Pandora

1996 год.

      Мраморные столбы величаво украшали уже поднадоевший главный зал, где в конце каждого месяца проводилось собрание для всех учеников данного пансиона. Как и подобает традициям, сегодня, как это бывало все эти годы с момента открытия, помещение было украшено множеством благоухающих цветов, аромат которых распространялся повсеместно. К слову, те выпускники, возвращавшиеся в родные, по их словам, стены пансиона, где они провели свои лучшие годы, тратя их на подготовку, при малейшем напоминании этого запаха, мысленно вновь оказывались именно в этом здании, именно на ежемесячном собрании. Все они с таким упоением и любовью описывали свои вспыхнувшие чувства, что некоторые ученики не могли скрыть своего восторга. Да, даже будучи учеником, частью малого процента тех, кому повезло родиться таковым, восхищались своими же предшественниками.       Сам пансион представлял собой подобие закрытой школы, расположенной в самом центре небольшого, но густого леса, являющимся частной собственностью, за которую не ступали без приглашения. Вся территория была ограждена высоким забором, служившим некой защитой на случай, если какой-нибудь любопытный все же мог проникнуть на хорошо охраняемую землю. Главным входом служили кованые ворота, через редкие прутья которых можно было разглядеть внутренний передний двор, усаженный множеством деревьев разных видов, размеров. Садовникам с самого открытия пансиона было велено вести свои дела добросовестно, и поэтому сейчас многочисленные сады на заднем дворе, несмотря на прихоти погоды, представали в неописуемой красоте, встретить которую можно было лишь на полотнах известных художников, воспевающих мать природу.       Шагая от центральных ворот к входу, можно сразу заметить декоративный фонтан, служившим предметом декора в зимнее время года. Центр фонтана украшала созданная специально под заказ фигура человека, держащего в одной руке жезл, а в другой — часы. До сих пор никто не знает точного определения и прямого значения памятника, однако, несмотря на свою загадочность, он отлично вписывался в атмосферу пансиона. Как только входные двери распахивались перед лицами новоприбывших, их взору предоставлялись изысканно обставленные помещения. Хоть некая часть студентов, ожидавших увидеть позолоченные стены с льющимися фонтанами на них, и вздыхали от разочарования, но даже отсутствие описанной бывшими учениками роскоши и гламура не могло как-то испортить первое впечатление.       — Пансион включает в себя западное крыло, которое служит для многих вторым домом на протяжении всего периода обучения, — лениво взмахнув рукой в сторону, оповещал не слишком приветливый на первый взгляд личный секретарь директора. — На каждом этаже имеется собственная гардеробная, ванная комната и гостиная. Библиотеки и столовые, а также классы находятся здесь, — останавливая группу новичков, мужчина аккуратно поворачивает ручку дверцы, и перед удивленной толпой предстает одна из больших библиотек, которые числятся в списке гордости у данной школы. Тысячи книг, мирно покоящиеся на деревянных полках, ждали своего часа, когда человеческая рука тронет их потрепанную временем обложку, чтобы прочесть то, что хранилось внутри десятилетиями, а то и больше. По обе стороны отходили две лестницы, ведущие прямиком на второй этаж, где так же стояли стеллажи с множеством книг и удобные кресла для еще большего комфорта.       — За малейшее несоблюдение правил вы вынуждены будете посещать кабинет директора, который находится за этими стенами, — проходя мимо многочисленных дверей, небрежно бросил секретарь. — Вам предоставляется три замечания. Первые два несут в себе лишь легкий выговор, после которого вам будут назначаться определенные часы для того, чтобы вы могли бы все обдумать и принести извинения за тот или иной проступок.       — А за последним? — послышался чей-то нерешительный писк из толпы.       — Немедленное исключение, — отчеканил он, заставляя сердца новичков сжаться от страха. — Как только вас исключают, вы автоматически попадаете в черный список среди нужного круга людей. Учтите, вы и ваша семья будете под постоянным наблюдением. Думаю, — мужчина обвел испуганных учеников своим фирменным взглядом, — никому не нужны лишние проблемы.       — Подводя итоги месяца, — сообщала в микрофон главная завуч, призывая всех учеников к спокойствию, — наша школа может гордо предоставить свету очередных выпускников, которые отныне будут нашим главным лицом. Впереди вас, мои дорогие, — женщина бросила внимательный взгляд на впереди сидящих, стараясь придать голосу немного нежности, хотя и выходило не так, как она планировала, — ждут выпускные экзамены и решающий смотр, после чего наша школа устроит долгожданный вечер, куда съедутся все наши выпускники, а так же и их родители.       Сзади послышался оживленный шепот, отчего Лия недовольно нахмурила брови, закусывая щеку изнутри. Слова завуча пробудили внутри девушки бурю эмоций, и при одном только упоминании предстоящего смотра, та испытывала неприятное ощущение в районе солнечного сплетения от нарастающего волнения. Именно к этому все эти годы обучались все те, кто сейчас разделял с шатенкой первые ряды; именно к этому смотру их всех готовили годами, и пришло их время показать всё то, что учителя вкладывали в них.       Решающий смотр или как многие называли его среди узкого круга людей — «смотрины» — проходил ежегодно в стенах этого здания. На этом вечере собирались лучшие из лучших, чтобы выбрать для себя нужную пассию. На этом мероприятии не ценились «человечность», «доброта» или еще какие-нибудь красивые названия фальши. Эгоизм — вот ключевой компонент, что правил здешним балом. Если ты стойко выдержал внимательно изучающие взгляды на себе и не пал лицом вниз — ты победил. Как только твоя нога переступала порог заветного помещения, которому был отведен отдельный корпус, что до момента икс оставался за завесой тайны даже для выпускников, такие понятие, как «подруги» или «семья» теряли свое значение, уступая главенствующему желанию показать себя, выделиться среди достойных.       После окончания собрания все разбрелись по своим делам, и уже через несколько минут зал снова опустел. Наступила долгожданная тишина, приятно успокаивающая каждый участок тела. Лодыжки ныли от постоянно натирающих каблуков, от которых к тому же болели еще и стопы. Плюнув на все правила и нормы, Лия освободила свои ноги от надоевшей обуви и блаженно прикрыла глаза. Вот сейчас девушке было хорошо.       — Трудно, когда на тебя возлагают такие большие надежды, — усмехнулась рядом возникшая завуч.       Испугавшись посторонних, шатенка резко подскочила со своего нагретого места, разбрасывая свою обувь под стулом. Сейчас Лия чувствовала себя уязвимой, поэтому момент, когда ее поймали в расслабленной позе, застал врасплох.       — Я не хотела вам мешать, — принялась оправдываться девушка, вызывая лишь легкую ухмылку на лице старшей.       — Повтори два главных правила, которым тебя учили с момента зачисления в школу, — потребовала женщина, внимательно изучая молодое лицо.       — Не поддавайся и не отступай.       — Сейчас ты нарушила их, Лия, — заключила завуч, искоса глядя на валявшиеся туфли. — Ты поддалась своим чувствам, а именно страху, который повлек за собой потребность оправдать себя за свои же действия, тем самым, — женщина вновь перевела взгляд на испуганную ученицу, — ты отступила.       Лия старалась выдержать строгий взгляд завуча, хоть это и удавалось с трудом. Шатенка чувствовала каждой клеточкой своего тела все те эмоции, что испытывала женщина, глядя на нее. Сейчас она заставила чувствовать к себе жалость и некую долю разочарования. Та самая комбинация чувств, которую так ненавидела Лия.       — Если вы позволите, — произнесла девушка не своим голосом.       Трясущимися руками Лия помогла себе надеть туфли и, придавая своим шагам уверенность, зашагала в сторону выхода. На своей спине она все еще могла чувствовать изучающий взгляд завуча. Девушке потребовалось максимум усилий, чтобы не упасть сразу же, как двери церемониального зала хлопнули позади нее. Упершись обеими ладонями о широкий подоконник, Лия принялась восстанавливать своё дыхание, от частоты которого начинала кружиться голова.       — Не поддавайся, не отступай, — вторила она уже десятый раз подряд, думая, что это хоть как-то поможет ситуации. Девушка подняла голову и увидела уже знакомые ворота, откуда виднелась лишь малая часть леса. За этими воротами была свобода или там поджидало нечто пугающее, скрывая свое истинное лицо за мнимой свободой, о которой Лия бредит уже не первый день? Может, лучше бы было оставаться здесь, где каждый уголок стал родным и хорошо изученным? Готова ли была Лия к жизни после выпуска?       — Неизведанное всегда пугает и парализует тело и разум, — словно прочитав мысли девушки, произнес секретарь.       Лия, привыкшая к странному поведению и неожиданным появлениям мужчины, не стала поворачивать головы, все так же глядя вперед.       — Что будет после смотра? — наконец выдавила из себя шатенка.       — А чтобы вы хотели?       Лия взглянула на сосредоточенное лицо секретаря, будто ища подсказку на заданный вопрос.       — Вы знаете ответ на все свои вопросы здесь, — тот постучал пальцем у виска. — Но чтобы найти тот самый отклик там, вам предстоит заглянуть внутрь себя. Вам предстоит встретиться лицом к лицу с вашей истинной сущностью, Лия.                                Поворачивая на автомате ручку двери, шатенка поймала себя на мысли, что совсем не помнила, как она добиралась обратно в свою комнату. Всё было как в тумане, но, оказавшись в хорошо знакомом помещении, Лия глубоко выдохнула, прикрыла глаза и позволила себе на несколько секунд дать отдохнуть своей спине.       — Эти корсеты нас в могилу загонят, — заметив усталый вид подруги, отшутилась Эмми. — Ты чего такая загруженная?       — Выдалась неудачная… — Лия запнулась, — жизнь.       — Если тебя это немного подбодрит, — девушка жестом указала на дальний угол комнаты, в котором виднелись несколько громоздких чемодана. — Они стояли тут, когда я вернулась обратно.       — Это еще от кого? — шатенка с подозрением взглянула в их сторону. — Почему мне не сообщил секретарь?       Эмми лишь развела руками и вновь окунулась в свой мир, постоянно перелистывая страницы книги и предоставляя Лие уединение с самой собой, которая в свою очередь, лишь подойдя ближе, заметила белоснежный конверт, запечатанный печатью с фамильным гербом. Девушка безошибочно узнала своего рода подпись, которой так любила выставлять напоказ ее мать, откровенно гордясь своим положением. Лия нехотя распечатала конверт, содержимое которого не слишком ее обрадовало, впрочем, как и всегда. «Милая моя девочка! Мне хочется поздравить тебя с успешным завершением учебы в пансионе. Ты, Лия, проделала долгий путь, который заслуживает достойной похвалы. Надеюсь, на предстоящем смотре ты покажешь и подтвердишь свой статус, а также сможешь повстречать своего будущего мужа, как когда-то случилось со мной и твоим отцом. В чемоданах все самое необходимое, включая предметы гардероба и подходящей женской косметики.

Скоро увидимся. С любовью мама»

      От прочитанного выражение лица Лии нисколько не изменилось. Письмо, написанное рукой матери, не вызвало у нее никаких эмоций, что обычно испытывали бы обычные люди, будь они на месте девушки. Шатенка ни на секунду не сомневалась, мать также разделяла ее чувства. Все было формально, без лишних слов и эмоций. Это письмо являлось своего рода напоминанием о том, что у Лии всё же были родители, но никак не теплой родительской заботы.       Ученики пансиона, отправленные в это место своими же родителями, на протяжении нескольких лет не встречались со своими семьями, которые ограничивались лишь письмами и открытками на дни рождения. Скорее, родители делали одолжения своим отпрыскам, напоминая тем о своем существовании, кратко излагая, по их мнению, слова поддержки. Это и была обратная сторона той хваленой жизни, о которой грезится каждый второй человек в обществе. Пока в обычных семьях дети были окружены заботой, любовью и понимаем, дети особой касты — несколькими томами, описывающих все правила этикета, всевозможными репетиторами и нянями, а также сводом строгих правил, за нарушение которых следовали незамедлительные наказания.       — Ты готова? — не отрываясь от своего изображения, поинтересовалась Эмми.       — Думаю, да, — Лия в последний раз взглянула на себя в зеркале, чтобы удостовериться в своей готовности. Белые конные бриджи выгодно подчеркивали изящные изгибы бедер, что не могло не радовать шатенку, а выглядывающая из-под черного редингота поло, которая соответствовала цвету флага самого пансиона, было удачно подобрано под цвет кожи.       — На занятиях по верховой езде у вас будут, пожалуй, самые строгие правила, — демонстративно жестикулируя своими руками во все стороны, распиналась тренер, то и дело, поглядывая на восхищенную толпу новоприбывших. — Сейчас выпускники вам все сами и продемонстрируют.       Завершив свою пламенную речь, женщина повернула голову в сторону, откуда неспешно подходил выпускной класс. Среди новеньких прошлись восхищенные возгласы при виде статных девушек в полной экипировке. Проходя мимо завороженной толпы, ученицы учтиво поприветствовали преподавателя.       — Чего это они на нас так смотрят? — недовольно отозвалась Эмми, косо поглядывая на незнакомцев. — Всегда недолюбливала именно этот предмет за этот чертов хвост, из-за которого я становлюсь страшнее, чем смертный грех.       Проверяя ремешки на своих сапогах, Лия пропустила мимо ушей каприз подруги, и уже через минуту, закрепив надежно ногу в стремени и ловко перекинув вторую ногу, восседала на своем любимце.       — Привет, дружок, — девушка прикоснулась к темной гриве в знак приветствия. — А кто это там?       Эмми последовала примеру подруги и поглядела вдаль, где несколько лошадей резво скакали рысью, отчего поток ветра удивительно красиво развевал конскую гриву по воздуху. Всадники умело управляли своими скакунами, и от разворачивающейся картины зрелище было еще прекраснее. Заметив замешательство двух, остальные ученицы присоединились к лицезрению.       — С каких пор во время занятий кому-то позволено находиться за оградой? — интересовалась практически каждая из девушек друг у друга, но, уловив жест учителя, поспешили к своим лошадям, дабы приступить к тренировке.       Лия надела шлем, схватила вожжи, и конь послушно пришел в движение. На протяжении всей тренировки шатенка была сконцентрирована, игнорируя окружающих ее людей до тех пор, пока не осознала, что забрела слишком далеко от позволенной территории. Дав время для отдыха своему четвероногому другу, Лия смотрела издали на знакомые фигуры своих одногруппниц, а затем вновь вернулась к своим переживаниям, которые одолевали все свободное время девушки последние недели. От всех дум у нее появились частые головные боли, дававшие о себе знать и сейчас. Лия зажмурилась и больно прикусила нижнюю губу, чтобы отвлечься чем-нибудь другим. Будучи сосредоточенной на своих внутренних ощущениях и головной боли, шатенка не услышала, как в ее сторону на большой скорости неслась чужая лошадь.       — Стой! — послышался грубый бас, который напугал девушку.       От неожиданности конь Лии встал на дыбы, отчего та чуть не упала на землю. Все еще прибывая в состоянии испуга, шатенка приводила свое дыхание в норму, хотя в голове как мантра звучало заученное правило, которому всех учеников пансиона призывали.       — Вы сильно испугались? — перед глазами возникла мужская фигура наездника, до сего момента внимательно осматривавшего лошадь девушки.       На лице Лии не дернулся ни один нерв, и она казалась невозмутимой. Кидая равнодушный взгляд на молодого человека напротив, Лия кратко кивнула головой.       — О чем вы думали, когда проигнорировали мои предупреждения? — голос брюнета был тверд, словно тот отчитывал маленького и неопытного ребенка, который провинился. — Неужели вас не предупреждали, что здесь всегда нужно быть начеку?       Широко распахнувшиеся глаза метали в девушку стрелы ярости, и атмосфера казалось слишком накаленной. Если бы, подумала Лия, не ее спокойствие, которое давалось с великим трудом, разгорелся бы нешуточный скандал. Внимательно изучая лицо своего «оппонента», шатенка заметила несколько примечательных родинок, расположившихся на интересных участках лица, что виднелись на слегка загорелой коже. Пушистые ресницы, позавидовать которым могла любая девушка, складывались в единую линию при частом, от возмущения, моргании парня. Нижняя губа была слегка полнее верхней, отчего они больше напоминали форму банта. Черные брови были грозно сведены к переносице, что говорило о недовольстве наездника.       — Как ваше имя? — поинтересовался тот, ничуть не уступая Лии, заметив ее пристальный взгляд.       — Я приношу свои извинения за свою невнимательность, — негромко произнесла девушка, натягивая вожжи.       Проигнорировав вопрос, Лия слегка склонила голову в знак прощания и направилась в нужную ей сторону. Шатенка еще долго пыталась успокоить себя, демонстрируя свои навыки до тех пор, пока за спиной не послышалось мужское: «Пошла!». Раздался отдаляющийся топот копыт, который позволил девушке обернуться и вновь взглянуть на фигуру молодого парня. Лия впервые видела его здесь; она предполагала, он явился на смотр. Одно только упоминание о предстоящем мероприятии вгонял ее в ступор. Где-то внутри себя Лия чувствовала сопротивление. Разум твердил: «Я не вещь на приданье», однако, этот внутренний отпор пугал девушку, которую учили совсем другому. Представив, как молодые люди, похожие на повстречавшегося сегодня парня, будут присматривать себе пассию, будто на аукционе или в каком-то музее, Лия почувствовала отвращение к незнакомцу. Слишком упрям, равнодушен и, самое главное — умен.       Последующие дни были полны лишь нервотрепкой, основанной на переживаниях о предстоящих выпускных экзаменах. Иногда Лие казалось, будто те лекции, которые она читала вот уже не первый раз, она никогда не слышала и не записывала. Все мысли в голове собирались в тугой узел, распутать который было практически невозможно.       — Ну что, — верещала довольная Эмми, прыгая и буквально сверкая от счастья, — теперь, когда все экзамены позади, нас ждет долгожданный приз.       — Я не переживу, — Лия потерла у виска, выражая свое недовольство.       — Чего? Своего счастья? — удивилась подруга.       — Предстоящего собрания, — шатенка указала на приближавшегося секретаря.       Мужчина прошел в центр комнаты, где по разным углам стояли выпускники и о чем-то вели оживленные беседы.       — Во-первых, я поздравляю вас всех с успешным окончанием учебы в данном пансионе, — натянув вежливую улыбку, торжественно объявил тот, — во-вторых, через несколько минут вас ожидают в главном зале для церемоний. Данная церемония станет вашей последним собранием в стенах этого здания.       Вежливо поклонившись, мужчина удалился, оставляя выпускников одних. Новость о собрании нисколько не расстроила, а скорее принесла в диалог учеников еще больше восторга. Лия бросила быстрый взгляд и осмотрела каждую, с кем она делила свои учебные годы вместе. Такие разные, но в то же время похожие друг на друга девушки, у которых есть своя история и свой путь. По огоньку в их глазах, шатенка почувствовала себя белой вороной, слишком потерянной и оторванной от реальности. Эти девушки знали или хотя бы делали вид, будто знают, чего хотят и к чему они стремятся, в чем их предназначение. Чувство никчемности, появившееся от таких заключений, будто прошло сквозь все тело Лии, и она глубоко вздохнула.       — Эмми, — позвала шатенка подругу, — что ты будешь делать после окончания?       — Мама предлагала продолжить обучение во Франции, чтобы быть ближе к семье, — немного подумав, ответила девушка. — А что?       — Нет, Эмми, ты не поняла, — мягко улыбнулась Лия. — Чего бы ты сама хотела?       Эмми задумалась, но, не найдя ответа, растерянно посмотрела на подругу, что терпеливо ждала ответа. Спустя пару секунд девушка грустно улыбнулась.       — За меня всегда решали, что я буду носить, как буду говорить, с кем обедать и в какой день, в какую школу я поступлю, и на какую профессию пойду. Впрочем, — Эмми громко сглотнула, переводя взгляд на шумевших одногруппниц, — не одна я такая. Мы все здесь разделяем это чувство.       Лия внимательно слушала откровения подруги.       — Возможно, я сама хочу чего-то, — продолжала Эмми, — но мои интересы никак не подходят мне и моему статусу. Иногда я ловила себя на мысли, что завидую обычным людям; тем, кто вправе делать, что велит им душа, кто свободен в своих чувствах и решениях. Им не нужно ограничивать себя запретами, которые окружают нас буквально на каждом шагу, — девушка запнулась и, переведя дыхание, продолжила. — Через пару недель нас ждет смотр, на котором будут присутствовать наши родители и все те, кто принадлежит высшей касте. Мы должны будем показать себя на высшем уровне, чтобы все нами гордились, но от нас скрывают главную цель — удачно выйти замуж. Все это, — Эмми махнула рукой на помещение, — делается лишь для того, чтобы наша кровь не смешивалась с другой. На нас лежит обязанность продолжения того отличительного рода, который стоит выше, чем другие.       — И ты согласна следовать этому, заглушив саму себя? — спросила Лия подругу, подводя к итогу ее мыслей.       — Да, Лия, — вновь вернув себе равнодушие, ответила Эмми. — Это честь для меня и для тебя, и для всех нас.       На секунду шатенке показалось, как на ее плечи опустился неподъемный груз, но вскоре Лия поняла, что никакой это не груз. Это разочарование. Всматриваясь в знакомые черты лица подруги, Лия поняла: Эмми сейчас испытывает смущение от таких откровений. Не привыкшая к раскрытию своей души и все, что творится внутри, девушка была напугана и растеряна. Она испугалась своих мыслей и желаний. Она испугалась саму себя.       — Вот вы и подошли к финишной прямой, ведущей прямиком в светлое будущее, — завуч горло вздернула голову, не скрывая своего восторга от своих учениц. — Надеюсь, каждая из вас провела здесь время с пользой для себя и общества в будущем.       Лия слегла поежилась от внезапно набежавшего холодка по ее спине.       — Сейчас вас проводят в главный зал, где спустя несколько недель пройдет завершающая церемония, что поставит окончательную точку. Теперь вы готовы, — восторженно завершила свою речь женщина, после чего спустилась с трибуны и направилась к входным дверям.       Все разом поднялись со своих мест и размеренным шагом последовали за завучем. Каждого из присутствующих терзала мысль о том, что из себя представляет то помещение, которое открывается лишь раз в год и лишь для избранных. Родители многих, а именно матери, выпускников сами когда-то шли в непередаваемом предвкушении к, так называемому, запретному эдемовскому саду, где сталкиваются лишь самые сильные и достойные. В «саду» человеческая натура показывала свое истинное лицо, выворачивая порой душу наизнанку, и люди, которых, как тебе казалось, знал лучше всех, вмиг становились совершенно незнакомыми.       «Это бал Сатаны, — вспомнились слова бабушки Лии. — Кто-то описывает смотр, как поле битвы, и он будет прав отчасти. В этот вечер можно лицезреть всю правду, что всегда скрывается за семью печатями и надежно охраняется внутренними демонами каждого, коих бывает слишком много, чтобы хоть как-то попытаться сделать это самостоятельно».       — Добро пожаловать, мои дорогие, — сладко протянула женщина, распахивая перед выпускниками заветные двери.       Лия сделала вздох, и в нос ударил непривычный для пансиона запах. Девушки с жадным любопытством рассматривали каждую деталь, остававшуюся до этого момента тайной. Первое, что бросалось в глаза любому вошедшему, было обилие орнаментов, украшавшие некоторые стены и придававшие залу свою атмосферу уюта и величавости. Дорогая мебель поражала глаз своей шелковой обивкой, на которой так же виднелись редкие и незамысловатые узоры. Практически на каждой из четырех стен висели массивные картины с изображенными на них известными личностями в позолоченных рамах. Некоторых из них Лия смогла узнать, но большую часть, увы, не знала. Восхищала и богатая драпировка, включающая в себя бархатные и красные вельветовые гардины, висевшие над огромными решетчатыми окнами. На противоположной от входных дверей стене разместился камин, на котором красовались фотографии всех выпускников с момента открытия, редкие фарфоровые статуэтки из личной коллекции пансиона и несколько бюстов всех тех, кто когда-то возглавлял школу. Лия во время краткого обзора слышала четкое эхо, исходящее от каждого шага девушек, и, взглянув под ноги, обнаружила дорогой паркет.       — Это помещение является сердцем нашего пансиона, — гордо заключила женщина, которой доставляло большое удовольствие наблюдать за восторженными лицами выпускников. — Поэтому оно тщательно оберегается.       После запланированной экскурсии, всех отпустили по своим комнатам, и Лия, все еще прибывая под впечатлением, решила сходить в библиотеку, чтобы как-то отвлечься от наводнивших голову мыслей. На часах время уже близилось к вечеру, поэтому шатенку радовал тот факт, что сейчас там было мало людей, которые могли бы потревожить девушку. Отворив с характерным звуком дверь, Лия вдохнула запах, витавший и окружавший все вокруг. Она прикрыла глаза, и на ее лице появилась слабая, но искренняя улыбка. Подойдя к знакомой полке, девушка вытянула давно прочитанную книгу, что смогла оставить свой отпечаток внутри своего читателя в лице Лии. Шатенка поднялась на второй этаж, где располагались мягкие и до безумия удобные диванчики, чтобы вновь окунуться в напечатанную на старинных листах историю. Подобрав ноги под себя, Лия бережно открыла книгу, вздохнула исходящий от нее аромат и принялась заново все перечитывать, начиная с самых первых страниц. Глаза бегали от строки к строке, которые отпечатывались в голове девушки, пробуждая в той похожие чувства, как и при первом чтении. Лия полностью окунулась в чтение, забывая при этом счет времени. Девушка чувствовала удовлетворение, будто вместе с чтением, она наводит порядок внутри себя, расставляет все по полочкам и в строгом порядке. Но она знала, как только оно подойдет к концу, ей вновь предстоит своими же усилиями уничтожить все то, что она делала. В ее душе и голове вновь возобновиться хаос.       Лия проворчала, понимая, что упустила смысл прочитанного абзаца из-за собственных мыслей. Именно это послужило необходимостью взглянуть на время.       — Какой кошмар, — ужаснулась шатенка, увидев на часах стрелку, показывающую полночь.       Библиотека была под надежной охраной, впрочем, как и вся школа, поэтому запирать ее не было смысла, что сейчас сыграло на руку Лие. Она посмотрела по сторонам и, не обнаружив ни одной живой души, слегка испугалась, но затем вновь обрела уверенность в себе. Сиюминутная слабость исчезла так же быстро, как и появилась. Благополучно вернув книгу на свое законное место, шатенка вышла из библиотеки и направилась к своему корпусу. Ярко освещенные тропинки, по краям которых возвышались многолетние деревья, удивили девушку, до этого момента не замечающей такой красоты. Казалось бы, думала Лия, обычные деревья и фонарные столбы, но во взаимодействии друг с другом создают идиллию. Замедлив шаг, а вскоре и вовсе остановившись на полпути, девушка слегка наклонила голову и улыбнулась. Сейчас она казалась себе каким-то ребенком, которому вся красота мира впервые предстает перед глазами, и этот маленький незнайка проявляет неподдельный интерес к происходящему.       — Красиво, — улыбнулась Лия, обхватывая себя обеими руками из-за прохладного вечернего ветерка.       Рядом растущие кусты шевельнулись от дуновения ветра, переключая все внимание девушки на себя. Бросив мимолетный взгляд, Лия уже хотела отвести взгляд, но уловила, как ей показалось, какую-то фигуру, а точнее чью-то тень. Нахмурившись, шатенка сделала уверенный шаг по направлению к кусту, чтобы выяснить, кто же там прячется, однако, вспомнив о надежной охране, которая ни разу за все годы пребывания в пансионе не дала усомниться в своей надежности, Лия выдохнула и смахнула все на усталость. Вдоволь налюбовавшись ночной атмосферой, шатенка возобновила свой шаг и уже через пару минут исчезла в дверях нужного здания.       Лежа на своей кровати, Лия наблюдала за ночным небосводом, пытаясь увидеть падающую звезду. Она не могла ничего с собой поделать, несмотря на то, что с самого детства ей говорили, что глупо возлагать надежды на умершую комету. Лия верила где-то внутри, хотя боялась признаться в этом самой себе. Но сегодня ночь открылась для девушки с новой стороны, доверяя той свои красоты и мгновения умиротворения, поэтому Лия в свою очередь тоже решила отплатить тем же. Сейчас, лежа среди лунного света, пробивавшегося сквозь полупрозрачные занавески, Лия ощутила саму себя. Она ощутила гармонию мыслей и всех тех чувств, что в последнее время терзали девушку, подводя ту к опасным заключениям. Это была настоящая Лия. Ночь стала свидетельницей момента такого интимного уединения девушки со своим внутренним я, ласково защищая ее от посторонних глаз в своих темных объятиях. Впервые Лия заснула с улыбкой на лице.