание мужчины — не менее раздражающее. Лукас, до скрипа сжавший зубы, вообще был на удивление тих: долгие и мрачные годы мастурбации под родительской крышей, должно быть, намертво связали для него эрекцию и молчание. Татуированная отшатнулась, наблюдая привычную страдальческую гримасу на лице психопата, дрожащими пальцами возящегося с пуговицей на ее джинсах. Это было тем самым редким моментом, когда Бейкер действительно был тупее и потерянней Кортни. Тем самым моментом, когда можно было хоть ненадолго отобрать контроль. Осторожно оттолкнув от себя его руки, татуированная поспешно выпуталась из одежды и подалась вперед, чтобы неловко переползти на колени Лукаса. Едва ли он, весь превращенный в зрение и осязание, вообще это заметил. Кортни куснула губу, сдерживая торжествующую усмешку от этой маленькой победы. Несмотря на то, что это в сущности, ничего не меняло, и психопату разве что потребовалось бы просто чуть больше времени, чтобы привычно положить девушку на лопатки, татуированная была готова выгрызть для себя каждую секунду, что могла получить. Да и выглядел Лукас, вперивший ненормально поблескивающие глаза в тело Кортни, так, будто стоит женщине еще хоть немного на нем поерзать — и он просто бесславно кончит в штаны… Мужчина с нетерпеливым шипением отдернул руки, словно обжегшись о кожу татуированной, и торопливо потянулся к собственному ремню. Это простейшее действие увлекло Бейкера достаточно, чтобы он не заметил, как девушка выиграла себе еще пару секунд, в очередном наигранном приступе страсти, повалив его на спину. Татуированная медлила почти слишком долго, пытаясь заставить себя опуститься на напряженный член. Последние бесценные секунды, которые Кортни могла потрать на то, чтобы раскопать могилу собственного либидо, она потратила на бессмысленное созерцание зрачков, расширенных настолько, будто еще чуть-чуть — и они прорвут бесцветную радужку и зальют нездорово покрасневшие белки глаз. Лукас не позволял себе закрыть глаза, и это было настораживающе и странно, несмотря на то, что Кортни понятия не имела, было ли это свойственно ему раньше — не было возможности заметить. Мужчина сдавленно вздохнул и вскинул голову, открывая беззащитное горло, когда татуированная все же вынудила себя двигаться, переждав короткую вспышку дискомфорта на грани боли. Малейший шанс на удовольствие все еще был, даже когда ладони психопата шарили по ее телу настолько неумело и хаотично, словно он пытался найти на ее коже шрифт Брайля. Хотя бы на удовольствие от обретенной иллюзии контроля, или от остроты грани вынужденного механического возбуждения и тревоги… Шатенка отрешенно отметила, что все чаще мужчина невольно вскидывал бедра, сбивая с ритма, и вцепилась в его плечи. Это должно было быть отрезвляюще. Это должно было быть принято за деликатно безмолвную просьбу притормозить. Но для психопата это оказалось просто прикосновением, бессмысленно приятным, даже когда вдавленные в кожу ногти оставляли глубокие белые полумесяцы. Шумно втянув воздух сквозь плотно сжатые зубы, Лукас резко вскинул колени, роняя девушку на себя. Кортни поморщилась и обреченно уткнулась лбом в костлявое плечо, когда руки психопата клещами сомкнулись на ней так, что дыхание стало единственным доступным ей действием. Все, что теперь оставалось — дотерпеть до момента, когда судорожно вбивающийся в нее мужчина оттолкнет ее от себя и кончит в пару привычных движений собственной ладони. Едва ли его сильно заботила перспектива по неосторожности обрюхатить гостью, если пораженные бессмертной плесенью тела это вообще еще допускали — скорее, он сам был слишком не в порядке, чтобы сделать это как-то иначе… Девушка почувствовала, как хватка на ней ослабла, и мгновением позже была почти сброшена со все еще конвульсивно вздрагивающего тела.   — Черт, — прошипела Кортни, едва успокоив сбившееся дыхание, и неохотно поднялась. Пол чуть плыл под непослушно подрагивающими ногами. — Да что с тобой не так? Татуированная не нуждалась в ответе, он достаточно ясно читался на покрывшемся испариной бледном лице мужчины, с неуместной стыдливостью неловко натягивающего белье. Все, абсолютно все с ним было не так… Женщина невольно отметила, что и сложен он был как-то ненормально: высокий, тощий и крупнокостный, со странно искривленными хрящами — он выглядел так, будто природа подумывала подарить ему акромегалию, но в последний момент решила, что это будет уже перебор, и милосердно оставила эту затею. Почувствовав на себе чужой взгляд, Лукас скосил глаза в сторону Кортни. Прохладный интерес натуралиста, написанный на его лице, никак не вязался с тем мучительным восторгом, что женщина наблюдала буквально минутами раньше.  — Ты даже не выглядишь голой, — сообщил Бейкер и сделал паузу, чтобы восстановить дыхание, — в курсе? Думаю, дело в картинках… Татуированная рывком скрестила руки на груди в защитном жесте. Что бы он ни нес, Кортни, нелепо замершая посреди комнаты, все равно чувствовала обнаженной, уязвимой — и уязвленной.  — У тебя есть салфетки? — поморщилась девушка. Укол запоздалой брезгливости заставил ее метнуться к столу. Мужчина безэмоционально проследил, как Кортни зашарила по выдвинутому ящику. — А, ну конечно, должны быть, — многозначительно фыркнула татуированная, вытягивая тонкий кусок пересохшей ткани из пачки, затолкнутой в самый дальний и темный угол ящика. Осознание того, что Бейкер вообще позволил ей это сделать, и при этом ничего даже не сдетонировало, пришло с опозданием. Наскоро вытерев измаранное семенем бедро, Кортни брезгливо отбросила скомканную салфетку куда-то в темноту под столом и, опасливо покосившись на бессмысленно выпученный глаз веб-камеры, опустилась на компьютерный стул. Просто потому что не знала, куда еще себя деть, пока не было команды уйти.  — «Каждое животное после совокупления печально», — с насмешливым пафосом процитировал Лукас, отводя взгляд. Женщина подняла бровь. Психопат, растянувщийся на диване перед ней, все еще стреноженный собственными джинсами, с блаженным оскалом и узкой полосой редкой темной шерсти от пупка к паху, себя животным, похоже, не считал.  — Не думаю, что стоит цитировать чувака, который откуда-то знает, как себя чувствует совокупленное животное, — заметила Кортни, поджимая к себе колени, чтобы бессильно опустить на них подбородок. — А я просто успела соскучиться по оргазму, — вполголоса едко добавила татуированная. Мужчина выплюнул короткий лающий смешок. Эго психопата — мыльный пузырь со случайными вкраплениями танковой брони. И эта колкость попала точно в броню.  — Тормозни, — поморщился Лукас, по скрипу стула определяя, что девушка поднялась и теперь лихорадочно продумывала, как бы вытянуть из-под него свою смятую одежду. — Дай мне пару минут, может, еще на разок-другой соберусь… А потом, — деревенщина на секунду осекся, но все же невозмутимо продолжил, — кое-куда прогуляемся.  — Охренительно романтично, — усмехнулась татуированная, заставив себя проигнорировать неожиданный и особенно острый укол тревоги. — Ты что, какую-то статейку по пикапу задом наперед прочитал? — поинтересовалась девушка, очередной неловкой колкостью только вырывая из горла Лукаса новый смешок. Боковое зрение Кортни зацепилось за едва заметное движение. Психопат лениво постукивал пальцами по обивке дивана рядом с собой — будто подзывал собаку. Это было унизительно, но не подчиниться татуированная не могла.  — Мы куда-то торопимся? — осторожно опускаясь на выделенный ей уголок, уточнила девушка. Следующие несколько минут должны были стать посвящены ее борьбе с гравитацией и приручению собственного равновесия. Татуированная вздрогнула, чувствуя, как по ее спине заскользили пальцы, все еще едко пахнущие горелым пластиком. Со старанием ребенка психопат обводил ногтями узор вдоль ее позвоночника. Кортни была готова поклясться, что на любом из понадобившихся для этого рисунка сеансов, она чувствовала себя комфортней. А еще, что мужчина, ненадолго зарывшийся носом в ее волосы, просто кивнул.